В погоне за наследницей - Куин Джулия - Страница 25

25

— О, изумительно! — воскликнула Каролина со смехом. — А ему не придется называть ребенка Уигглсуортом?

— Нет. Только мы, вторые сыновья, должны следовать этой традиции.

— Разве твой отец не виконт? Почему ему не придется следовать традиции?

— Мой отец сам был вторым сыном. Его старший брат умер в пятилетнем возрасте, но к этому времени мой отец уже родился и получил свое имя.

Каролина улыбнулась.

— А как его звали?

— Боюсь, с именем отцу повезло меньше, чем мне. Девичья фамилия бабушки была Петти.

Каролина зажала ладонью рот.

— О Боже! Я не должна смеяться.

— Да. И мы все тоже.

— Как ты его зовешь?

— Я зову его отец. Все остальные — Дарнсби, по титулу.

— Что же он делал, пока не получил титул?

— Думаю, он всем велел называть его Ричардом.

— Это одно из его имен?

— Нет. — Блейк пожал плечами. — Но это гораздо лучше, чем Петти.

— Ох, как смешно, — сказала Каролина, вытирая слезы. — А что случится, если у Рейвенскрофта не будет второго сына?

Он наклонился, и озорные огоньки сверкнули в его глазах.

— Мы будем стараться до тех пор, пока не добьемся успеха.

Щеки Каролины запылали.

— Знаешь, — поспешно произнесла она, — я что-то устала. Пойду в дом и немного отдохну. А ты, если хочешь, можешь составить мне компанию.

Не дожидаясь ответа, она повернулась и, прихрамывая, поспешила к дому — довольно быстро для человека с палкой.

Блейк смотрел ей вслед, пока она не скрылась в доме, и не мог сдержать улыбки, которая совершенно преобразила его лицо. Он уже давно не размышлял о семейных традициях. Фамилия Марабелл была Джордж, и они часто смеялись, что должны пожениться хотя бы поэтому.

Джордж Рейвенскрофт. В мозгу Блейка он был почти реальным человеком, с черными как смоль волосами и светло-голубыми, как у Марабелл, глазами.

Но не будет никакого Джорджа Рейвенскрофта.

— Прости, Марабелл, — прошептал Блейк. Он не сумел защитить ее, поэтому пытался сохранить верность хотя бы ее памяти. Но и это ему не всегда удавалось.

А сегодня.., сегодня его неверность перешла все границы. Ему доставляло радость общение с Каролиной. Чувство вины пронзило его сердце.

— Прости, Марабелл, — снова прошептал Блейк.

Но, идя к дому, он вдруг отчетливо услышал в ушах собственный голос: «Трент Рейвенскрофт».

Он тряхнул головой, но эта мысль уже прочно сидела у него в мозгу.

Глава 10

Ум-ля-ут (существительное). 1. Изменение звучания гласной буквы при частичном слиянии с соседним звуком. 2. Диакритическое (см, ранее) ударение на гласном звуке, чтобы подчеркнуть это изменение (особенно характерно для немецкого языка).

Зная то, что я теперь знаю о мистере Рейвенскрофте, я должна благодарить Создателя за то, что я не родилась немкой с умляутом в имени.

Из личного словаря Каролины Трент

К полудню Каролина поняла две вещи. Первая: Джеймс снова исчез и, вероятно, для того, чтобы собрать факты о преступлениях Оливера. Вторая: она влюбилась в Блейка Рейвенскрофта.

Нет, это не совсем точно. Скорее, она думала, что, возможно, влюбилась в Блейка Рейвенскрофта, — во всяком случае, другого объяснения недавним переменам в ее поведении и настроении не было.

Каролина привыкла, что часто говорит не подумав, но сегодня она несла совершенную ерунду. К тому же она потеряла никогда не покидавший ее аппетит. Не говоря уже о том, что она все время ловила себя на мысли, что беспрестанно улыбается как последняя дура.

А если и этого недостаточно, то чего стоит тот факт, что она постоянно шептала «Каролина Рейвенскрофт, Каролина Рейвенскрофт, мать Трента Рейвенскрофта. Каролина Рейвенскрофт, жена…»

Ох, хватит! Это просто невыносимо!

Если Блейк и испытывал к ней сходные чувства, то не показывал виду. Конечно, он не станет прыгать по дому как полоумный и слагать оды ее красоте, грациозности и уму.

Она даже сомневалась, что он, сидя за столом в своем кабинете, будет шептать «мистер и миссис Рейвенскрофт».

А если и будет, то нет никакого повода думать, что этой миссис Рейвенскрофт станет она. Один Бог знает, сколько женщин в Лондоне мечтают стать его женой. И что, если он грезит о какой-то из них?

Это была трезвая мысль, ничего не скажешь.

Конечно, нельзя полностью сбросить со счетов его поцелуи. Он определенно получал от них удовольствие. Но мужчины отличаются от женщин, и этот очевидный факт Каролина усвоила слишком рано. Мужчина может испытывать желание поцеловать женщину, не питая ни малейших чувств к ней.

А вот женщины… Нет, Каролина не собиралась говорить за всех женщин, но она знала, что не смогла бы поцеловать мужчину так, как поцеловала Блейка сегодня утром, если бы не испытывала к нему никаких чувств.

Именно это и привело ее к главной сегодняшней мысли. Она влюбилась в Блейка Рейвенскрофта.

* * *

Пока Каролина разбиралась в собственных чувствах, Блейк сидел в кабинете на краю стола и бросал стрелы в висевшую на стене доску. Это занятие полностью соответствовало его настроению.

— Я не буду… — шлеп! — больше целовать ее.

— Мне это… — шлеп! — совсем не понравилось.

— Нет, понравилось, но только… — шлеп! — моему телу.

Не мне самому.

Он встал и с усилием тряхнул головой.

— Каролина — изумительная девушка, но для меня она ничего не значит.

Блейк прицелился, бросил очередную стрелу и в замешательстве уставился на дырку в недавно покрашенной стене.

— Черт побери! — возмутился он. — Как можно было так промазать? — Он бросал стрелы почти каждый день и никогда не промахивался.

— Ты сегодня немного не в себе?

Блейк поднял глаза и увидел в дверях Джеймса.

— Где ты был?

— Продолжал изучать жизнь Оливера Пруитта. Больше ничего сказать не могу.

— А я могу сказать только то, что сыт по горло его подопечной.

— И мне так показалось.

Блейк выдернул стрелу из стены, усеивая пол кусочками штукатурки.

— Ты знаешь, что я имел в виду.

— Совершенно точно, — ответил Джеймс с ехидной улыбкой, — но я не уверен, что ты знаешь.

— Не будь свиньей, Ривердейл, и скажи мне, что тебе удалось разузнать.

Джеймс развалился в кожаном кресле и ослабил на шее галстук.

— Я немного пошпионил за Пруитт-Холлом.

— Почему ты мне не сказал, куда направляешься?

— Ты бы захотел пойти со мной.

— Ты прав. Я…

— Кто-то должен был остаться с нашей гостьей, — прервал его Джеймс.

— Наша гостья, — назидательно заметил Блейк, — взрослая женщина. С ней ничего не случится, если мы оставим ее без внимания на несколько часов.

— Да, но, вернувшись домой, ты мог обнаружить еще одну разгромленную комнату.

— Хватит кривляться, Ривердейл.

Джеймс сделал вид, что тщательно изучает свои ногти.

— Тебе страшно повезло, что я не обижаюсь на твои замечания.

— Тебе страшно повезло, что я до сих пор не выдернул тебе язык.

— Как трогательно, что ты так пылко защищаешь женщину, — с ленивой ухмылкой произнес Джеймс.

— Я никого не защищаю. И хватит дразнить меня!

Джеймс пожал плечами.

— В любом случае в одиночку шпионить гораздо проще Мне бы не хотелось вызывать подозрения.

— Ривердейл, вся твоя жизнь вне подозрений.

— Да, довольно забавно слушать, что говорят тебе люди, когда не знают, кто ты такой.

— Тебе удалось что-то разузнать?

— Ничего особенного, кроме того, что Пруитт живет явно не по средствам.

Блейк метнул стрелу в цель.

— Отойди с дороги.

Джеймс сделал шаг в сторону, равнодушно наблюдая, как стрела полетела в десятку.

— Так-то лучше, — сказал Блейк и повернулся к Джеймсу. — Беда в том, что, не имея доказательств, нельзя считать, что его деньги получены нечестным путем. Если он действительно переправляет депеши для Карлотты де Леон, то эти услуги, видимо, хорошо оплачиваются. Однако мы знаем, что он также несколько лет занимается контрабандой коньяка и шелка. К тому же в его распоряжении оказалось наследство Каролины.