Камень без меча - Шушпанов Аркадий Николаевич - Страница 12

Кукушкин поймал себя на там, что сжимает стакан и не чувствует обжигающего стекла. Только сейчас он вдруг начал понимать, что такое это самое бремя меча и как оно влияет на психику рыцаря.

Ланселот смотрел как будто сквозь него, в глазах прыгали огоньки свечей, и впервые Кукушкин увидел в наставнике что-то жуткое… и жалкое в то же время.

Он решил, что не будет спрашивать, почему Ланселот сегодня пытался отказаться от своего меча.

Но Санчо не мог не спросить об ином.

– Мне тоже надо будет так?..

– Тебе решать. Чем больше пользуешься всякими… техническими благами, тем глубже погружаешь руку в черную дыру, и нет никакой гарантии, что тебя там не схватят и не укусят. Где иллюзия – там нежить и Хаос. Так что смотри. Другие рыцари не строили жизнь, как я. Но почему-то я протянул дольше. Ты пей чай, остынет! Зря я, что ли, свечи на кухне жег?

Санчо отхлебнул, но больше для вида.

– Пошли во двор, – Ланселот встал.

На этот раз он все же зажег керосиновую лампу. Свечей велел не брать.

То, что Кукушкин принял в темноте за сарай, оказалось… кузницей. Вернее, только один отсек этого строения. Там стояли: горн, наковалья, ящик с углем и все прочее. И Санчо мгновенно понял, что именно кует здесь рыцарь. Вдоль стены на подставках ждали своего часа несколько мечей, шпаг и сабель.

Другой отсек был столярно-слесарной мастерской. Кукушкин сразу рассмотрел вполне современный токарный станок.

– Не в каменном же веке жить, – ответил Ланселот на невысказанный вопрос.

– А там что?

– Спортзал.

В третьем отсеке висела пара обмотанных серебристым скотчем боксерских мешков. Стояла конструкция из нескольких шин, уложенных в стопку и нанизанных на деревянный столбик, будто игрушечная пирамида. Еще там был похожий на огородное пугало манекен с отметинами, сделанными то ли углем, то ли черным фломастером – явно места для попадания острием клинка. В углу ощетинился иной манекен, деревянный, из китайских фильмов про кунг-фу: поставленное на попа бревно с несколькими торчащими палками, имитацией рук противника.

Однако неспортивный Санчо посмотрел на все это богатство равнодушно и устремился к стойке с холодным оружием.

– А можно?..

– Конечно, – разрешил Ланселот.

Кукушкин почему-то ждал, что в темноте по-кошачьи зеленые глаза рыцаря должны еще и светиться. Но ничего такого он не заметил. Ланселот щелкнул выключателем, и в мастерской зажглась лампочка под потолком.

Санчо вытащил клинок с затейливым эфесом, закрывающим всю кисть. Взмахнул несколько раз. Оружие было куда тяжелее, чем он ожидал.

– Я тоже с детства это дело любил, – Ланселот присел на табурет о трех ногах. – Помню, брал здоровые гвозди и подкладывал их на рельсы. Поезд шел, а я потом пытался заточить то, что получилось от сплющивания. Но дальше как-то не пошло. Я стал школьным учителем.

– Правда? – Санчо даже отвлекся от клинка. – А что вели?

– Русский язык… Недолго. Просто деваться было некуда, я ничего больше тогда не умел. Учился в аспирантуре и работал. Диссер так и не защитил, в рыцари подался, – он выдал фирменную ухмылку. – Смешно, к армии считался негодным – астма. Потом все прошло, когда Экскалибур появился. В общем, в школе мне не сильно нравилось, я просто себя бесполезным считал. Ну, зачем им все эти правила русского языка, они же ими не пользуются! У них родители-то у всех на иномарках. И что я им скажу – «любите предмет, в жизни пригодится»? Они же видели, что я сам его не особо… А школа-то еще была с английским уклоном. Там одно было хорошо – каникулы. Время свободное. А я любил по таким вот трущобам гулять. В общем, летом все и случилось. Незнакомую улицу нашел. Вроде вот живешь в городе, каждая пядь земли тебе знакома, ан обязательно встретится место, куда нога не ступала. Шел домой новой дорогой и решил попробовать. А там засада. Тролли-отморозки. Вся нежить, она жизнь из людей по чуть-чуть тянет, этим и существует. Замечал, наверно, усталость после того, как долго по телефону говоришь? Вот оно так же и бывает. А отморозки хотят все и сразу высосать, что вампиры, что эти. А я как-то сразу понял, кто это. Что не бандюки и не гопники. Сначала испугался до смерти, а потом ненависть какая-то пришла. Вернее, даже не ненависть, а досада. Подумал, мне бы меч, я бы их сейчас в капусту, а так подыхать ни за что… Больше всего на свете не хотел быть невинной жертвой. Уж лучше – виновной. А меч вдруг и пришел. Прямо в руку.

– Мне тоже, – вставил Санчо. – Когда в тебя этот целился…

– Саграмор.

– Да, Саграмор. Так вот, я пожалел, что у меня ничего нету. И меч тут как тут.

– Он всегда так находит «своих». Короче, этих гадов я уничтожил. Потом меня нашел Артур и взял в ученики.

– А как нашел?

– Как я тебя сегодня, так и он меня. Мы друг друга чувствуем на расстоянии, ведь грани Экскалибура – это одно. Когда появляется новый рыцарь, другие об этом узнают. Раньше узнавали…

Ланселот вкратце рассказал Санчо про загадочного Мэтра и про обычай продавать тому мечи. Даже про свою неудачную сделку.

– Вы так вот и торгуете Экскалибуром, по частям? – безжалостно спросил Санчо.

– Лучше, чем с ума сходить и на мельницы бросаться, – сказал Ланселот. – По-твоему, я сам не понимаю, что вся эта электрофобия – плод моего ума и больше ничего? Но думаешь одно, а чувствуешь другое, пока меч с тобой.

– А если этот ваш Мэтр соберет весь Экскалибур?

– Тогда будет как в рекламе: «Собери все мечи и выиграй власть над миром!» Не забивай голову, не соберет. До сих пор не собрал, за триста лет. Сегодня мог бы, но тоже не стал. Почему, не знаю.

Он замолчал и снова глядел как будто сквозь Кукушкина. Как будто мысленно с кем-то разговаривал и спорил, может, с тем самым Мэтром или с кем-то еще.

Санчо было не по себе, и он поспешно заговорил:

– А мы что будем делать?

– Для начала попробуем возродить Орден. Нас должно быть двенадцать. Меч пришел к тебе, наверняка придет еще к кому-нибудь. Будем их искать, Экскалибур приведет. Только вот что… Никогда не вызывай его сам. Пока. Только со мной и когда я скажу. А если что – беги. Просто беги. Понятно?

Санчо кивнул. Он не стал говорить: что бегун, что фехтовальщик из него были одинаковые. То есть никакие.

Глава 5

Катакомбы

Санчо вызвал такси со своего мобильного – у Ланселота никакого телефона, разумеется, не водилось. Рыцарь сказал, что сам заплатит, и настоял быть сопровождающим.

Пока ждали машину, Ланселот узнал, что мать Санчо уже три года как работает в Москве, и они с бабушкой живут на присланные деньги и еще на бабушкину пенсию.

Санчо задумался, как представить рыцаря дома, но Ланселот велел, чтобы он только молчал, кивал и со всем подряд соглашался. Мол, да, так все и было. А когда они вдвоем наконец-то переступили порог, оруженосец получил еще один наглядный урок – беспардонного рыцарского вранья.

Ланселот отрекомендовался Роговым Геннадием Валерьевичем, тренером из секции исторического фехтования. Про «легенду» об одном из школьных учителей Санчо он благополучно забыл, или сознательно отказался от нее, – но и бабушка тоже не вспомнила.

Рыцарь поведал захватывающую историю о том, как за Санчо погнались трое хулиганов, а сам рассказчик оказался на пути этой погони. Вскользь обронил, как легко раскидал хулиганов, а потом отпаивал Кукушкина чаем. «Но Александр тоже проявил себя молодцом, не растерялся», – пел он, словно заправский менестрель. Наконец тот, кому следовало бы назвать себя Мюнхгаузеном, а не Ланселотом, сообщил, что намерен теперь заняться спортивным развитием Санчо. Он как раз по осени проводит дополнительный набор в свою секцию.

«Да у него же от физкультуры освобождение», – возразила бабушка. На что Ланселот заверил, что он, как человек с высшим педагогическим образованием, будет заниматься ее внуком по специальной, научно разработанной методике, которая не имеет медицинских противопоказаний. Через пару месяцев вы его не узнаете, гарантирую. Санчо должен будет ходить на тренировки каждый день после школы. Во вред учебе это не пойдет, тоже гарантирую.