Ночь дракона - Крускоп Сергей - Страница 62

– Ну хорошо, не ты – так Стериан с Виллеаденом. Родственники!

– А ты-то сама, – возмутился я, – пришла к нему в гости совершенно бескорыстно?

– Вы, похоже, опять перемудрили, – усмехнулась Ивона. – Можешь мне не верить, но я действительно зашла к Нарду из любопытства. Своего, личного. Я приезжала повидаться с отцом и встретила в Наутисе кузена, который предложил мне познакомиться с «интересным гномом». Что ж, действительно необычайно интересным. И все, что я обещала в отношении его изобретений, я постараюсь выполнить.

– Каких-таких изобретений? Подводное судно погибло, изобретателя больше нет. А чертежи судна (если они вообще были) не каждый смог бы расшифровать…

– Тсс, – девушка прижала палец к губам, – только тебе скажу. Само судно – тлен. Бронза и дерево. А их где угодно достать можно. Важны чертежи и расчеты, а они у меня есть.

– Откуда? – неподдельно изумился я.

– Я же выслушала целую лекцию у Нарда, пока вы все наливались пивом. А вечером записала на пергамент.

– По памяти?

– Конечно. – Ивона улыбнулась с оттенком самодовольства. – Семинары по теоретической магии – знаешь, как они развивают память!

– И что ты будешь теперь с этими записями делать? – спросил я. – Продашь за большие деньги дружественной державе?

– Вот еще! Нет, я постараюсь найти им другое применение. Может, отыщу в университете человека, который захочет построить такое судно не ради наживы, а из интереса. А может, сама когда-нибудь построю нечто подобное в дядином замке, на заднем дворе. И буду самолично в Зубровой плавать. Время покажет!

Если бы кто-нибудь мог заглянуть под воду в районе воронки Саларского залива… Например, какой-нибудь гениальный механик, собравший костюм для прогулок по морскому дну. Или ловец губок и жемчуга, умеющий оставаться до трех минут под водой. Или же маг Водной стихии, при помощи соответствующего заклинания облекший себя в воздушный кокон. Но нет, не было в окрестностях Саларского залива ни магов-водников, ни ловцов губок. Да и гениальные изобретатели тоже перевелись.

Поэтому никто, кроме рыб, существ бессловесных, не видел, как вдоль береговых скал, размеренно взмахивая деревянными ластами, двигалось подводное судно. А рядом, то заплывая вперед, то возвращаясь, двигалось десятисаженное существо с продолговатым телом и сжатым с боков хвостом.

– Я полагаю, все-таки есть такая местность, где Разумных заботит что-либо, кроме войны, – рассуждал Нард к'Либбин, не слишком беспокоясь о том, что ближайший друг его не понимает (хотя, возможно, и слышит). – Думаю, стоит попытать счастья на юге. Это все северный климат: когда культура формируется в условиях, в которых по полгода нечем заняться и нечего есть, воинственность становится врожденной чертой. Нет, на юге, где всегда изобилие, – там мое место! Ты не подумай, это не потому, что я люблю поесть или еще что. Просто именно там должна была развиться истинная философия, в которой найдется достойное место моим творениям!

К'Либбин неторопливо поднимал и опускал рычаги, и с той же размеренностью вспыхивал огонек на магическом приводе, сообщающем усилие на деревянные ласты. Всего одна небольшая переделка, какой-нибудь час работы – и уже можно было вести «Потаенную ладью» в одиночку. Гном покосился на освещаемый магическими вспышками плотно закрывающийся сундучок. Зря полагают, что гениальный изобретатель оторван от реальной жизни и беспомощен в решении насущных проблем. Он, Нард, предвидел такое развитие событий. Все значимые чертежи и записи здесь, с ним, а в сарае в Наутисе остался только никому не нужный хлам. Нард вздохнул. Наутис… Не так уж плохо ему там жилось. Но что оглядываться назад – видимо, пришла пора поменять в жизни что-то!

– Тоже, придумали, – ворчливо сказал он, – корабли топить из-под воды! Маньяки, точно тебе говорю! А я вот кое-что поинтереснее придумал. Там, в южных морях, куча кораблей, в шторма затонувших. А на них, рассказывают, всякие сокровища. И вот если изобрести нечто вроде механической руки…

Огромный морской ящер, плывший параллельно подводному судну, ничего не сказал. Но, как полагают некоторые, молчание – это и есть знак согласия.