Камень без меча - Шушпанов Аркадий Николаевич - Страница 14

Раздался вой, как будто завыла сама конечность, а не ее невидимый владелец.

Лапа втянулась обратно в школу, а Санчо миновал угол, затем еще один и выскочил во внутренний двор, на спортплощадку. Здание школы обступало ее с трех сторон. У стен все еще зеленела трава, правда, сейчас еще нанесло разноцветных кленовых листьев. Санчо, все так же пригибаясь, добежал до одноэтажной пристройки, заставил меч исчезнуть, чтобы освободить руки, и по кирпичным выступам начал карабкаться на ее крышу. Еще вчера это было бы для него из разряда фигур высшего пилотажа, но сегодня Кукушкин влез довольно легко.

Стоило ему целиком забросить себя на крышу пристройки, как сверху спикировала горгулья. Все, что успел сделать Санчо, – это перекатиться с брюха на спину, и выставить перед собой опять призванный Экскалибур. Горгулья, не успев затормозить в воздухе, аккуратно наделась на клинок, как жук на булавку. Зубы клацнули перед лицом Санчо. Однако через секунду дохлый монстр окаменел и рассыпался на куски. Обломки гулко забарабанили по старой кровле. Санчо еле успел убрать голову – рядом врезался приличный камень, половина черепа горгульи. Кукушкин вскочил на ноги, стряхнул с себя каменную крошку, поднял этот увесистый обломок и кинул в стекло ближайшего окна, что выходило на крышу пристройки.

Окно вело в школьный медпункт. Едва под ботинками Санчо хрустнули осколки стекла на полу, как случилась новая атака. Справа нападал орк-мародер. Тот нацепил трофейный белый халат. По халату уже расползлись пятна чьей-то крови. Орк вращал над головой стетоскоп, будто кистень или нунчаки.

Санчо увернулся от взмаха стетоскопа и ткнул мечом в ступню орка. Благо, ступня была широкая, как у снежного человека. Орк взревел, запрыгал на одной ноге и врезался в шкаф со стеклянной дверцей. Вместе с осколками дверцы с верхней полки обрушился металлический ящик с инструментами. Среди них, к удивлению Санчо, оказался скальпель, который точнехонько вошел в глаз рухнувшего мародера. Кукушкину даже не пришлось больше наносить ударов. Орк распух и тут же опал, превратившись в лужицу пузырящейся зеленой слизи, в которой плавали тряпки одежды.

Санчо вырвался в коридор, пустынный и темный. В голове крутилось: «Где же Ланселот?» Рыцарь давно уже должен был быть здесь. Впрочем, Санчо знал уже сам, что делать. Пробиваться на третий этаж, в кабинет физики. Маги Хаоса, стоящие во главе захвата школы и открывшие путь на Землю для армии своих тварей, добрались до артефакта, спрятанного в подвале. Теперь они попытаются активировать его с помощью аппарата, наскоро собранного из различных физических приборов. Тогда молния прошьет грань миров, и Хаос прольется на планету, как метеоритный дождь, а с ним придет убийственное магическое излучение.

Далеко-далеко впереди, в конце коридора, была лестница наверх. Санчо напружинился, как бегун на старте, а потом рванул к ней. Распахивались двери классов справа и слева, оттуда выскакивали и вылетали орки, тролли и мрачные воины в черных масках ниндзя. Кукушкин не останавливался. Он уворачивался, прокручивался, нырял под удары, пользуясь своим малым ростом, отвечал короткими режущими выпадами и продолжал бежать. Один раз из-под двери высунулось чье-то щупальце. Санчо подпрыгнул и с удовольствием опустился на него каблуками, впервые ощущая прок от своего лишнего веса. За дверью раздался истошный визг, похожий на кошачий, и щупальце поспешно втянулось обратно.

Санчо уже почти добрался до лестницы… когда его огрел сумкой по спине подоспевший Григорьев. А после без всякого приветствия осведомился, какого фига Кукушкин идет прогулочным шагом и весь в себе, когда до звонка осталось пять минут. Санчо ошалело посмотрел вокруг, увидел невредимую школу без всяких горгулий и вместе с Григорьевым как следует прибавил ходу.

Они даже не опоздали. Ввалились в класс точно под звонок, орущий, как сигнализация. Все текло привычно и гладко, словно ничего вчера и не было, словно Кукушкин где-то вычитал всю историю о рыцарях и самопоявляющихся клинках. Алгебра, к которой он не подготовился, стерла реальность Ланселота и его уроков чище, чем мокрая тряпка стирает мел с доски.

К удивлению Санчо, все сошло ему с рук. Ничего не спросили, к доске не вызвали, и даже домашнюю работу не проверили. Красота! Когда звонок снова завыл, Кукушкин покидал учебник с тетрадями в рюкзак и, не веря своему счастью, довольный вышел из кабинета.

Вечный сосед по парте Григорьев все что-то пытался ему сказать, но Кукушкин не слушал. Он вдруг поймал себя на том, что слышит другие голоса, кроме григорьевского. Нет, не какие-то мистические. При желании теперь он мог выделить любой голос из какофонии школьной перемены и настроиться только на него, даже если говорили в дальнем конце коридора. Услышать слово в слово.

Музыкальным слухом Санчо никогда похвастаться не мог, так же как и отменным зрением.

– Глухой, что ли?! – Григорьев бесцеремонно пихнул Санчо в бок.

Перемена кончилась, и началась история. Проходили эпоху Петра I. Санчо задумался, каково было рыцарям в те времена. Действовал ли в ту пору в России орден этого Круглого Стола? Может быть, какой-нибудь известный человек, сподвижник Петра, уже был рыцарем? А может, наоборот, хаоситом? Кукушкин решил, что нужно порасспросить об этом Ланселота.

День прошел ни шатко, ни валко. Санчо то воспринимал все, что говорилось на уроках или что бухтел на переменах Григорьев, то проваливался в свои ощущения. Но, опять же, кроме Григорьева никто этого не замечал, а тот не догадывался о причине.

Но одно маленькое знаменательное событие до конца школьной смены все-таки произошло – и снова на перемене. Санчо шел по первому этажу, прислушиваясь ко всему, а мимо проходил с каким-то мотком проводов невысокий паренек и кивнул ему. Санчо механически кивнул в ответ и даже не остановился. Но через несколько шагов подумал: он никогда не видел этого типа с проводами. Паренек выглядел его сверстником, может, на пару лет постарше. Только совсем не походил на школьника из-за этих проводов и рабочей спецовки. Откуда тот знал Кукушкина?

Санчо обернулся. Перемена бушевала, но того, кто был ему нужен, и след простыл.

Начался последний урок, и Санчо забыл обо всем.

Название урока было тяжелое и колючее, как «противотанковый еж», – БЖД. Безопасность жизнедеятельности. И ее отходов, всегда плоско шутил Григорьев. Говорили, что раньше такой предмет был только в одиннадцатом классе, но теперь, в связи с возросшей угрозой терроризма, его ввели и для восьмиклассников.

Санчо нравилось это самое БЖД. Даже не тем, что там рассказывали, как и чего делать, если начнется какая-нибудь заваруха. И не тем, что показывали настоящее оружие, хотя и с рассверленным стволом, а потом дали пару раз собрать-разобрать автомат. Пули тот не выпускал, но вместо стреляных гильз цельные патроны выбрасывал – загляденье!

Нет, Санчо нравилось то, где всегда проходили эти уроки.

Школу выстроили до революции, а затем еще достраивали, уже в тридцатых годах, при Сталине. Тогда же и вырыли бомбоубежище, где можно было разместить жителей чуть ли не всех окрестных улиц.

Когда на самом деле началась война, в школе разместили госпиталь. Город не бомбили, но воздушные тревоги случались, и тогда в убежище скрывались раненые и медперсонал. А после войны сюда опять вернулась школа, и в лабиринтах убежища сделали несколько учебных классов и устроили всякие подсобные помещения. О прямом назначении тоже не забывали, потому что тогда уже опасались войны атомной. А теперь вот террористов…

Неприметная дверь без таблички уводила в подземелье. Уроки по БЖД проводили в специальном классе внизу. Он когда-то назывался классом начальной военной подготовки. По стенам там висели разные интересные плакаты, каждый из них старше Кукушкина втрое, а может, и впятеро. На плакатах были нарисованы схемы распространения радиации при ядерном взрыве на земле, под землей и в воздухе; что надо делать при неожиданной атаке; как оказывать экстренную помощь и переносить раненых. Еще тут стоял манекен в противогазе и костюме химической защиты. А за стенкой, в соседнем зале, располагался самый настоящий тир, где иногда можно было пострелять из пневматического ружья под бдительным взглядом военрука.