Хроника Великой войны - Крюков Дмитрий Владимирович - Страница 97

Луна трепетно отражалась в медленно плывущей глади реки. Шкурой исполинского зверя чернел в темноте лес. На опушке и по всему полю до самой Обры пламенели костры. Никто в гхалхалтарском стане не спал. На другом берегу было также оживленно. Везде вокруг стен Устурга и в нем самом перемигивались огни и слышались крики часовых. В городе шел военный совет. И в просторном шатре Хамрака Великого тоже совещались.

Когда лорд Толокамп вылез из роскошной кареты, приличествовавшей его высокому сану, и направился к Зданию Совещаний, его тут же обступило множество рыцарей, купцов и прочего люда, желавшего милостей от нового командующего.

– Помните, вы обещали мне десятерых орков!

– Ваша светлость, вы изволили просить у меня двенадцать пудов зерна. Я их доставил, как и было уговорено. Где мне получить за них деньги?

– Пошли, пошли! – гневно кричали охранники Толокампа, зло, не церемонясь, расталкивая толпу.

Самые упорные просители, однако, не сдавались и лезли прямо под удары железных перчаток. Перед Толокампом мелькнуло искривленное толстое лицо старого менялы с выпученными желтыми глазами и рассеченной в кровь щекой.

– Ваша милость, вы ж обещали…

Солдат пятерней схватил настырного купца за лицо и с силой оттолкнул.

Толокамп проскользнул на свободные ступени и стремительно взбежал по ним в Здание Совещаний. В холе его ожидали шесть человек из свиты и Мальерон. За последние два дня Толокамп постоянно наталкивался на докучливого лорда, и каждый раз Мальерон просил дать ему хоть сотню орков, дабы он мог доказать свою верность королю Иоанну и исправить совершенные ранее ошибки.

Вот и сейчас он подбежал к Толокампу и до жалости противно загнусавил:

– Позвольте мне исправиться. Милостивейший из людей, вы не можете отказать страждущему. Вы не представляете, как я страдаю от того, что все считают меня предателем. Бедный я, бедный! Старый изгой!

Пытаясь не обращать внимания на стенания Мальерона, Толокамп направился в Зал Совещаний, где уже собрались все значимые военачальники. Среди них выделялся отстраненный, но несломленный лорд Карен, которому Толокамп при всей своей антипатии не мог не выделить фланг.

Командующий подошел к столу. Все встали. Когда он сел, все опустились и зашуршали разложенными картами.

Лорд Мальерон замялся. Как не имеющий отряда, он не имел права присутствовать на военном совете. Однако звание лорда давало ему многие привилегии, и он остался, заняв скромное место позади Толокампа.

Совещание было в самом разгаре, когда вошел один из охранников в яркой тунике и доложил о приезде гонца.

Толокамп кивнул:

– Впустите.

Стражник поклонился и исчез, а через несколько мгновений двери распахнулись и в зал ворвался растрепанный гоблин. Из-за острого крючка его носа испуганно глядели распахнувшиеся черные глаза.

– Что ты имеешь нам сказать? – спросил Толокамп.

– Ваше светлейшество, – гоблин не удержался на ногах и, по обычаю своего народа, упал на колени перед командующим. – Не велите казнить, раба своего. Плохая весть.

– В чем дело? – Покраснел Толокамп.

– На отряд сэра Левальда напали.

– И?

– Половину порешили, и сам сэр Левальд того.

– Что за отряд? – поинтересовался Толокамп, оборачиваясь к своему секретарю.

Тот зарылся в бумагах, но гоблин опередил его:

– Четыре сотни орков.

– Где они сейчас?

– Половина в горах того, а другая уж близехонько от Устурга.

– Ваша милость, позвольте, – пошевелился лорд Мальерон.

Толокамп обернулся к бывшему приспешнику Альфреда Черного.

– Благодетельнейший, позволь мне исправиться. Видно, само провидение…

Командующий не то чтобы поверил в раскаяние Мальерона, но больше не мог сносить его канючения да ещё перед военачальниками.

– Хорошо, хорошо, – чуть не закричал Толокамп, – возьмите себе этих несчастных двести орков, коли сэр Левальд погиб.

Стражник-гхалхалтар стоял, глядя на расстилавшееся перед ним поле, обросшее густым мехом высокой травы. Его взор обращался к горящим кострам и темным фигурам, расположившимся вокруг них. Ему было неприятно смотреть на отдыхающих солдат, а потому он быстро переводил взгляд на небо, бессмысленно считал звезды и искал темные пятна на серебряном диске луны. Однако яркие всполохи костров вновь привлекали его внимание, и охранник с завистью глядел, как ужинают остальные гхалхалтары в то время, как он и его товарищ изваяниями застыли у входа в королевский шатер.

Из-за тканевой перегородки доносился смутный говор – шел совет. В начале дежурства стражник пытался прислушиваться к нему, но потом решил, что это не его ума дело. Его задача – стоять, не шелохнувшись. Ноги гхалхалтара затекли, и ему казалось, что он врос в землю и, хоть вали его – не упадет. Занемевшие пальцы крепко сжимали гладкое древко копья.

Стражник вновь поглядел на небо и подумал, что так же, наверное, стоят на часах и люди и охраняют своих военачальников. В этом они похожи.

Внутри послышались мягкие шаги. Полог шатра приподнялся и между солдатами появился средних лет гхалхалтар с необычайно светлыми волосами. В лунном свете и алом трепетании костров серебристо курчавилась его бородка. Вышедший взглянул на охранников.

– Стоите молодцы?

– Да, – ответил стражник за себя и своего товарища.

– Правильно.

Военачальник сделал пару шагов, потом вдруг обернулся и улыбнулся:

– Удачи вам в предстоящем.

– Спасибо, – сухо кивнули солдаты.

Выражать свои чувства на посту им не полагалось. Однако охранник с нескрываемым любопытством проводил взглядом удаляющуюся фигуру совершенно незнакомого ему военачальника. Видимо, в преддверии наступающей грозы все становились добрее, чтобы, сплотившись, выместить придержанную злость на врагах.

Барон Ригерг не знал, отчего вдруг заговорил с простыми охранниками, но настроение у него было превосходное. Выйдя от Хамрака, он нес в голове восхитительное нагромождение стратегических схем и выкладок. Все совпадало. Под уверенной рукой короля корпуса распределились по карте точно выверенным рисунком. Ригерг был воодушевлен логикой бессмертного и рациональностью предстоящего действия.

Глубоко вдыхая свежий ночной воздух и любуясь мозаикой цветных костров, барон пробирался к своему шатру. Он находился недалеко от королевского, но в нагромождении лагеря тридцатитысячной армии, военачальник легко заблудился. Впрочем, барон нисколько не волновался, ибо везде были свои. Теперь, накануне боя, Ригерг осознал это и даже самые ничтожные твари, проскальзывавшие у него под ногами, вызывали улыбку: ведь и они тоже помогут во время боя. Наконец барон заметил гхалхалтара из своего корпуса и вскоре вышел к шатру. У входа дремал с магическим светильником в руке слуга.

– Эй, – окликнул его Ригерг.

Слуга вздрогнул, открыл глаза и, увидев хозяина, мгновенно вскочил на ноги:

– Извините, заснул.

– Ну-ну, – успокоил его барон. – Посвети.

Слуга провел Ригерга через темные покои шатра к опочивальне. Из-за толстой занавеси пробивался свет.

– Ты свободен, – кивнул барон, отпуская слугу.

Тот быстро удалился, радуясь в предвкушении сна.

Ригерг приоткрыл занавесь и увидел Гахжару. Она лежала на кровати и разглядывала книгу. Черные, густые локоны струились по её плечам, обвивали её тонкие руки в сверкающих браслетах. Ригерг невольно залюбовался ею. Гахжара перелистнула страницу и медленно подняла голову.

Барон ступил в спальню и задернул за собой занавесь.

– Что это? – поинтересовался он, указывая на книгу.

– Взяла у одного мага, – Гахжара небрежно захлопнула её и отбросила в сторону.

– Осторожнее, книги – большая ценность.

– Ну уж не дороже бриллиантов.

– Да, пожалуй, – согласился Ригерг, снимая кафтан.

– Сегодня ты вернулся поздно.