Откуда берутся дети? (СИ) - Риз Екатерина - Страница 105

— Пережил.

Она не стала развивать эту тему и ушла на кухню. Слышала довольный голос сына, его смех, радостные визги, даже вопросом задалась, что Говоров с ним такое там делает, но восторга была буря.

Папа вернулся. И это отлично.

Ванька говорил это каждый раз, когда вбегал на кухню.

Отлично, мысленно соглашалась с ним Ксения. Но совершенно не ясно, что с этим делать.

В какой-то момент устала бестолково крутиться между плитой и кухонным столом, и села на табуретку у окна. Подпёрла голову рукой и задумалась, прислушиваясь к весёлым голосам в комнате.

Андрей вошёл на кухню, посмотрел на неё, а потом сделал два шага (на большее кухня попросту не была рассчитана) и присел перед Ксенией на корточки.

— Ну что ты сидишь здесь? Тебе плохо?

— Нет. А где Ваня?

— Рисует. — Говоров взял её за руку и слегка сжал. — Я знаю, ты не хочешь меня видеть, но… Нам надо серьёзно поговорить.

— Как ты оказался в садике вперёд меня, ты мне можешь ответить?

— Я там был, — признался Андрей немного виновато.

— Что значит, был?

— Ну… я иногда приезжаю… приезжал. Чтобы на Ваньку посмотреть.

Ксения изумлённо посмотрела.

— Что?

— А что? — Он начал злиться, хотя за несколько минут до этого обещал себе держать себя в руках. — Я просто смотрел. И вдруг Ванька упал. Я же не мог остаться в стороне!

Степнова облокотилась на подоконник и выразительно поглядела на Говорова. И тихо и обвиняюще проговорила:

— Он называет тебя "папой"!

Андрей покаянно кивнул.

— Да. Я сам когда услышал… Ксюш, он сам это сделал, я ему ничего не говорил. Правда!

Она вздохнула.

— Да знаю я…

Он поднялся и сунул руки в карманы брюк. Напряжённым взглядом уставился за окно.

— Нам с тобой надо решить кое-что, — сказал он. — А именно, как мы дальше будем. Надеюсь, ты понимаешь, что теперь я просто не могу исчезнуть, как ты этого хочешь.

Ксения нервно хохотнула.

— Думаешь, я этого не понимаю?

Говоров сильно нахмурился.

— Я тебе обещаю, я… постараюсь тебе не мешать. На этот счёт можешь не беспокоиться.

Она подняла на него глаза и посмотрела чуть ли не с любопытством. Взгляда её Андрей не понял, отчего ощутил душевное беспокойство.

В этот момент в дверь позвонили, и Ксения указала рукой в сторону прихожей.

— Открой. Пиццу привезли.

Ужинали в комнате. Выдвинули журнальный столик, Андрей с Ванькой устроились на диване, а Ксения в кресле. От Говорова подальше. Андрей ребёнком занимался сам, и рот вытирал ему, и стакан с соком подносил, когда Ванька руки испачкал. Степнова внимательно наблюдала за ними, а когда Андрей ловил её взгляд, поспешно отворачивалась.

— Ты наелся?

— Наелся, — кивнул Ванька и покрутил грязными руками. Ксения поднялась и взяла сына под локоть.

— Пойдём руки мыть.

Он пошёл за ней, но на ходу обернулся.

— Папа, а мультики?

Говоров рассмеялся.

— Руки иди мой!

Это счастливое "папа" весь вечер у Ксении в ушах звучало.

У её сына есть папа. С сегодняшнего дня.

Ванька уснул у Андрея на руках. Они возились на полу среди огромного количества игрушек, о чём-то шептались, и лишь иногда вспоминали о мультиках и поворачивались к телевизору. Ксения старалась улыбаться, чтобы сына не расстраивать, а на Говорова кидала строгие взгляды, чтобы не особо расслаблялся. Но того её строгость, кажется, лишь смешила, что Ксению заставляло нервничать. А потом Ванька уснул. Уже давно зевал и тёр глаза, но стоически продолжал играть "в гараж", возил по ковру машинки, но потом Андрей предложил ему посмотреть мультфильм, усадил к себе на колени и через несколько минут Ванька уже спал.

Говоров посмотрел на Ксению и широко улыбнулся. Она ему взаимностью не ответила и пошла разбирать Ваньке постель. Пока укладывала сына, Андрей стоял в дверях и наблюдал. Она украдкой оглянулась через плечо, но Говоров не на неё смотрел, а куда-то мимо и сосредоточенно о чём-то размышлял.

На кухне зазвонил её мобильный, Ксения отчего-то вздрогнула, когда услышала знакомую мелодию, а Андрей оттеснил её от детской кровати.

— Иди, — тихо сказал он.

Спорить она не стала, хотя в дверях и обернулась, посмотрела, как Говоров осторожно присел на край кровати.

Андрей несколько минут сидел в тишине, прислушиваясь к Ванькиному дыханию, оглядывал детскую комнату, словно мог увидеть в ней что-то необычное, затем поднялся, поправил край одеяла, чтобы на пол не упало, и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

В комнате Ксении не было, он пошёл на её голос, на кухню. Но в коридоре остановился, когда понял, с кем она разговаривает.

— Нет, Дима, всё в порядке. В больницу ездили… Я бы не сказала, что он испугался. — Вздохнула. — Всё в порядке, не волнуйся. Я позвоню…

Она выключила телефон, зачем-то смотрела на него несколько секунд, потом положила на стол. И застыла, разглядывая стену перед собой.

— Ты меня во всём винишь?

Ксения резко обернулась и испуганно посмотрела.

— Что ты сказал?

Андрей вошёл на кухню и сел у окна. Когда стоял, чувствовал себя здесь несколько неуютно, казалось, что плечами стены задевает. Обвёл маленькую кухню взглядом, а сам мучительно пытался подобрать правильные слова.

— У меня ничего не получилось, Ксюш.

— Что значит, не получилось? — удивилась она. — Всё получилось, Андрей!

Он удручённо покачал головой.

— Нет. Нет. Знаешь, у меня такое чувство, будто меня в болото засасывает, всё глубже и глубже.

— Я не хочу это слушать, — воспротивилась она. Отвернулась от него, и даже глаза закрыла.

Говоров печально кивнул.

— Правильно. Ни к чему тебе всё это. — Сжал руку в кулак и упёрся костяшками в стол. — Я всё испортил, я знаю. Я ведь тогда ещё… тогда ещё знал, что глупость делаю. А теперь вот… не знаю, как всё исправить.

Ксения молчала. Продолжала стоять к нему спиной и нервно кусала губы.

Андрей тоже замолчал, чувствуя, как растёт напряжение. Но Ксения продолжала хранить молчание и, по всей видимости, говорить с ним не хотела. Не хотела, чёрт возьми! Её тяготило его присутствие.

Он посмотрел на часы, словно куда-то торопился или Ксения могла это видеть. Тяжело поднялся.

— Ладно, — заговорил он, охрипшим от внутреннего перенапряжения голосом, — я пойду. Я… завтра позвоню утром и решим… Может, я завтра Ваньку заберу из сада?

Степнова пожала плечами, так и не повернувшись к нему. Была напряжена, вся сжалась, и стала похожа на прежнюю Ксению, растерянную и испуганную. Андрей заставил себя выйти из кухни. Ушёл в прихожую, нашёл на стене выключатель и включил свет. Остановился перед зеркалом и посмотрел на своё отражение. Провёл рукой по волосам. А потом, поддавшись порыву, вернулся на кухню. Подошёл к Ксении и взял её за плечи. Она вскинула на него удивлённый взгляд, но его руки сжались крепче, а сам Андрей выглядел очень взволнованным.

— Я не знаю, как мне вернуть всё назад. Наверное, это невозможно. И я сам в этом виноват! Но… Я тебя люблю.

Она открыла рот, в изумлении глядя на него.

— Андрей… ты что?

Он вглядывался в её лицо, отметил недоверие, вспыхнувшее во взгляде наряду с изумлением.

— Я люблю тебя. — Наклонился к ней и зарылся носом в её волосы. — Люблю… я дурак, Ксюш. Ты понимаешь? Я… у меня слов нет, я не знаю, что сказать. Я не знаю, как прощения у тебя просить… как вернуть всё. Ты меня слышишь?

Она отчаянно замотала головой, никак не могла прийти в себя, боялась к нему прикоснуться. Андрей говорил какие-то невероятные вещи, которые отзывались в душе ударами колокола. Каждое "люблю" лишало дыхания и рассудка. Наверное, он сошёл с ума… Как он может говорить ей такое?

— Я без вас умру… без тебя, без Ваньки. Я уже умираю. Я думать ни о чём не могу, делать не могу ничего, меня ничто не радует. Я работаю, работаю, как проклятый и всё… получается. Ты правильно говоришь — получается! Но я понимаю, что делаю что-то не то. В пустоту. — Губы прошлись по её щеке, Ксения закрыла глаза и всё-таки обняла его, навалившись на его плечо. — Я так виноват перед тобой, — шептал он. — Я струсил…