Откуда берутся дети? (СИ) - Риз Екатерина - Страница 91

Куприянов кормил её сыром, крекерами и шоколадными конфетами. Причем был заметно сконфужен тем, что в его доме оказался столь скудный выбор съестного. В шкафчике Ксения заприметила пару пакетов чипсов, но Дима шкаф быстро закрыл, видимо, в его представлении это было ещё более непрезентабельно. Зато была бутылка хорошего вина, тихая музыка… а в соседней комнате не спал ребёнок.

Ксения продолжала улыбаться, но глаза старательно отводила, уж слишком пристально и красноречиво Дима на неё смотрел. Пару раз она бросала взгляд на часы, но толку от этого не было. Не хватило бы у неё смелости заявить, что ей домой пора. Она прекрасно знала, что последует за её визитом в гости к Куприянову, когда согласилась на его приглашение. И он знал. А теперь делать вид, что она не понимает или не понимала…

Пока всё это обдумывала, Дима как-то незаметно придвинулся ближе к ней, погладил по щеке и вот она уже отвечает на его поцелуй, а в ушах, как гром, тиканье напольных часов. Одна секунда, две… пять… тринадцать…

Куприянов пересадил её на свои колени, а рука пробралась под Ксюшину кофту. Сначала осторожно, расстегнул одну пуговицу, пальцем погладил кожу, помедлил, почувствовал, как Ксения напряглась, но руку его не оттолкнула, и тогда его рука уже смело устремилась вперёд.

Ксения крепко зажмурилась, откинула голову чуть назад, позволяя Куприянову ласкать губами её шею. А сама прислушивалась к своим ощущениям от его прикосновений. Горячая ладонь гладила её живот, затем поднялась выше и осторожно погладила кожу под самым кружевом бюстгальтера.

Его прикосновения были приятны. И на этом, именно на этом нужно было сосредоточиться. На приятном, на удовольствии, на том, что скоро будет ещё лучше… Нужно только закрыть глаза и не думать больше ни о чём, кроме собственного удовольствия. Как раньше. Когда глаза закрываешь, и на тебя накатывает волна, качает тебя, уносит всё дальше… а ты только цепляешься за любимого мужчину, и он твоя единственная надежда не утонуть в этом омуте.

Дима тяжело дышал, сжимал её всё сильнее, нетерпеливее. Расстегнул блузку и прижался губами к её груди, стянув с плеча кружевную бретельку. Ксения уткнулась носом в его плечо, вдыхала его запах, и глаз не открывала. Старательно отгоняла от себя реальность. Пальцы запутались в его волосах, Дима что-то прошептал, она не поняла, да и не вслушивалась, но он вдруг отстранился. Немного отодвинулся от неё и посмотрел в лицо. Глаза пришлось открыть.

Куприянов улыбнулся странной пьяноватой улыбкой, положил ладони на Ксюшину шею и погладил, провёл по плечам, а потом вдруг легко поднялся на ноги и потянул Ксению за руку.

— Пойдём в спальню… пол в гостиной — это не для тебя.

Она поднялась, нервно сглотнула, но пошла за ним.

Он был нежным, прикасался очень ласково и осторожно, и Ксения очень старалась "быть с ним". И телом, и душой, отвечала на жаркие поцелуи, обнимала, гнала от себя все мысли. Чувствовала опытные и смелые прикосновения, закусывала губы и даже радовалась, когда вырывался стон… словно это было доказательством того, что всё правильно… и не так уж плохо.

Вот только в какой-то момент вместо стона вышел всхлип…

— Ксюш, что?

Голос был испуганный, обеспокоенный, взгляд мутный и обескураженный. А она смотрела в потолок и кусала губы. Было больно, и ей даже почудился привкус крови.

Куприянов смотрел на неё непонимающе, растерянно моргал, потом отодвинулся и сел.

— Ксюша…

Она тоже села и прикрылась рукой. В первую секунду не знала, куда деть глаза от стыда, а потом спустила ноги с постели и поспешно встала. Быстро вытерла слёзы.

— Прости… я… — хриплый шёпот, а после голос и вовсе сорвался. — Прости… это я виновата.

Он сокрушённо вздохнул.

— Ксюша…

Она суетливо собирала свою одежду, прижала её к себе и, не в силах поднять на Диму глаза, выскочила из комнаты. Куприянов не сразу пошёл за ней, за что Ксения была ему очень благодарна. Она поспешно одевалась в гостиной, трясущиеся руки не слушались, а сама мысленно кричала от разочарования.

Она ошиблась.

Ошиблась!

— Ксюш, не уходи.

Дима вышел из спальни, когда она была уже в прихожей.

— Не убегай, это неправильно.

Она сунула одну руку в рукав пальто и так замерла, устало привалилась к стене. Печально посмотрела на него.

— Прости меня, Дим… Я не думала… что так выйдет. То есть, не выйдет…

— Вот и не уходи. Ничего страшного не случилось. Бывает. Не убегай.

Ксения медленно, словно без сил, сунула другую руку в рукав и покачала головой.

— Мне нужно, извини… Я не могу остаться.

Он сверлил её взглядом, потом обречённо вздохнул.

— Хорошо, иди. Я вызову тебе такси.

Ксению шатало из стороны в сторону, но она кивнула.

— Я подожду внизу.

— Ты преувеличиваешь проблему.

— Завтра, Дима… Всё завтра.

До дома она добралась почти в беспамятстве. И радовалась, что сейчас она войдёт в свою квартирку и ей не нужно будет никому улыбаться, никого успокаивать… просто говорить с кем-то. На автомате разобрала диван, долго взбивала подушки и расправляла простынь. В голове звенящая пустота. Ни одной мысли — ни о случившемся, ни о собственной тоске и боли. Легла, укрылась с головой одеялом и пару минут лежала и тряслась крупной дрожью от холода. Потом вытерла губы тыльной стороной ладони.

И зарыдала.

ГЛАВА 26

Андрей сел за свой стол и провёл ладонями по гладкой столешнице. Вздохнул с томлением. А Денис фыркнул, наблюдая за другом.

— Многоуважаемый… стол! Андрей, ты соскучился?

— Смейся, смейся, — беззлобно проворчал Говоров. — Я люблю свой стол, я его сам выбирал… Что в этом такого?

— Да ничего. Я вот свой стул тоже люблю… Да, стул? Ты отвечаешь мне взаимностью? — Денис шлёпнулся на сидение, поёрзал, устраиваясь поудобнее, и даже ноги вытянул. — Хорошо…

Андрей хохотнул.

— Ладно, с объяснениями в любви покончили. Как у нас дела?

— Андрюх, хочешь, я тебе тайну открою? Ты всё больше становишься похожим на своего отца. Даже фразы одни и те же… и мысли преимущественно о работе.

— А о чём я должен был тебя спросить?

Денис помолчал, потом пожал плечами, так и не придумав ничего достойного.

— Не знаю… Ладно, давай о работе. Как это для тебя не прискорбно, мы без тебя справились и не разорились.

— Проверим.

В приёмной послышался голос Светы, Денис замолчал и переглянулся с Говоровым. Оба замерли в ожидании, но дверь не открылась, зато хлопнула дверь приёмной, и стало тихо. Андрей перевёл дыхание, а Горский приподнял одну бровь.

— Что? Опять поругались?

— Да нет, всё нормально. Готовимся к счастливому будущему. А оно всё никак не наступает.

— Светка возвращается в Париж? — Андрей коротко кивнул. Денис призадумался, а после развёл руками. — Ну и ладно, пусть едет. Или ты расстраиваешься?

Андрей хлопнул по столу папкой с отчётом, не сумев сдержать всплеск раздражения.

— Да не расстраиваюсь я! Я просто не понимаю, что происходит и меня это напрягает. Вся эта неопределённость… Я пытался с ней поговорить, объяснить, что пора уже что-то решать — либо мы оба живём каждый своими интересами, либо пытаемся наладить совместную жизнь.

Денис недоверчиво скривился.

— А тебе это надо?

— Но я же женился на ней, чёрт возьми! Я себе на горло наступил… и через других перешагнул. Решил, что после всего, что Светка для меня сделала, так будет честно. И я готов был стать её мужем. А что получил? Я боялся, что всё разрушу, а нового ничего не получится, пошёл по самому простому и понятному для меня пути… — Вздохнул. — За что боролся, как говорится…

Горский в задумчивости потёр лоб.

— У тебя всё так сложно, я ничего не понимаю… Ты несколько витиевато изъясняешься.

— А что непонятного? Побоялся отменить свадьбу, жизнь налаженной казалась… Страшно было остаться ни с чем. Да Ксюша ещё… так до конца разобраться и не смогли между собой. Легче всего было вернуться к Светке и зажить по-прежнему. Вот только прежней жизни не получается. Мы все изменились за это время… И Света больше всех.