Три танкиста из будущего. Танк прорыва времени КВ-2 - Логинов Анатолий Анатольевич - Страница 28

28

Последние слова подхватили уже многие, негромко, но с вызовом. Андрей стоял как на иголках, непрерывно оглядывая собравшихся и вслушиваясь в переделываемую на ходу Сергеем песню:

Едва огонь угас, звучит другой приказ, И почтальон сойдет с ума, разыскивая нас. Взлетает красная ракета, бьет пулемет, неутомим. Так, значит, нам нужна одна победа. Одна на всех — мы за ценой не постоим. Когда-нибудь мы вспомним это, И не поверится самим. А нынче нам нужна одна победа. Одна на всех — мы за ценой не постоим. Одна на всех — мы за ценой не постоим.

Последние слова подхватили уже практически все, и звучали они слитно, грозно и непреклонно, словно присяга. Андрей успел заметить, что их произнес даже стоявший до этого со слегка отстраненным лицом Скрипченко.

Еще через полчаса колонна, выросшая на три танка БТ-7 и несколько автомобилей, отправилась дальше на восток. Только настроение бойцов было уже другое.

5 июля. 1941 год. Украина. Сергей Иванов

И опять пыль, пыль, пыль от сапог, копыт, колес и гусениц. Отступаем, догоняем своих… Вовремя вчера Семен у Елены про гитару узнал. А то настроение в отряде вообще на нуле было. Пришлось мне юность офицерскую вспоминать, когда гитарой баловался. Вот только свое настроение не сумел поднять… что-то у меня предчувствия хреновые. И дизелек на «Рыжем» менять пора, и с Музыкой этим, да и особист дивизионный что-то слишком вежливый…

Эх, сейчас вздремнуть бы часиков …дцать на каждый глазок, проснуться и обнаружить себя дома, рядом с мурлыкающей Муркой и работающим телевизором. И знать, что все это приснилось…

Нет, пожалуй, тогда еще обидней будет. Знать, что ты на самом деле не смог спасти своих соотечественников, что все это — сон и дешевые понты. Не-е-е, пусть лучше все продолжается. Может, удастся хоть чем-то помочь Родине. Эх, иметь бы те чудесные способности, как в книгах. Раз — ты принят Сталиным, два — и ты уже показываешь, как построить атомную бомбу, реактивный самолет и компьютер, три — и ты уже даешь умные советы, типа айне колонне марширт, цвайте колонне марширт… А главное — при всем при том никто тебя никуда не прячет, выпускают погулять и травки пощипать на свободе… Идиллия… Только вот, по-моему, ничего общего с действительностью не имеющая…

— Кузьма, стой!

— Что там, тарщ военинженер?

— Сигнал остановки прошел… Сейчас узнаем. Так, я пошел. Колодяжный — старший.

И что мы опять имеем? Похоже, делегат связи. А что принес сей деле-гад, сейчас узнаем.

— Сбор командиров! — объявляет Андрей и тут же дает мне почитать полученный приказ. Аффигеть. Такого я не ожидал… Как будут говорить на форумах в Инете, рояль… Да еще и бронированный…

— Товарищи командиры. Мною получен приказ командующего Пятой армией генерала Потапова. В связи с гибелью во время немецкой бомбардировки штаба двести пятнадцатой моторизованной дивизии часть ее сил, отступающая в нашем направлении, в составе сводного танкового батальона, артиллерийских и мотострелковых подразделений временно подчиняется батальонному комиссару Кравцову. Который, в свою очередь, остается моим заместителем по сводному отряду. По данным командования, подчиненные части находятся в полупереходе от нас южнее и в настоящее время боев с немцами не ведут. Поэтому приказываю: делаем техобслуживание техники в течение получаса, затем двигаемся до развилки дорог на триста четырнадцатом километре и сворачиваем на юг. Марш совершаем в прежнем порядке, с разведкой впереди. Поскольку, возможно, придется двигаться днем — подготовить зенитки к быстрому развертыванию. Всем ясно? Разойдись. А вас, товарищ военинженер, попрошу остаться…

— Есть! — отвечаю бодро, а сам размышляю, что еще надумал Андрей.

— Сергей, тут такое дело… Что-то мне приказ этот не нравится. Кажется мне, что либо в нас поверили, непонятно почему, одного разгромленного штаба маловато, либо подстава для нас. Берешь лучший БТ, полуторку, пяток наших проверенных стрелков и пулемет — мчишься туда, приказ тебе сейчас Скрипченко выпишет. Все разузнаешь, связь наладишь… Действуй по обстановке, короче. А пока — организуй техобслуживание «Рыжего» и настропали Сему — пусть добьется связи хотя бы с дивизией. Не отпустим же мы оставшихся бойцов с Сергеем Олеговичем одних. Надо добиться их подчинения нам. Да, и еще, — добавляет Андрей, осмотревшись, — ты про Новоград-Волынский укрепленный район помнишь? Хорошо бы успеть.

— Знаешь, что меня с первых дней в армии убивает? Этот вот приказ — действуй по обстановке… Щазз, буду действовать против обстановки. Ну ладно, готовь приказ, я пошел. А успеть — постараемся. По расчету времени как раз к утру должны подойти. Не считая неизбежных на войне случайностей.

Ну, собрались… Вот и Номоконов так же невозмутимо трубочку курит у полуторки. Эх, одно плохо! Ну и зачем Кравцов-то с нами увязался? В лицо его кто-нибудь знает? Вряд ли. Но теперь все, Андрея он уговорил, придется брать с собой.

— Едем, товарищи! Вперед!

Эх, дороги…

5 июля. 1941 год. Украина

Часовой, красноармеец Петр Куликов, охранявший расположение сводного батальона майора Сидкова на посту у дороги, за прошедшее с начала войны время уже успел столкнуться с немецкими диверсантами, одетыми в советскую форму, поэтому на неожиданное появление бэтэшки с северо-запада прореагировал однозначно, выстрелив в сторону танка из винтовки. Сразу после выстрела он быстро нырнул в кусты и начал лихорадочно вытягивать из противогазной сумки спрятанную в ней противотанковую гранату. Как назло, эрпэгэшка в чем-то запуталась, и Петр никак не мог с ней справиться. Похоже, поэтому он и не заметил, как сзади к нему осторожно подобрались двое — невысокий, но мускулистый, похожий на самбиста, подвижный, как ртуть, младший лейтенант с пистолетом-пулеметом и пожилой, невозмутимый нерусского вида боец со снайперской винтовкой. «Младшой» сказал, заставив бойца подскочить от неожиданности:

— А вот стрелять не надо, товарищ, свои мы. Были бы немцы, так пока ты в сумке возишься, винтовку бросив, тебя уже сотню раз убили… И нечего за оружие хвататься… Свои, отряд батальонного комиссара Кравцова.

Появление начальника караула с дежурным взводом остановило Петра, уже собравшегося броситься в безнадежную атаку на автомат с голыми руками. Увидев, что начальник здоровается с младшим лейтенантом за руку, а боец-северянин с невозмутимым видом достает короткую, со странным орнаментом в виде точек трубку и начинает неспешно ее раскуривать, Куликов как-то вдруг успокоился и с отрешенным видом встал по стойке «смирно». Сменив его с поста, начальник караула вместе с подошедшими батальонным комиссаром, военинженером, дежурным взводом и несколькими прибывшими бойцами направился в глубь стоянки, к стоящей под прикрытием деревьев палатке.

— … Что-то у вас бойцы такие нервные, на своих бросаются? — спросил, окидывая лагерь взглядом, батальонный комиссар у начальника караула.

— Будешь нервным. Вы что, с немецкими диверсантами еще не сталкивались? — ответил ему начкар.

— Пока нет, а вы уже?..

— Да, вот у моего бойца на глазах они машину с нашими расстреляли. И собрались-то мы здесь из-за них. У нас тут сборная команда из нескольких дивизий образовалась, диверсанты под видом наших регулировщиков всех на одну дорогу направляли. Если бы не группа танков KB из 41-й танковой, вообще бы всех расстреляли. А так мы от них с трудом, но отбились.

— Понятно, — говорит уже военинженер, — «Бранденбург», есть у них такой полк. Немцы, из тех, что в Союзе раньше жили, белогвардейцы, националисты украинские. Слышали, но сталкиваться пока не приходилось.