Элемент движения - Сергачева Юлия - Страница 64

Брюс едва не зевнул, прислушавшись.

— Большая — полсеребряка за штуку. Десяток мелких — за медяк, — доброжелательно предложила старуха, подцепляя узловатыми пальцами целую горсть сверкающего крошева.

По лицу склонившейся к раковине Элии побежали отблески. Девушка выбрала рыбку и наставила ее на ползущего по запястью жучка. В кругляше лупы крошечный жук распух до размеров упитанной мыши. На зеленоватых надкрылках обнаружились желтые точки.

Оставив Элию любоваться добычей, Брюс приценился к продуктам, развешанным поодаль. Видно, опасаясь алчности и непредсказуемости здешних камней, полоски мяса и овощей развесили на нитках и оставили вялиться на солнышке. Жевать, правда, придется долго…

— А еще есть путевая стружка.

— Какая?

— Эй, Бук, не спи! — Старушка толкнула в бок идола, что восседал рядом, и ловко поймала в горсть замешкавшегося песнопевца.

К Брюсову величайшему изумлению, «идол» с натужным скрипом и скрежетом разогнулся. С усилием распрямил каменные конечности и выставил перед собой угловатую горсть, в которой тускло серебрился мелкий порошок.

— Вот так! — Старуха подцепила щепотку порошка и подбросила вверх. Пыль на мгновение застыла в воздухе, выстроившись в отчетливую стрелку, носом указавшую север, и осыпалась.

Отпущенный на свободу песнопевецживо развеял остатки серебристой крошки и вернулся на прежнюю орбиту вокруг головы «идола».

— Никогда не собьетесь, — заверила старуха. — Ни один маг не отклонит. Берете?

— А что с ним? — Брюс не мог отвести взгляда от Бука, который мучительно медленно менял позу, поскрипывая суставами. Кожа, покрытая сероватыми жесткими струпьями, трескалась, как тонкая слюдяная корка. В щелях тяжелых век поблескивали прошитые кровавыми прожилками, но вполне живые глаза.

— Зараза каменная прицепилась. — Веха почесал нос, покосившись мельком и без интереса. — Если не лечить, так панцирем каменным и покроешься, а после и вовсе в камень переродишься. У нас тут сплошь такое. Помогает сок тысячесила. — Он задумчиво оглядел «идола» и представил: — Это дед Бук.

— Ленивый старый хрыч, — пробурчала старушка. — Подремать любит, вот и не уберегся…

— А бывает, мхом обрастают. — Веха похлопал Бука по плечу.

— Еще чего не хватало. — Старуха даже уронила камбалу в раковину. — Разведет мне сырость в доме… Ну так как? Берете?

— Знаешь, — Элия отступила на шаг, — пожалуй, мы здесь не станем задерживаться.

— Да вы не бойтесь! Чужих зараза не тронет. Это нашенское заклятие, еще со смутных времен после Триединой войны.

— Что за заклятие?

— Да один маг осерчал. Спешил сильно, помощи хотел, да пока люди собрались, пока переговорили, пока решили… «Что ж вы медлительные такие?» — рявкнул он. Плюнул в сердцах и заклятие наложил. Теперь коли кто из местных присел слишком надолго — камнем обернется. А чужаков заклятье не касается. Что чужак? Как перекати-трава — ни корней, ни основательности.

— Ну да… Нет у нас времени на основательность, это точно. Что ж вы за столько времени за помощью не обратились, чтобы заклятие снять?

Аборигены переглянулись, рассеянно пожали плечами:

— Да мы собирались… Вот уже сколько раз сход созывали, чтобы, значит, гонца в Золотой город послать… Да все как-то…

Ну да. За столько веков так и не нашли времени послать гонца.

— А маги к нам редко заглядывают… Последний был, дай боги памяти, до Сотрясения и большой воды…

Брюс ухмыльнулся. На часах в этом поселке определенно выставлены десятилетия вместо часов.

— А вы, господа маги, не глянете? — встрепенулся Веха как самый быстро соображающий.

— Знаете… Может быть, на обратном пути, — солгал Брюс под осуждающим взглядом Элии. И торопливо воззвал: — Веха! Ты вроде в проводники нанимался? Показывай дорогу.

Веха выразительно округлил глаза и потрясенно воззрился на Брюса. Тот даже отступил на шаг, обеспокоенный.

— Прямо сейчас?! — осведомился проводник с таким ужасом, словно Брюс только что предложил ему покончить с собой.

Брюс мысленно прокрутил в памяти только что высказанное требование. Кажется, в нем не содержалось ничего противоестественного. Или он что-то упустил?

— Но… я думал… что… — Веха даже заикаться начал. — Не по-людски это. Только пришли и сразу бежать. Надо же с людьми поговорить, новости рассказать…

Не так-то просто сохранять терпение, особенно когда солнце явственно накаляет макушку. Но Брюс сдержался и как можно проникновеннее сказал:

— Мы торопимся. Очень.

— Ладно, — неохотно согласился Веха. — Завтра с утра пойдем… Это достаточно быстро?

— А что там за лесом? — встряла Элия еще до того, как Брюс углубился в разъяснение сути слов «очень торопимся».

— Ничего хорошего. Голодная земля, развалины, каменные драконы… Вы дальше леса не ходите. Мне дед рассказывал, что пустые города там сильно разрослись. В ловушку заманят и не выпустят. А уж если какой простак решит на земле заночевать, то все соки из него камень выпьет…

— Города? — проигнорировав страшилку, зацепился Брюс, успевший взять себя в руки. — Там люди есть?

— Да вы что! Какие люди! Города ж одичали совсем. Но, случается, по границам шастают разбойники. Ловят одиночек. Тех, кому повезло золотые жилы найти.

— Так это правда? Что камни там проросли золотыми жилами?

— Да кто его толком знает. Но земляки там долго держали оборону, так что… Староста Марон, может, знает больше.

— Где его найти?

— Он на карьер подался, уже неделю как. Должен вот-вот прибыть.

— Вот-вот — это когда? — с опаской уточнила Элия.

— Да прямо на днях! Еще и сезон не сменится, а он приедет. Вот увидите.

Брюс и Элия обреченно переглянулись.

— Как нам перебраться на ту сторону?

— К мосту надо…

— Так он, небось, рассыпался еще в том году, — вмешалась старуха, охотно оставившая нудное занятие по промывке рыбьих тел и подключившаяся к обсуждению качества местных архитектурных достопримечательностей.

— Не-е, — Веха глубокомысленно поскреб за ухом, — это дальний развалился, а ближний вроде цел.

— Так как же он цел, если буря была.

— А чего ему сделается? Его ж маги ставили.

— Так это когда было! Даже дорога потихоньку расползается, а мост уже, поди, весь рассорился. Дунешь — рассыплется.

— Посмотреть бы.

— И то верно…

Болтовня аборигенов иссякла внезапно и бесследно, как вода в песке. Сидят, улыбаются, довольные друг другом. Ни малейшего поползновения осуществить только что высказанное пожелание.

— За год никто так и не посмотрел, цел ли мост?

— А зачем? — искренне удивились аборигены. — Кому он сдался-то?

И то верно. Зачем им мост? Живут себе, не спешат никуда, пасут свои камни… Каменеют потихоньку. Ничего им не нужно, ничего не интересно. Их традиции прочны, как гранит.

— Мы сами посмотрим на ваш мост. Хотя бы направление покажите.

— Да прямо за домами… — Брюс и Элия двинулись в указанном направлении. Отошли уже порядком, когда услышали вслед запоздалое: — Только вы не найдете сами.

Пришлось возвращаться, постаравшись все нецензурные выражения придержать при себе. Возможно, благожелательность аборигенов еще потребуется.

— Почему не найдем?

— Так он заговоренный. Если особых примет не знаешь, то и с двух шагов не увидишь.

— Веха, — собрав остаток самообладания, Брюс слегка наклонился к конопатому парнишке и внушительно понизил голос: — Вот эта девушка — великий маг, у нее даже гиппогриф есть. Она снимет с тебя заклятие, если ты прямо сейчас покажешь нам дорогу… Ну?

Веха помялся, раздумывая. Элия возмущенно уткнула кулаки в бока.

— Ну ежели так… — Парень пожевал губу, обстоятельно осматривая красную от злости Элию. — Заклятье — это было бы хорошо… А не больно будет?

— Тебе — не больно, — заверила его Элия, в свою очередь обдирая взглядом Брюса до позвоночника. А хорошо все-таки, что взгляды нематериальны. У Брюса аж кости зачесались.