Приют изгоев - Кублицкая Инна - Страница 88

– Пошли-пошли, поговорить надо, – рассмеялся Волантис.

– Кому надо? – резонно спросил Менкар. – Лично мне от тебя ничего не надо.

– Это еще не известно, – столь же резонно возразил золотарь в отпуске.

Они пошли в недалекую харчевню и сели на террасе под навесом, не обращая внимания на мелкий дождик; на дождик здесь никто не обращал внимания: зимой на Отмелях почти всегда сеет нескончаемый дождь, и таласары привыкли жить в вечной сырости, как настоящие земноводные.

– Скажи на милость, – проговорил Волантис, когда они уселись за стол, – что ты здесь делаешь?

– Ты же сам меня сюда привел, – развел руками Менкар, делая вид, что не понимает золотаря.

– Не прикидывайся, – отмахнулся Волантис. – Что тебе за удовольствие околачиваться на Отмелях, когда ты можешь спокойно вернуться домой. Ведь можешь?

– Могу, – подтвердил Менкар.

– Мы, со своей стороны, никого насильно не держим в Таласе. Лезь на Стену да переваливай за Край Земли. А твои родичи вряд ли будут поднимать шум из-за твоего возвращения: ты же свой, краевик, не какой-нибудь равнинный имперец.

– Здесь шелком платят, – сказал Менкар. – Вот сколочу состояние и вернусь. А кому я там нужен голый да нищий?

Оба знали, что говорит он сущую ерунду. Матросу, каковым был Менкар, разбогатеть своим трудом вряд ли бы удалось. Единственной возможностью сделать состояние была контрабанда, но Менкар не рисковал заниматься ею постоянно, подрабатывая от случая к случаю. Не то чтобы не было возможности, просто настоящего дела на Отмелях не подворачивалось, По крайней мере до сегодняшнего дня. Знал об этом, как видно, и Волантис.

– Ну, тогда у тебя есть прекрасная возможность разбогатеть! – сказал он с воодушевлением. – Хочешь заработать сразу две тысячи?

Менкар поднял голову и внимательно посмотрел на Волан-тиса. Две тысячи фунтов, да если их обратить в реальный шелк или крупный жемчуг – Наверху, в Империи, это фантастическое богатство. Тогда он сможет жить как князь и с князьями ровней быть. Неплохо, конечно. Вот только работенка наверняка соответствует сумме. Придется шкурой рисковать. Но такая овчинка выделки стоит.

– Сколько будет аванс? – спросил он спокойно.

– Пятьсот фунтов, – ответил Волантис. – Только что же ты, чудак, не спрашиваешь, что за дело предстоит?

– А получу аванс и исчезну, – доверительно сообщил Менкар. – Вы меня в Империи не достанете.

Волантис в ответ рассмеялся:

– У тебя здоровое отношение к деньгам.

– К жизни, Волантис, – поправил Менкар. – К жизни. – Он насторожился и поднял палец. – О! Слышишь?

Откуда-то издалека доносились звуки туманной дудки.

– Наш плот на подходе, – объяснил Менкар. – Мне пора.

– А что же денежки? – спросил Волантис.

– Ты мне прямо скажи, не крути, – сказал Менкар, вставая. – Что я должен сделать? Стереть в песок Жуткую Пустыню?

– Песка в Пустыне и без тебя хватает. Просто надо проводить в Империю одного человечка, – проговорил Волантис, – побыть ему нянькой и кормилицей, защитой и опорой, родным отцом и воспитателем.

– Ага, – кивнул Менкар. – Пока. Может быть, увидимся. Волантис не стал ему перечить.

Менкар взял у хозяйки харчевни загодя приготовленный ею мешок с едой для всего экипажа плота и поспешил к легкой лодочке, чтобы встречать плот.

У него было много времени пораскинуть мозгами, пока руки выполняли привычную работу.

Да, Волантис, как Менкар об этом давно догадывался, оказался шпионом. Еще раньше, размышляя о золотарях, партнерах в контрабандном промысле, Менкар не без основания подозревал, что эти парни интересуются на только «душистым золотом» – слишком уж они казались смышлеными для такого ремесла и вдобавок слишком любопытными ко всему, что творится на Краю и в самой Империи. Менкар никогда не отказывал им в новостях, общительность только полезна в таких обстоятельствах, но теперь… О-ох, если поймают на шпионаже в пользу Таласа, четвертуют. Или колесуют. Или живьем в масле сварят. Или то, другое и третье вместе. Или по очереди. Веселенькая перспектива. Но и платят-то, платят по-княжески!.. Думая об этом, Менкар понимал, что уже готов согласиться на предложение Волантиса. Да чего там, был согласен еще до того, как тот его сделал. А названная сумма просто расставила все на свои места. Шпионить против Империи? Почему нет? Он же сам бежал в Талас после переворота, и, следовательно, так и так уже находится вне закона. А если прибавить к этому пособничество в бегстве Наследника… Двум смертям не бывать, а одной не миновать. К тому же, если подумать, по всем законам он так и так должен был уже погибнуть – если не в самом замке Ришад, то после опознания трупа Императрицы точно. Тут уж выходит, что две смерти его минули. Так почему не попробовать в третий раз?..

Так же, судя по всему, полагал и Волантис, хотя и не знал всех его резонов.

Плот еще не успели завести в затон и поставить на якоря, как из сторожки, уже окутанной ночной тьмой, огнем отсигналили, что ужин из принесенных Менкаром продуктов готов. За ужином отправился Канис и, быстро вернувшись, доставил большой термос с похлебкой и два конверта. Одно письмо было адресовано Офиухосу, второе – что удивило всех, кроме самого адресата, – Менкару. В темноте прочесть письма было невозможно, и их отложили до утра, а утром, как обычно, рабочий день начался затемно, и Менкар получил возможность вскрыть свой конверт не раньше, чем плот вышел в канал.

В конверте были две карточки почти одинакового формата. Одна была из обычной плотной бумаги и содержала несколько строк, отпечатанных типографским способом бледно-синей неразмокающей краской. По виду это была самая обыкновенная визитная карточка, но не содержащая, однако, ни чьего-то имени, ни названия учреждения, а только адрес в Искосе и приемные часы – «круглосуточно». Вторая была плотнее и запаяна в прозрачную шелковую пленку; она являла собой таласское представление о подорожной. Такая карточка давала предъявителю возможность в течение двух недель путешествовать в направлении Искоса бесплатно на любом виде транспорта, вдобавок предоставляя право на «государственный стол», что означало бесплатную кормежку в любом трактире. В верхнем правом углу стоял регистрационный номер.

Менкар повертел обе карточки в руках, с уважением провел пальцем по рубчикам на шве пленки (рубчики определенной формы были одной из степеней защиты документа), подумал, вздохнул и пошел под навес к Офиухосу – получать расчет.

Офиухос был несколько неприятно удивлен решением своего матроса, однако не стал цепляться за букву закона и требовать, чтобы Менкар отработал неделю, пока ему не подыщут замену, – плот уже порядком уменьшился и оставшиеся вполне могли с ним справиться. Менкару даже не пришлось предъявлять шкиперу присланные документы; в принципе шкипер был дядька невредный, хотя и не без причуд.

Менкар собрал свои вещички и уже вечером испытал удовольствие поужинать за «государственным столом». Вообще-то ничего особенного: Менкар как-то раньше не обращал внимания на то, что в меню трактиров содержатся блюда двух списков. «Государственный стол» разрешает заказывать что угодно и сколько угодно из первого, при условии, что все будет съедено за один присест. Второй же список содержит деликатесы и их надлежит оплачивать из собственного кармана. Менкар, впрочем, ничего другого от Таласа не ожидал; здесь от государственных людей требовалась прежде всего личная скромность.

С последней переменой трактирщица подала Менкару счет и попросила собственной рукой надписать номер подорожной. Менкар ее просьбу выполнил и в свою очередь поинтересовался, что она намерена делать со счетом.

– Отдам в банк, – ответила та. – В банке оплатят.

Рядом с Менкаром ужинал бедолага, отработавший долги на уборке ушек. Бумаги у него, разумеется, никакой не было, а только печать на руке, и в счете, предъявленном ему, хозяйка трактира попросила просто написать полное имя. Так началась Для Менкара работа на Талас.