Внезапная смерть - Кунченко Владимир - Страница 43

Когда глаза привыкли к освещению, Мертвец окинул взглядом стометровый пятачок земли, покрытый короткой, густой травой. Недалеко справа стоял человек, одетый в черный плащ, державший в руках АК-47 - это охранник. Другой страж находился чуть дальше слева, рядом с лужей, в которую он периодически плевал. Остальные охранники сидели рядом с трехэтажной церковью. Сталкер насчитал всего пять стражей, но в действительности их было гораздо больше - оставшиеся хорошо прятались. Мертвец уже год работал на Нарколога, но так и не узнал, сколько всего человек в охране. Впрочем, его это не сильно интересовало. К слову, он предполагал, что их около двадцати.

Слева и справа от церкви горели два костра, за которыми сидели сталкеры, облаченные в черные комбинезоны. Фасон такой же точно, как у одежды Мертвеца. Нет. Черный комбез - это не последний писк моды, это - неофициальная униформа наемников Нарколога. Наверное, он любит черный цвет, вот и распорядился, чтобы его люди носили экипировку именно этого тона. Исключение - проводники, потому что они всегда ждали сталкеров в растительности, поэтому, чтобы быть незаметными, надевали маскировочные костюмы.

- Долго мы шли сегодня. Выброс так сильно поработал? - почесав нос, спросил сталкер.

- Да. Там вообще ужас! - С досадой ответил проводник. - Я много повидал в Зоне, но чтобы такое количество скоплений аномалий…

- Понятно. - Перебил его Мертвец. - Ладно, я пойду. Счастливо.

Судя по тому, что проводник продолжал стоять с открытым ртом, он хотел рассказать о последствиях выброса более подробно, но понял, что сталкер его слушать не желает. Проводник закрыл рот и, тяжело вздохнув, попрощался, а затем быстро пошел назад.

Мертвые Болота были такими же, как и всегда. Последствия последнего выброса - не в счет. Но что-то сталкера смущало, и он никак не мог понять, что именно. Вроде ничего такого странного по пути к церкви не было, но Мертвец ощутил нечто чужое, которое ну никак не вписывалось в обстановку. Это чужое вроде и обратило на себя внимание человека, но, в тоже время, было не так значительно. Не так значительно для того, чтобы сталкер вспомнил его. Это как работать таксистом - постоянно возить чужих людей, а вот вспомнить кого-то конкретного из них - проблема. Вроде и знаешь, что, скажем, сегодня был пассажир мужского пола, а вот детально описать его не можешь. Да, я подвозил мужика, но как он выглядит - не помню. Сталкер детально воспроизводил в памяти путь с проводником, однако, никак не мог выявить то, что его смутило.

Приблизившись к церкви, Мертвец бросил это дело - сейчас нужно сосредоточиться на разговоре с Наркологом. Поиск ложки дегтя в бочке меда можно отложить на потом.

Сталкеры, сидевшие у двух костров, заметили его и подняли вверх правые руки. Мертвец ответил им тем же. Они поприветствовали друг друга. Один из сталкеров сделал приглашающий жест рукой, мол, садись и грейся, но Мертвец мотнул головой и поднял глаза на верхушку церкви, что означало - нужно немедленно поговорить с Наркологом. Вообще-то разговор не был срочным, но он предпочитал сначала закончить все дела, а потом уже расслабляться. К тому же, Мертвец устал не сильно. Со стороны это могло показаться бестактным поведением, но сталкер об этом не думал. Из всех наемников он близко общался только с Бородиным, а с остальными - не больше, чем просто с коллегами по цеху. Да они и не обидятся. А если обидятся, то никакой трагедии в этом нет - Мертвец предпочитал компаниям одиночество.

Церкви было, по меньшей мере, лет тридцать. И, судя по ее виду, никакого ремонта она не знала. Глубокие, ломаные трещины покрывали стены. За все эти годы в них набилось много грязи, поэтому казалось, что церковь опутана черной паутиной. Фундамент практически полностью просел, отчего здание немного наклонилось вправо. Вообще, церковь выглядела так жалко, что на нее нельзя было смотреть без слез - двери давно сгнили, петли покрылись толстым слоем ржавчины, от окон остались только трухлые рамы; несущие конструкции, державшие купол над колоколом, в некоторых местах отбиты, а сам купол и вовсе был лишен правой половины; крест, венчавший его, упал. О нем напоминал лишь кусок ножки, кое-как державшийся на куполе. Однако, вопреки всем законам, здание продолжало стоять уже который год. Мертвецу, по большому счету, было плевать на церковь - он не торчал в ней сутками, в отличие от Нарколога. Последнего, похоже, состояние здания совсем не волновало, раз он не предпринимал никаких попыток хоть как-то отреставрировать место, в котором находится большую часть времени.

Проходя мимо входной двери, точнее, бетонной рамы, сталкер почувствовал резкий запах плесени и гнили - в церкви очень давно не делали уборку. Внутри царил полумрак, разбавленный тусклым светом от огоньков двух свечей, висевших на стене у лестницы. Мертвец дошел до нее и невольно бросил взгляд на настенные рисунки, сделанные углем. Они представляли собой замысловатые переплетения линий, которые складывались в причудливые фигуры. Рисунки были во все стены - это сталкер знал, так как днем внутри церкви более-менее светло. Он понятия не имел о том, что означают данные произведения живописи. Мертвец никогда не увлекался рисованием, поэтому видел лишь бессмысленные узоры.

Если на первом этаже было сыро и душно, то на втором дышалось легче. На этом уровне пол, стены и потолок были чуть влажными; ветер сюда практически не заносил всякий мелкий мусор. Второй этаж выглядел лучше и красивее, чем первый, не только поэтому, но и потому, что рисунки здесь плавно переходили со стен на пол. Уровень был пуст. Единственное, что привлекало внимание - старая люстра, противно скрипевшая от ветра, у которой вместо лампочек были маленькие свечи. Толку от нее мало - свет люстры распространяется исключительно по потолку, а над стенами и полом властвует мрак. По сути, на первом и втором этажах освещение не требовалось. А зачем оно нужно? Небольшие уровни абсолютно пусты - при перемещении по ним не обо что спотыкаться и не во что врезаться. Что касается лестниц, то их можно было разглядеть и ночью, если внимательно всматриваться. Рисунки… Наверное, кто-то найдет в них нечто глубокое и важное, но таких - единицы. Большинству эти художества ни о чем не говорили.

Он вообще не понимал эту церковь. И дело не в том, что Мертвец никогда не верил в Бога. Просто церковь была какой-то чужой, совсем не уютной и слишком загадочной.

Лестница, ведущая на третий этаж, блестела потому, что была мокрой. Недавно прошел дождь, а потолок под колоколом в некоторых местах имел приличные дыры, через которые вода попадала на верхний уровень и стекала вниз по лестнице. Сталкер старался идти бесшумно, но жидкость все равно шлепала под ногами. Мертвеца это раздражало.

Последний этаж отличался от предыдущих тем, что, во-первых, искусственного освещения не было, да оно и не требуется - помещение переоборудовали в смотровую площадку, поэтому света здесь всегда достаточно; во-вторых, на полу были сатанинские пиктограммы, нарисованные углем.

Раньше это была христианская церковь, но теперь превратилась в сущую ересь. Внутри нее всегда было тихо, пусто и чуть холоднее, чем снаружи. В церкви не было ничего, кроме двух свечей и люстры. Обычно в лагерях сталкеров почти все здания хранят в себе различные ящики, коробки, матрацы и другие предметы, без которых жизнь немыслима. Но в этом месте не было никаких намеков на цивилизацию, за исключением оберток от консерв, сломанных вилок и прочего мусора. Казалось, что церковь опустела пару веков назад и с тех пор в нее никто не заходит. Мертвец не мог понять, почему она стоит на этом самом месте уже который год. Но, раз церковь, несмотря на постепенное разрушение временем, не рухнула, значит, смысл в ней есть.

Дальняя стена комнаты представляла собой лишь две не широкие полосы, состоящие из горизонтально расположенных и, плотно прижатых друг к другу цементом, кирпичей. Полосы были слева и справа, они тянулись от пола до потолка. Все остальное - большущее окно, из которого открывался прекрасный вид на одну из самых опасных территорий Зоны. В метре от окна, точно по центру, стояла высокая, под метр девяносто, человеческая фигура, напоминавшая шахматную пешку - черный плащ сильно расширялся от плечей до ног.