Три танкиста из будущего. Танк прорыва времени КВ-2 - Логинов Анатолий Анатольевич - Страница 36

— Тогда я поведу. Ты-то так этот двойной выжим и не освоил, спалишь передачу.

— Ладно, поехали.

Но далеко уехать мы не успеваем, начинается налет. Взвывают сирены, и, остановив машину подальше от домов, под деревом, мы бежим к бомбоубежищу, точнее подвалу, на который указывают намалеванные на стенах и тротуаре стрелки с надписью «бомбоубежище». Я, в принципе, не очень доверяю этим подвалам и предпочел бы залечь где-нибудь в стороне от домов, но лишний раз спорить с патрулями МПВО не хочется. В подвале совсем мало народу. Две девушки, одна из которых, не обращая внимания на обстановку, тут же начинает стрелять в нашу сторону глазками, бабушка с немолодым, но крепким дедом с казачьими, или, как сейчас говорят, «буденновскими», усами и две мамаши с тремя шаловливыми, не сидящими и секунды на месте малышами. Те сразу начинают какую-то игру, причем и та, и другая мама непрерывно их одергивают.

Вспоминаю свои последние мысли и спрашиваю у Андрея:

— Про Семена что-нибудь слышно?

— Пришла весточка. Прямо не пишет, но, похоже, в Москве где-то.

— А с Номоконовым что?

— Едет назад, наверное, нас уже на фронте догонит.

— Здорово, что ему Героя дали. Хотя получается, что авансом.

— Не думаю. Вспомни-ка, вроде первого… хм… генерала аж в сорок втором «прикрыли», кажется. А сейчас, да еще реально подтвержденное, да и сколько он уже точек на трубку поставил?

— Вроде около полусотни. Да, если бы каждый полсотни… война бы точно кончилась.

— Вот-вот.

— Эй, налет, похоже, закончился. Пошли, по дороге доскажешь.

Выходим из подвала, на свежий воздух… Ух, вот это да… Никогда не думал, что увижу валяющиеся на земле шрапнельные стаканы. Побитые, разорванные… да, попасть под такой — и все, бомбы не надо. То-то громко артиллерия ухала, кажется, батареи где-то неподалеку стоят.

Машина цела, хотя один крупный кусок снаряда грохнулся прямо на капот. Да, хорошо, что на улице не оставили, вообще бы все побило. И так Нечипорук ворчать будет. Теперь он не просто Григорий Федорович, а техник-старшина, так что не забалуешь! И по приобретенной на гражданке привычке вечно ворчит на всех, кто, по его мнению, не бережет технику. Даже и мне порой высказывает, когда подчиненные не слышат. Но молодец, подчиненных крепко муштрует, у нас теперь самая, по-моему, сильная ремонтная рота во всей РККА. Ладно, заводим и поехали.

— Слушай, а продукты-то старшина какие получил? Опять консервы?

— Немного сухим пайком и даже сало, а так, конечно, консервы.

— Что, опять «Спагетти с мясом»? Или эти, как их, «Огурцы, фаршированные в томатном соусе» за 6 рублей банка? «Консерв»-то он, конечно, диетический, только мне уже надоел…

— Не волнуйся. И другие есть. Даже крабов консервированных дали…

— Ну, крабов — это, конечно, мощно… Так, готовим документы — пост.

Вот и любимый всеми будущими либерастами загрядотряд стоит. Что характерно, пулеметы для расстрела бегущих попрятали и притворяются, что своим основным делом заняты — тылы армии охраняют. В чем я их вполне поддерживаю. Чтобы шпаки всякие не думали, а диверсанты в тылу бродить не должны. Вот и стоят такие отрады по охране тыла, заградотрадами в документах называемые, делом занимаются — шпионов, диверсантов и дезертиров ловят.

Ну вот, пост миновали, скорость прибавляем, и вперед. Если ничего не помешает, через час в части будем.

Куда они приехали, Семен так и не понял. Какой-то небольшой город западнее Москвы, не слишком далеко. Честно говоря, ему было все равно. Впервые в жизни Семен, считавший себя гражданином мира, человеком широких взглядов и крепких нервов, абсолютно не привязанным к какой-нибудь местности или времени, столкнулся с ностальгией такой силы. Его достало все, от жесткого акающего московского говора до таких мелочей, как зубные щетки из жесткой натуральной щетины и зубной порошок вместо пасты. Хотя иногда мелькала мысль, что, будь здесь Елена, никакой ностальгии по будущему и по Украине у него бы не было. Да и эта, плетущаяся на «огромной» скорости «эмка», как и ухабистая дорога, раздражала бы его намного меньше. Наконец дорога закончилась, и Семен с сопровождающим его сержантом госбезопасности Томилиным, временно прикомандированным к нему в качестве сопровождающего, вышли из машины на тесный, заставленный непонятными грузами в ящиках и распакованными станками, столами и приборами двор. Рабочие в спецовках, какие-то люди в костюмах, с бумагами под мышкой, матерящиеся при подъеме тяжестей носильщики создавали впечатление муравейника. Центром этой суматохи был высокий худощавый человек, внешностью сразу напомнивший Семену отца. Именно к нему и подошли Семен и сержант. Узнав, что они прибыли к профессору Зилитинкевичу, человек, не раздумывая, указал на правое здание:

— Ищите кабинет двенадцать на втог'ом этаже, товаг'ищи…

Поблагодарив, Семен с сопровождающим, лавируя между штабелями и людьми, прошли к трехэтажному каменному дому, явно еще дореволюционной постройки. У подъезда было сравнительно спокойно, лишь несколько человек курили в стороне у специально установленной бочки с водой. Войдя в подъезд и поднявшись на второй этаж, Сема увидел стоящего у двери в двенадцатый кабинет невысокого худощавого человека лет тридцати, внимательно глядевшего на поднимающихся по лестнице посетителей. Заметив Семена, он с облегчением вздохнул и спросил:

— Здравствуйте, товарищи. Вы Семен Вольфович? Бридман?

— Да, это я. Чем обязан?

— Лосев, Олег Владимирович. Сергей Иванович просил вас встретить.

— Очень приятно, но зачем так волноваться? Мы и сами дошли.

— Простите, но он ждет вас не здесь. Сейчас там плотник работает, поэтому мы переместились в актовый зал. Пойдемте за мной.

Актовый зал напомнил Семену что-то из виденного ранее в кино. Лепнина на потолке, большой длинный стол, за которым сидели всего несколько человек, побеленные стены — все это почему-то ассоциировалось для Семена с чем-то историческим, с балами в дворянских усадьбах, с пирами и гусарами. Впрочем, обдумать эти неожиданно возникшие ассоциации было некогда. Началось взаимное представление, взволновавшее его еще больше. Еще бы, фамилии первых из представившихся встречались на страницах многих прочитанных им книг. Профессора Минц, Зилитинкевич и Сифоров, прикомандированный от батальона Ставки ВГК техник Башир Рамеев — ожившая история советской радиоэлектроники сидела за столом, внимательно рассматривая Семена и его сопровождающего. Кроме ученых в «застолье» принимали участие директор завода, перепрофилируемого на выпуск нового вида радиотехники, и главный конструктор КБ этого же завода.

Семен еще раз глубоко вздохнул про себя, представил, что он находится на презентации очередной «игрушки для богачей», и все волнение пропало. Привычно обернувшись к развернутой и прикнопленной прямо к стене схеме, он начал свой рассказ.

Сначала за Сему взялись ученые. Обсуждение теоретических возможностей улучшения работы «глушилок» и защиты своей радиосвязи затянулось до обеда. К удивлению Семы, в обсуждении приняли участие и производственники, которые нисколько не робели перед профессорами, внося свои предложения и замечания.

Обедали там же, свернув чертеж и убрав записи. Молчаливые официантки принесли и расставили на столе судки. Обед прошел быстро, а после него за Сему взялись производственники. Их очень поразило предложение Семена — монтаж аппаратуры из объемных унифицированных блоков.

— …в войсках некогда заниматься поиском сгоревшего резистора. А такие блоки, особенно если придумать быстро соединяющийся разъем, — и Семен набросал на листе бумаги плоский разъем на 32 контакта, — и иметь запас, позволит быстро менять неисправные в бою и затем ремонтировать блоки специалистами в тылу.

— Не получится. Ваш разъем распадется при тряске, — начал было главный конструктор Владимир Харченко, но потом вдруг задумался и начал что-то набрасывать себе в блокнот.