Грань риска - Кук Робин - Страница 81

— Как бы то ни было, — проговорил Эдвард, — Ким совершенно права. Провалы в кратковременной памяти надо отнести за счет приема «ультра», и они должны быть внесены в клинические протоколы. Но этот факт отнюдь не столь трагичен, чтобы лишить нас сна и покоя. Даже если он подтвердится, то будет относиться к рангу вполне оправданного риска в свете способности данного препарата улучшать ментальную функцию.

— Я согласна, — сказала Глория, — Эйнштейн тоже забывал о всяких житейских мелочах, когда формулировал свою теорию относительности. Мозг сам решает, какие приоритеты держать в процессоре, а какие могут и подождать. Не так уж важно, в конце концов, сколько раз за утро вы чистите зубы.

Громко хлопнула входная дверь. Этот звук привлек всеобщее внимание, так как гости были редким явлением в лаборатории. Все взоры повернулись к двери. Она открылась, и на пороге возник Стентон собственной персоной.

Его появление было встречено ликованием и троекратным «ура». От растерянности Стентон застыл в дверях.

— Что здесь происходит? — спросил он. — Сегодня нерабочий день?

Элеонор поднесла ему мензурку с шампанским.

— Позвольте предложить небольшой тост, — торжественно провозгласил Эдвард, подняв свой «бокал». — Мы хотим выпить за твой поганый характер, который заставил нас принимать «ультра». Теперь мы каждый день наслаждаемся плодами такого решения.

Все дружно рассмеялись и выпили, включая Стентона.

— Это действительно прекрасно, — продолжал Эдвард. — Мы научились брать друг у друга кровь на анализ и регулярно сдавать мочу.

— Все, кроме Франсуа, — поддразнила француза Глория. — Он почти всегда забывает.

— У нас были кое-какие проблемы, некоторые из наших людей упорствовали, — признал Эдвард, — но мы нашли выход из положения. Мы заклеили крышку унитаза скотчем и написали сверху: «Храни ее как зеницу ока».

Раздался новый взрыв хохота. Дэвиду и Глории пришлось даже поставить мензурки на стол, чтобы не расплескать шампанское.

— У вас очень счастливая группа, — заметил Стентон.

— У нас есть для этого все основания, — заверил Эдвард.

Он поведал Стентону хорошую новость об открытии структуры связывающего «ультра» белка. Эдвард частично смог обнадежить Стентона в успехе, сославшись на то, что «ультра» обостряет психическую активность и улучшает мышление.

Воспользовавшись появлением Стентона, Ким извинилась и покинула лабораторию. Она нисколько не жалела, что приходила сюда. Ей казалось, что она исполнила свой долг, предложив включить пункты о склонности к насилию и о нарушениях кратковременной памяти в протоколы клинических испытаний «ультра».

Ким решила вернуться в замок. Первое, что она хотела сделать, это положить письмо Томаса Гудмена в ящик с Библией, где находились все материалы, касающиеся Элизабет. Подходя к замку, она увидела, как из-за деревьев выехал полицейский джип. Очевидно, водитель увидел ее, потому что машина, свернув с дороги, направилась прямо к ней.

Ким остановилась и стала ждать. Машина подъехала, и из нее вышли те же полицейские.

Билли подошел к Ким и в знак приветствия приложил два пальца к полям головного убора.

— Надеюсь, мы не очень обеспокоили вас?

— Еще что-нибудь случилось? — поинтересовалась Ким.

— Мы хотели спросить, не было ли у вас каких-то новых неприятностей после гибели собаки? — спросил Билли. — В округе творится какая-то эпидемия вандализма, словно День всех святых наступил месяцем раньше.

— На День всех святых в Салеме обычно творится что-то невообразимое, — добавил Гарри, — мы, полицейские, ненавидим этот праздник.

— В чем выражается этот вандализм? — удивилась Ким.

— Обычная ерунда, — ответил Билли. — Перевернутые мусорные ящики, разбросанный по лужайкам мусор. Продолжают пропадать кошки и собаки. Мы нашли несколько трупов в районе Гринлаунского кладбища.

— Мы очень встревожены. Возможно, в округе завелось какое-то бешеное животное, — предположил Гарри. — Так что держите свою кошечку дома, а то имение у вас большое и все поросло лесом.

— Мы думаем, что местные ребятишки тоже присоединились к этому делу, пошли, так сказать, по проторенной дорожке, — проговорил Билли. — Они подражают действиям этого животного. Уж очень много безобразий творится, одному зверю не под силу. Я хочу сказать, много ли мусорных ящиков может опрокинуть за одну ночь один енот? — Он засмеялся.

— Я очень благодарна вам за этот визит и за предупреждение, — сказала Ким. — У нас не было никаких неприятностей после гибели пса, а я позабочусь, чтобы моя кошка больше не появлялась на улице.

— Если у вас случится что-нибудь подозрительное, немедленно дайте нам знать, — попросил Гарри. — Мы хотим раскопать это дело, пока все не зашло слишком далеко.

Ким посмотрела, как полицейская машина развернулась и поехала к выходу из имения. Она уже собиралась войти в замок, когда услышала, что ее окликает Стентон. Обернувшись, она увидела, как он выходит из лаборатории.

— Какого дьявола здесь делает полиция? — спросил он, подходя ближе.

Ким рассказала ему о подозрениях полиции, что по Округе бродит бешеное животное.

— Вечно у них что-то случается, — проворчал Стентон. — Слушай, я хочу поговорить с тобой об Эдварде. У тебя найдется минутка?

— Найдется, — ответила Ким, теряясь в догадках, о чем хочет побеседовать с ней Стентон. — Где?

— Прямо здесь. Лучшего места не придумаешь, — ответил Стентон. — С чего же начать? — Минуту он напряженно раздумывал, потом посмотрел Ким в глаза. — Знаешь, в последнее время я немного сбит с толку тем, как ведет себя Эдвард. Другие тоже не лучше… Каждый раз, когда я заглядываю в лабораторию, они меня страшно удивляют. Пару недель назад там было грустно и тихо, как в морге. Теперь меня ужасает их безудержное веселье. У них такая обстановка, словно они празднуют уход в отпуск, но ведь они работают как звери, еще больше, чем раньше. Я не могу сразу оценить их искрометные тонкие шутки — настолько они все остроумны и талантливы. Когда я оказываюсь в лаборатории, то чувствую себя непроходимым тупицей. — Стентон рассмеялся, потом продолжил: — Эдвард стал таким раскованным и напористым, что временами напоминает мне меня.

Ким прикрыла рукой рот. Ее рассмешила самокритичная проницательность Стентона.

— Это совсем не смешно, — пожаловался тот. — Еще немного, и Эдвард захочет стать предпринимателем и капиталистом. Он хочет заняться проблемами бизнеса, а я, к сожалению, не могу поговорить с ним с глазу на глаз. Сейчас мы столкнулись с ним, как два барана, в вопросе, откуда взять еще денег. Способный ученый стал настолько жадным, что не хочет пожертвовать ни одного цента из возможных дивидендов. За одну ночь он претерпел невиданную метаморфозу — из ученого аскета превратился в ненасытного капиталиста.

— Зачем ты мне об этом рассказываешь? — поинтересовалась Ким. — Я не имею никакого отношения к «Омни» и не собираюсь иметь.

— Я просто надеюсь, что ты сможешь поговорить с Эдвардом, — попросил Стентон. — Понимаешь, я не могу, находясь в здравом уме, занимать деньги из сомнительных и грязных источников, а потом отмывать их через иностранные банки. Угораздило же меня сболтнуть об этом! Такой ход таит в себе большой риск, и я говорю не о финансовом риске. Это угроза жизни и репутации. Овчинка просто не стоит выделки, финансовая сторона дела должна быть предоставлена мне, и только мне, так же как научными проблемами должен заниматься только Эдвард.

— Тебе не показалось, что Эдвард стал слишком забывчив? — спросила Ким.

— Нисколько, черт возьми! — воскликнул Стентон. — Его ум остер как бритва. Просто он сущий младенец в финансовых делах.

— Я же замечаю, что он очень рассеян в житейских мелочах. Его сотрудники сегодня признали, что и они тоже стали весьма забывчивыми.

— У Эдварда я не заметил никакой рассеянности, — заявил Стентон. — Но мне показалось, у него какие-то параноидальные симптомы. Всего несколько минут назад нам пришлось выйти на улицу, чтобы поговорить. Он боялся, что нас подслушают.