Сестры Горские - Кандыба Федор Львович - Страница 37

Двадцать столетий назад в захваченном римлянами греческом городе Сиракузах великий механик и геометр древности Архимед сказал эти слова воину, пришедшему, чтобы его убить. А теперь эту фразу снова произносила маленькая девочка здесь, в поселке Зеленая Речка. История повторялась.

— Ах ты, Архимед мой маленький! — от души хохотал гость, продолжая держать на руках брыкающуюся Женю.

Но Женя ничего не знала о словах знаменитого грека, так же как и о самом его существовании. Имя же его, как ей казалось, звучало явно оскорбительно.

— Сам ты Архимед! — замахнулась она рукой на гостя. — Теперь я знаю, кто ты такой, — ты Архимед! — убежденно повторяла она, увлеченная своей выдумкой.

Потом, сменив гнев на милость, она снова приняла тон гостеприимной хозяйки и пригласила журналиста полюбоваться ее рисунками.

— Смотри, Архимед, — вот колесо, а вот борона! — показывала она свою работу гостю, присевшему на пол рядом с ней.

Новый знакомый понравился Жене. Гость относился к ней с подобающей почтительностью, угощал ее конфетами и оказался, как это тут же выяснилось, очень приятным человеком. Он пожал руки и лапы всем куклам зверям, с которыми его познакомила Женя, и разговаривал с девочкой, как старший приятель.

Женя рассказывала ему о себе, сестрах, матери и о машине Раи, рассказала о Вале и о его деде-профессоре и затем пригласила гостя на балкон, чтобы показать ему джаз-ксилофон сестер Горских, состоявший, как известно, из бутылок и жестянок, подвешенных на веревках для белья.

— Смотри, Архимед, это рояль нашей Шуры, — хвастала Женя. — Это ей Рая сделала. Пока нет настоящего рояля, Шура учится на нем музыке!

Удивительный рояль очень понравился гостю. Журналист сразу подобрал «Чижика-пыжика», а потом совсем разошелся, сбросил пиджак, положил его в сторону вместе с портфелем и начал увлеченно играть вдвоем с Женей, как видно, совсем забыв, зачем пришел.

Женя была счастлива. Ни с кем из посторонних ей не приходилось так приятно проводить время, и никто не шутил так весело и не обращался с ней с такой предупредительностью, как этот Архимед.

Она искренне огорчилась, когда вспотевший Архимед, взглянув на часы, схватился сначала за голову, а потом за пиджак и портфель и убежал, едва успев пожать руку хозяйке на прощанье.

— Так ты приходи еще, Архимед! Не забывай нас! — крикнула она вслед журналисту, сбегавшему вниз по лестнице.

— Хорошо, приду обязательно! — откликнулся гость, нажимая кнопку звонка в квартиру профессора.

— А у нас Архимед был! — радостно сообщила Женя вернувшейся Лене. — Мы с ним на бутылках играли. Он очень славный.

Лена, которая тоже не могла похвастать близким знакомством с гениальным греком, не придала значения словам сестры, решив, что та просто перепутала имя кого-нибудь из знакомых мальчиков.

9. Катастрофа

— А у нас Архимед был! — встретила довольная Женя сестер, вернувшихся с реки. — Мы с ним на бутылках играли.

Шура и Рая не обратили внимания на ее слова, так как были заняты начатым по дороге разговором.

— Ты посмотри сама! Сейчас я тебе покажу. Что же, я даром сидела над ними целых двенадцать дней? Настоящая инженерская работа — честное слово! — хвасталась Рая. — Вот они на столе в моем портфеле — смотри… Ой, что это?

На столе, за которым работала Рая, никаких признаков портфеля не было. Все было так же, как оставила Рая: и тушь, и бумага, и черновики, а портфеля не было.

— Где же мои чертежи? — спросила озадаченная Рая, заглядывая под стол.

— А у нас Архимед был! — никак не могла забыть Женя приятного гостя, обошедшегося с ней так любезно.

— Да отстань ты со своим Архимедом! — обозлилась Рая, которой сейчас было не до древних греков, пусть даже самых гениальных. — Говори, где мои чертежи? — схватила она Женю за плечи. — Куда ты их дела?

— Не знаю. Я их не видела. Архимед добрее тебя, — обиженно ответила Женя.

— Лена, ты не брала моих чертежей? — спросила Рая, волнуясь все больше и больше.

— Даже не видела, — отозвалась Лена с балкона.

— Да где же они? Куда они девались? — упавшим голосом сказала Рая.

Начались лихорадочные поиски портфеля. Сестры лазили под столы, открывали и сдвигали с места шкафы, шарили во всех ящиках, перерыли все, что было в кухне и на балконе, сделали форменный обыск во всей квартире. Портфеля с чертежами нигде не было.

— Говори, кто у нас был? — с отчаянием напустилась Рая на сестру.

— Архимед. Такой высокий. Мы с ним на бутылках играли «Чижика-пыжика». Он к нам еще придет. Он хороший.

Больше от Жени нельзя было ничего добиться. На все вопросы сестер она монотонно отвечала одними и теми же словами: «Архимед, такой высокий», либо твердила: «Не знаю, не видела».

Единственно, что удалось выведать от нее Шуре, — это то, что у гостя был красный галстук и белые туфли и что, кроме него, заходил и спрашивал Раю Эдуард Кондитер, который плюнул на своего четвероногого тёзку, спасавшегося в комнате от жары.

Кто же мог похитить чертежи?

Поросенка Эдуарда сестры легко обнаружили по аппетитному чавканью. Он лежал во дворе и спокойно жевал один из черновиков, покрытый чем-то сладким.

Рая, у которой зародилось страшное подозрение, что поросенок съел портфель с чертежами, бросилась бить Эдуарда. Лена стала на защиту поросенка, и сестры впервые в жизни поссорились.

— Это твой проклятый Эдуард! — кричала охрипшая Рая.

— Нет, это твой проклятый Эдуард! — кричала в ответ Лена. — Он приходил сюда!

Потом сестры помчались домой и опять набросились на несчастную Женю. Однако та, уже окончательно измученная непрерывным допросом, смогла только добавить, что Архимед угощал ее конфетами.

Положение еще больше осложнилось, когда выяснилось, что вместе с чертежами исчезла и готовальня. Теперь уже никто ничего не понимал, и у сестер, тщетно доискивавшихся правды, начали заплетаться языки от усталости.

А чертежей и готовальни попрежнему нигде не было.

Рая и Лена побежали бить Эдуарда Кондитера. Они решили разыскать его во что бы то ни стало и лупить его до тех пор, пока он не скажет всей правды. Однако и из этого ничего не вышло. Оказалось, что его нет дома. Он уехал с отцом в город и должен был вернуться только вечером. Мишка Гольфштрем видел его, когда тот шел от Горских, и сказал, что он возвращался с пустыми руками.

Тогда сестры все вместе бросились на розыски высокого человека с красным галстуком и в белых туфлях. Девочки обежали все окрестности, но следов таинственного гостя нигде не нашли.

Рая пришла к выводу, что похититель, очевидно, приехал из города, и бросилась на железнодорожную станцию. Однако напрасно она оглядывала дачников, дожидавшихся очередного поезда, — среди них не было ни одного высокого с красным галстуком и в белых туфлях.

Рая сообразила, что вор мог незаметно войти в вагон с другой стороны или же отправиться пешком на соседнюю станцию и сесть на поезд там. Тогда девочка тоже поехала с этим поездом в город и всю дорогу до города ходила из вагона в вагон, разглядывая пассажиров и расспрашивая, не видел ли кто человека с нужными ей приметами.

Все было напрасно — похититель как в воду канул!

Рая вышла вместе с толпой пассажиров из поезда и пошла бродить по раскаленным солнцем улицам и, сама не зная, на что надеясь, тщетно искала человека со своим портфелем.

Это было ни к чему. Однако примириться с мыслью о том, что чертежи погибли, она не могла. Возвращаться домой с пустыми руками было выше ее сил. Ведь это значило, что снова все погибло: машина, ее мечты, дружба с матерью и Александром Ивановичем, надежд которого она не оправдала. Оставалась только переэкзаменовка по геометрии…

Рая вернулась домой под вечер и, отказавшись от ожидавшего ее обеда, бессильно упала на постель. Еще несколько часов назад она была так счастлива, а теперь ее жизнь была испорчена навсегда.