Черные реки сердца - Кунц Дин Рей - Страница 120

– Он – воплощение зла! – Доктор Пальма не сдавалась. – Он не заслуживает сочувствия. Вы можете использовать его, как вам будет угодно, а потом возвратите его сюда.

– Ну, может, вы сами, доктор, кое-что знаете о зле.

Пальма холодно сказала:

– Я знаю, что совершила грех, воспользовавшись тем, что Акблом находится у нас. Мистер Коттер, я все прекрасно понимаю. И мне все равно придется заплатить за этот грех. Но существует разница между греховным поступком, который совершается по слабости, и чистым злом. Я могу понять разницу между ними.

– Как это прекрасно, – сказал Рой и начал собирать бумаги.

Они сидели на кровати в мотеле и ели королевские бургеры, жареный картофель и шоколадное печенье. Рокки ел на полу, с разорванного пакета, куда ему положили еду.

Они встретили день в пустыне, и с тех пор прошло двенадцать часов, но казалось, что минула вечность.

Элли и Спенсер узнали так много друг о друге. Они ели молча, с удовольствием. Им было легко друг с другом.

Но Спенсер поразил Элли, когда после еды заявил, что хотел бы заехать на ранчо недалеко от Вэйля, по дороге в Денвер. Пожалуй, слово «поразил» не совсем точно передает ее изумление, когда он ей сообщил, что ранчо все еще принадлежит ему.

– Я, наверное, всегда подозревал, что мне придется туда вернуться, – сказал Спенсер, не глядя на Элли. Он утратил аппетит и отложил недоеденный кусок. Он сидел на постели в позе лотоса, положив руки на правое колено и так пристально глядя на них, как будто они были предметами из загадочной Атлантиды. – Вначале, – продолжал он, – мои дедушка и бабушка не стали расставаться с ранчо, потому что не хотели, чтобы кто-то, купив его, сделал из этого места приманку для вездесущих туристов. И чтобы газетчики не лазили в подземные помещения, сочиняя еще более ужасные истории, чем та, что произошла на самом деле. Тела оттуда убрали, все вычистили, но все равно это было то самое место, и оно могло привлекать к себе нездоровый интерес. Потом я начал лечиться, я лечился почти целый год. Врач считал, что нам нужно сохранить ранчо до тех пор, пока я смогу туда приехать.

– Почему? – спросила Элли. – Зачем вам нужно туда возвращаться?

Спенсер колебался, но потом ответил ей:

– Потому что я не помню часть той ночи. Я не мог вспомнить, что случилось в самом конце, после того как я стрелял в него...

– Что вы имеете в виду? Вы в него выстрелили и побежали, чтобы позвать на помощь, и это все?

– Нет.

– А что?

Спенсер покачал головой. Он все еще не отводил взгляда от своих рук. Они лежали очень спокойно. Как будто были изваяны из мрамора, руки, лежавшие у него на колене.

Наконец он сказал:

– Мне нужно все выяснить. Мне нужно туда вернуться и спуститься вниз, и все узнать. Потому что, если я не сделаю этого, я никогда не... смогу доверять себе... и примириться с собой, и я не буду хорош для вас...

– Вы не можете туда вернуться сейчас, когда за вами гонится Агентство.

– Они не станут нас искать там. Они не смогут узнать, кто я на самом деле. Кем я был раньше и что меня зовут Майкл. Они не смогут этого узнать.

– Они могут все узнать, – сказала Элли.

Она взяла сумку и достала из нее конверт с четырьмя фотографиями, которые нашла на полу в «Джет-рейнджере» под своим сиденьем. Элли протянула фотографии Спенсеру.

– Они нашли их в коробке из-под ботинок у меня в домике в Малибу, – сказал Спенсер. – Они, наверное, забрали их с собой, чтобы выяснить... Вы не сможете узнать... моего отца. Никто не сможет его узнать по этой фотографии.

– Нельзя быть ни в чем уверенным.

– Но я не владею никакой собственностью под тем именем, которое они могут связать со мной. Даже если они доберутся до закрытых судебных протоколов и обнаружат, что я поменял имя, оставив в прошлом фамилию Акблом. Я владею ранчо с помощью оффшорной корпорации.

– Спенсер, в Агентстве работают умные и хитрые люди.

Спенсер посмотрел ей в глаза.

– Хорошо, я согласен, что они могут все узнать, но не за такое короткое время. Тогда тем более я должен съездить туда именно сегодня. У меня просто не будет подобного шанса после того, как мы отправимся в Денвер, а потом начнем наше путешествие неизвестно куда. Если я вообще когда-нибудь вернусь в Вэйль, они действительно смогут узнать, что я до сих пор владею ранчо. Значит, я никогда не смогу туда приехать и покончить со старым. Мы проезжаем мимо Вэйля по пути в Денвер. Нам будет нужно шоссе номер семьдесят.

– Я знаю, – сказала Элли дрожащим голосом.

Она вспомнила, что, когда они летели над Ютой, ей вдруг показалось, что он не переживет ночь, чтобы вместе с ней встретить утро.

Спенсер продолжил:

– Если вы не хотите ехать туда со мной, мы можем обо всем договориться. Но... но если даже я буду уверен, что Агентство никогда не узнает, кому принадлежит ранчо, мне все равно нужно туда съездить именно сегодня. Элли, если я не поеду туда сейчас, когда у меня есть смелость, чтобы сделать это, потом у меня уже может не хватить этой смелости. Мне потребовалось шестнадцать лет...

Элли сидела молча, уставившись на свои руки. Потом она встала и пошла к компьютеру. Он все еще был включен и подсоединен к модему. Элли села за компьютер.

Он пошел за Элли к столу.

– Что вы делаете?

– Какой адрес ранчо? – спросила она его.

Этот адрес, как часто бывает в сельской местности, не указывал номер дома на определенной улице. Спенсер объяснил ей это. Потом Элли попросила, чтобы он повторил адрес еще раз.

– Но что такое? Что вы собираетесь делать?

– Как называется оффшорная компания?

– "Венишмент интернешнл"[11].

– Вы шутите?

– Нет.

– И как же называется документ – «Венишмент интернешнл»? И она фигурирует в налоговых инспекциях именно под этим названием?

– Угу. – Спенсер придвинул стул и сел рядом с Элли. Рокки тоже подошел к ним. Он решил проверить, не осталось ли у них еще еды. – Элли, скажите мне, в чем дело?

– Я хочу прочитать записи о владении землей, – сказала она. – Потом попытаюсь получить карту местности, где расположено ваше ранчо. Мне понадобится его точное географическое расположение. Было бы неплохо, если бы мне удалось это сделать.

– И зачем вам все это нужно?

– Боже ты мой, если мы собираемся ехать туда, если мы собираемся так рисковать, тогда нам нужно как следует подготовиться и к возможной неприятной встрече. – Она больше говорила с собой, чем с ним. – Мы должны постараться застраховать себя от любых случайностей.

– О чем вы говорите?

– Слишком сложно. Потом, потом. Теперь мне нужна тишина!

Ее быстрые руки мелькали над клавиатурой. Спенсер смотрел на экран, когда Элли перешла от файлов Гранд-Джанкшена к компьютеру в суде Вэйля. Потом она начала снимать послойно все сведения в банке данных этого района.

Знаменитый и несчастный Стивен Акблом сидел рядом с Роем в лимузине. На нем были слегка великоватый костюм, который привезли с собой люди из Агентства, и пальто, такое же, как у трех агентов. И еще он был в наручниках и кандалах.

Художнику исполнилось уже пятьдесят три года, но казалось, что он почти не постарел с тех пор, когда его имя и фотографии мелькали на первых полосах газет. Тогда короли сенсации называли его «Вампиром из Вэйля», «Сумасшедшим с гор» и «Ненормальным Микеланджело». Его волосы оставались густыми, блестящими и черными, лишь на висках появилась седина.

Красивое лицо было гладким и моложавым, без морщин на лбу. От крыльев носа спускались две бороздки, проложенные улыбкой, и в уголках глаз появились «гусиные лапки», но Акблома это не старило. Совсем наоборот – создавалось впечатление, что хотя в своей жизни он не избежал страданий, но гораздо больше в ней было удовольствий.

Самым привлекательным в Акбломе были его глаза. Они обращали на себя внимание и на фотографии, которую Рой нашел в доме Спенсера в Малибу, и на других фотографиях, появлявшихся в газетах и журналах шестнадцать лет назад. Сейчас у него исчезло то выражение надменности, которое Рой смог разглядеть на старой темной фотографии. Может, он просто его придумал. Теперь на лице Акблома читалась спокойная уверенность. И полностью отсутствовала угроза, которую всегда можно разглядеть на фотографии любого человека, о котором вы знаете, что он преступник.

11

Vanishment – букв, «исчезновение» (англ.).