Приют изгоев - Кублицкая Инна - Страница 95

В каморке, отведенной им, стояла одинокая узкая кровать, ничем не застеленная, с довольно ветхим сенником; между дверью и кроватью стоял столик, на нем кувшин с водой, а из-под стола выглядывал пузатый глиняный горшок, прикрытый деревянной крышкой.

Хозяин положил сумки на кровать и вышел, унося с собой свечу. Стало темно.

Менкар опустил тюк в угол. Аподис пристроил свою тюк рядом и спросил:

– А где буду спать я?

– Успокойся, – пробормотал Менкар. Появился хозяин и принес плошечку с огарком. Ее он поставил на столик и поманил с собой Менкара:

– Пойдем.

Вернувшись, Менкар приволок с собой козлы, а хозяин доску и сенник. Получилось что-то вроде кушетки. Менкар бросил на кушетку свой плащ и стал устраиваться на ночь; надо было понимать так, что ни одеял, ни других спальных принадлежностей постояльцам не полагалось.

Хозяин ушел за ужином и принес на двоих большую миску с теплым еще супом, две лепешки, кусок вяленого мяса, кусок пирога и две квартовые кружки пива, спросил, не нужно ли чего еще, и ушел.

Менкар заложил за ним дверь на засов.

Они успели поесть, прежде чем оставленный им кусочек свечки догорел, однако укладываться пришлось в потемках. Оба быстро заснули. Аподис только спросил, заворачиваясь в плащ: неужели Менкар не доверяет хозяину? Менкар тихо ответил, что доверять можно, но подстраховка лишней не бывает; в этих местах всякое может случиться с тех пор, как нет больше Джанахов в

Столице.

Проснулись они с рассветом, быстро оделись, снесли свои пожитки в большую горницу, где пышная молодуха уже расставляла стол. Постояльцев было немного: кроме них еще купец с двумя приказчиками, ехавший на Край Земли скупать пушнину, что набили краевики за зиму.

Пока им не подали завтрак, купец уже успел узнать, что Менкар с Аподисом едут с Края, и тут же начал расспраши-вать, какова теперь дорога. Виды на пушнину в этом году его мало интересовали – собственно, пушнина была лишь предлогом для путешествия: и Менкар, и хозяин постоялого двора, и даже поручик мытной службы, который жил здесь и спустился в горницу к концу завтрака, – все знали, что купец промышляет не столько пушниной, сколько скупкой вещей, выменянных у таласар.

Поручик не стал завтракать, а сел за стол, долго рассматривал Аподиса и Менкара, а потом спросил документы. В его тоне не было враждебности, но Аподис насторожился, а Менкар без особой спешки достал лист бумаги и протянул поручику.

В бумаге значилось, что по личным надобностям путешествует в Столицу отставной поручик Аламак Менкар «и с ним рядовой неприписанный Аламак Полис» вписал в подорожную сам Аподис – Менкар поостерегся сообщать дяде, который выправил для него документ, что собирается путешествовать с таласаром, – дядя мог об этом, разумеется, догадываться, но в случае чего оказывался в стороне.

Поручик тоже не увидел ничего подозрительного. Прочитав, посмотрел на Аподиса и сказал:

– Ладно, ребята, – сказал он. – Я придираться не буду, но ведь что-то вы с собой везете? Меха?

– Меха, – подтвердил Менкар.

– Жемчуг, наверное, – предположил поручик. – Показывайте, ребята.

Менкар разложил на столе содержимое первого тюка. Несколько шкурок белки и куницы, солидный отрез морского шелка модной абрикосовой окраски, отрез чуть поменьше, зеленовато-белый, мешочек с мелким несоотовым жемчугом, мешок много больше с пуговицами из перламутровых ракушек, несколько диковинных морских раковин.

Менкар посмотрел на поручика (тот молча глядел ему в глаза), посмотрел на стол и быстрым движением зачерпнул немного жемчуга и насыпал в ладонь офицеру (тот быстро убрал руку в карман), подумал еще и пододвинул ему одну из небольших раковин.

– Невесте подаришь, – улыбнулся Менкар.

Поручик кивнул.

Менкар начал упаковывать тюк.

– А там что?

Менкар сделал знак. Аподис распаковал второй тюк и показал здоровенную бутыль темного стекла в,оплетке из тапановой бечевки; кроме нее там были только разные морские безделушки, не имеющие большой ценности, и объемистый сверток мелкоячеистой шелковой сетки, какую в Таласе используют для гамаков.

– Что в бутылке?

– Рыбий бальзам, – ответил Менкар.

Поручик махнул рукой. Рыбий бальзам его не интересовал.

Аподис аккуратно уложил все обратно.

– Неплохо, однако, краевики живут, – заметил поручик. – Ничего удивительного в том, что такие юнцы в отставку выходят. Барахло с Края Земли таскать куда выгоднее.

Менкар смерил офицера холодным взглядом.

– Я присягу приносил Джанахам и за это чуть не получил от Садалмеликов достойную награду. – Он провел пальцем по горлу характерным жестом, означающим петлю. – Почему я должен служить сыну Морайи?

– Джанахи мертвы, – напомнил поручик.

– Кто это говорит? Даже Князь-Сенешаль не утверждает подобного.

Поручик не стал возражать. Не стоило затевать политический спор с этим обманчиво добродушным молодым отставником.

. Аподис помалкивал, вынося тюки во двор. Ему не хотелось рисковать попасться на какой-нибудь мелочи. Менкар справедливо говорил, что опасность разоблачения Аподиса будет уменьшаться с каждой проделанной от Края Земли милей, вот тогда можно будет и поговорить всласть.

За околицей Менкар сказал:

– Надо быть настороже. Мы теперь покинули Область Края Земли, а в этих местах разбойнички сейчас пошаливают. Так что давай не ловить ворон.

Больше всего он опасался, что у разбойников могут оказаться арбалеты: арбалетная стрела летит бесшумно, издалека и с немалой точностью; чтобы стрелять из аркебузета с такой уверенностью, надо подойти чуть ли не вплотную. Ближнего боя Менкар как раз и не боялся: у него самого была пара аркебузетов и сабля, а у Аподиса – налитый свинцом кистень, которым он весьма умело управлялся, – отмашутся как-нибудь, если нападающих будет не больше полудюжины; но чтобы, шайка была больше – маловероятно.

Однако обошлось без подобных приключений.

Впрочем, хлопот Менкару хватало и без разбойников. Их в избытке доставлял ему сам его напарник.

Сколько раз по дороге в Столицу им, по его требованию, приходилось отклоняться от намеченного маршрута, счесть было, невозможно. Причем у Аподиса существовала особенно раздражающая Менкара манера сообщать о своем решении свернуть с дороги буквально накануне. С чем это было связано, Менкар догадывался: Аподис не то чтобы не доверял напарнику, но на всякий случай страховался и явно имел на это особые инструкции своего начальства. Впрочем, чем дальше в Империю, тем менее Аподис им следовал, и в один прекрасный момент, вняв раздраженно высказанному мнению Менкара, что если бы он заранее знал все места, куда они должны заглянуть, то им пришлось бы меньше вилять, Аподис кивнул, и они разложили карту и проложили новый маршрут.

Менкар мало интересовался миссией своего приятеля. Но уяснить ее суть было не так уж сложно. Всякий раз, когда они отклонялись в сторону и останавливались в каком-то определенном месте, происходила одна и та же сцена. Они заходили в какую-нибудь лавчонку или останавливались в постоялом дворе, что-нибудь покупали или заказывали ужин, и Аподис, расплачиваясь, как бы невзначай демонстрировал один и тот же предмет, который хранил в кошельке: круглый, похожий на большую монету жетон с непонятными знаками. Хозяин лавочки или постоялого двора, увидев ее, заинтересовывался и предлагал ее eVy продать, а Аподис под предлогом, что это подарок или что это очень большая редкость, вызывал хозяина на торг, а когда сумма достигала одной и той же суммы, Аподис начинал склоняться к согласию, и хозяин предлагал ему продолжить торг в более укромном, спокойном месте, после чего они удалялись в заднее помещение, откуда Аподис вскоре возвращался вполне довольный. Только один раз хозяин постоялого двора никак не отреагировал на продемонстрированный ему жетончик, после чего Аподис сразу как-то заторопился, и они полночи скакали, так быстро и долго, что ни одна погоня не смогла бы их настигнуть; ночевать, правда, пришлось в стогу, но это дело привычное.