Три танкиста из будущего. Танк прорыва времени КВ-2 - Логинов Анатолий Анатольевич - Страница 38

Наконец речь Хрущева закончилась, с кратким ответом выступил Мельниченко. Оркестр сыграл гимн Советского Союза «Интернационал», а затем Мельниченко отдал несколько команд:

— …Под знамя «смирно»! Равнение на знамя…

Сопровождаемые звуками встречного марша, прерываемого время от времени шумом моторов барражирующих истребителей, знаменщики прошли вдоль строя бригады и встали на правом фланге. Торжественное прохождение бригады и вынос знамени Сергей запомнил плохо, озабоченный непонятным поведением полковника, что-то непрерывно записывающего в блокнот.

После мероприятия Мельниченко пригласил гостей в столовую «отметить торжественный момент». Хрущев с удовольствием согласился. В столовой собралось все командование бригады, на столах стоял десяток бутылок водки и немудреная закуска. Гуляли недолго, но, к удивлению Сергея и Андрея, Хрущев довольно быстро напился. Его увели адъютант и полковник, оказавшийся личным порученцем.

Что-то вроде и немного выпил, а чувствую себя не очень. Заболел, что ли? Некогда, надо воевать учить и учиться. Да, сколько еще учиться надо. Дадут ли? Кстати, пока хозяева не встали…

Поворачиваюсь к лежащей рядом Клаше, осторожно приспускаю ночнушку и прилегаю губами к моментально набухшему соску. Улыбаясь спросонья, она прижимает меня своей рукой к груди и тянет к себе. Приподнимая рубашку, я одновременно вхожу в нее. Несколько минут мы двигаемся в такт, под поскрипывание кровати и еле слышное прерывистое дыхание. Наконец Клаша издает еле слышный вздох, и все заканчивается.

— Опять ты, Сергей… — еле слышно шепчет Клава, окончательно просыпаясь, затем другим, не сонным, шепотом спрашивает: — Уже пора?

— Да, утро уже…

— Ох… Не подсматривай… оденусь и побегу.

— Да не смотрю, не смотрю, одевайся.

Вот такое вот военное приключение. И пусть, кто может, бросит камень… вдова, два дня после свадьбы — и сразу вдова. Погиб муж в бою под Териоки… А я с ней случайно познакомился. Не думал, что так все получится, но жизнь есть жизнь.

— Ну, я пошла. До встречи!

— До встречи.

Поцелуй и сразу подъем. Умывание, бритье, слава богу, не порезался, так, одеваемся, в сортир сбегать… Черт, как же иногда хочется вернуться назад из-за одного унитаза со сливом! Сидишь орлом и вспоминаешь… ладно, шутки в сторону, пошел.

Так, народ уже к построению подтянулся. Вот и Калошин здоровается:

— Здравия желаю, товарищ инженер-майор!

— Здравия желаю! Как дела?

— Происшествий нет, в карауле четвертая рота мотострелков. Первый и второй батальоны уже вышли на занятия «пеший по танковому», мотострелки сегодня продолжают отрабатывать танковый десант вместе с учебной ротой, у которой вождение. Третий батальон — парковый день.

— Где комбриг?

— Он еще с замполитом совещается. Им же сегодня в Бровары ехать…

— Помню, помню. Хорошо, построите личный состав и доведете распорядок на сегодня. Чуть не забыл — вечером сбор и тренировка по развертыванию КП бригады. Это мы вчера вечером с комбригом согласовали, я не успел довести. Я сейчас еду на танкодром, проверю, как там дела.

— Понял, внесу изменения. Разрешите идти?

— Идите… и, Алексей Николаевич, подтяните-ка оперативный. То, что они позавчера принесли… в общем, в топку… Сжечь и не вспоминать. Пусть заново пересчитают, завтра в девять тридцать доложите.

— Есть, завтра в девять тридцать.

— Ну все, я пошел. Командуйте.

Так, вот и мой «козлик». Водитель молодец, уже запустил и прогрел движок.

— Иван, на танкодром, поехали.

Н-да-а, а вот глушитель на KB поставить все же не мешало бы. Ревет так, что за несколько километров слышно. Так, учебный уже стоит. Что-то сломали? Убью гадов, еле лишний KB выбили, а тут такое… Точно, сломали, вон ремонтники возятся.

Пока не заметили, выйду-ка из машины и посмотрю, что творится.

— Товарищ старший лейтенант, я же…

— Хоть ты же, хоть вы же!!! Е…ть через коромысло! Бл…! На тренировке ведь нормально все выполнял! Сколько раз говорено, переключение только в щадящем режиме! Ну-ка, последовательность действий повторите!

— Для переключения передачи с низшей на высшую необходимо: разогнав танк, выключить главный фрикцион, одновременно уменьшив подачу топлива, выключить передачу в нейтраль, включить и снова выключить главный фрикцион, включить высшую передачу, включить главный фрикцион и одновременно увеличить подачу топлива!

— Е…ть, ты бы действовал так, как рассказываешь, тебе бы цены как механику-водителю не было! Ну, и чего забыл? Второй раз выключить фрикцион, да?

— Так точно!

— Ну, и в результате учебный танк на полдня из строя вышел. На учебно-боевой я тебя вообще не посажу, пока не отработаешь все заново! Давай на тренажер.

Так, все понятно. Это новое пополнение, прямо с курсов механиков-водителей. Помучаемся мы с ними. Надеюсь все же, ремонтники не полдня возиться будут. Ага, вон и Нечипорук лично прибыл, значит, дело серьезное. Не буду мешать, пусть дальше воспитывает, лучше пока с лейтенантом Махровым поговорить.

— Товарищ инженер-майор!..

— Вольно, вольно. Вы тоже сегодня тренируетесь в вождении, Борис Алексеевич? У вас же вроде парковый день?

— С разрешения командира батальона выполнили парковый день вчера, сразу после смены с караула. Сейчас на учебно-боевом танке проводим занятия по вождению с отстающими мехводами.

— Ясно. И много таких?

— Двое, товарищ инженер-майор.

— На «седьмом» приехали, вижу. Как он, с вашей точки зрения?

— Ничего, облазили его вчера весь. Видимых дефектов нет. Надо бы, конечно, подбой сделать, как на вашем «Рыжем», пока еще не успели.

— Да, подбой — это проблема. А… погодите-ка, а что это там такое?

— Так это Семенов нарисовал. Медведь. Прикажете убрать?

— Да нет, почему же. Вот только лапы у него чуть-чуть не так нарисованы. Х-ха, смешно…

— Очень смешное вспомнили?

— Да, лейтенант. У моего знакомого маленькая дочка любила медведей рисовать. И подписывала всегда «Превед, медвед!». И лапы он у нее всегда вот так держал…

Показываю. Смеемся. Тут меня замечает и старший лейтенант Люшкин, командир танкового взвода учебной роты, закончивший воспитание нерадивого механика-водителя. После обмена приветствиями отходим чуть подальше от ревущих на трассе КВ-2 и двух трофейных «двоек» и трех танкеток, на которых вовсю тренируются водители. А заодно — и танкодесантники. Хорошо, что поручни наша ремонтная рота первым делом наварила. Делаю несколько замечаний по организации занятий, благо старые знания вспоминаются сами собой. Интересно устроен человеческий мозг. Думал, что все уже давно забыл, а тут вдруг необходимые данные и навыки всплывают чуть ли не лейтенантских времен. Ничего, оказывается, не забылось, все где-то хранилось до времени.

Еще немного наблюдаю за тренировками, особенно за посадкой и высадкой танкодесанта. Да, прыгать с ревущей и замирающей на короткое мгновение машины не так просто. Хорошо, что пока за все время тренировок только двое пораненных, один руку сломал и один ногу вывихнул. А ведь и хуже могло бы быть, все же пограничники и стрелки НКВД кое-какую подготовку имеют…

Мои наблюдения прерывает посыльный — Андрей в штаб вызывает. Значит, скоро выезжают в Бровары, в штаб фронта.

— По дороге встречаем идущего пешком нашего особиста, капитана Стониса.

— Здравствуйте, товарищ капитан! В штаб? Садись, подвезу.

Разговариваем о том о сем. И тут мне в голову приходит одна идея.

— Ян Артурович, а вы вчерашнюю речь товарища Хрущева внимательно слушали?

— Ну-у, думаю, та. Старался. Хорошая речь, нужная.

— Это да, политически правильная и вдохновляющая речь. Только вот боевой эпизод мне что-то такое напомнил. Пытался вспомнить и не могу…

— Не помню. Вам кажется, что-то важное в этом эпизоде ееесть?

— Да и не знаю. Просто вот застряло в голове, что где-то я подобное читал, очень давно. А где, не вспомню никак.