Черные реки сердца - Кунц Дин Рей - Страница 79

Рой не хотел верить, что эта женщина объявилась здесь, в пустыне, потому что, допуская это, он испытывал еще большее замешательство.

– Значит, вы утверждаете, что он кого-то позвал мысленно и она явилась откуда-то, чтобы вытащить его?

Тавелов не был задет сарказмом Роя:

– Кроме крыс, в этой пустыне никто не живет, тут нет ни телефонов, ни электричества. Кое-где есть, конечно, но в радиусе двадцати миль мне о таком неизвестно. А может быть, кто-то путешествовал здесь, в стороне от дорог, для собственного развлечения.

– В бурю?

– Буря уже кончилась. В конце концов, в мире полно дураков.

– И этот кто-то просто наткнулся на «Эксплорер». Во всей этой огромной пустыне.

Тавелов пожал плечами:

– Мы нашли машину. А дальше – ваше дело.

Вернувшись обратно к каменным стенам шлюза, вглядываясь в далекое русло реки, Рой сказал:

– Кем бы она ни была, она въехала в русло с юга и выехала тоже с юга. Можем мы проследовать по этим неясным следам?

– Да, можете – на протяжении, должно быть, четырехсот ярдов они хорошо различимы, затем еще ярдов двести еле видны, потом исчезают. Ветер замел их. В других же местах почва слишком твердая, чтобы на ней оставались следы.

– Ладно, мы проедем дальше, поищем, может быть, след снова появится.

– Мы уже пытались, пока ждали вас.

Тавелов сделал акцент на слове «ждали».

Рой сказал:

– Мой чертов пейджер сломался, и я не знал этого.

– Пешком и на вертолете мы можем хорошо все рассмотреть во всех направлениях от южного берега старого русла. Три мили на восток, три на юг, три на запад.

– Хорошо, – сказал Рой, – расширим поиски. Пройдите шесть миль, посмотрите, может быть, вы снова наткнетесь на след.

– Это будет пустая трата времени.

Рой подумал о Еве, какой она была прошлой ночью, и это воспоминание придало ему силы сохранять спокойствие, улыбаться и разговаривать с характерной для него любезностью.

– Возможно, это будет потеря времени, возможно. Но, я полагаю, мы в любом случае должны попробовать.

– Поднимается ветер.

– Может быть.

– Определенно поднимается. Все заметет.

Совершенство на черном резиновом матрасе.

Рой сказал:

– Тогда попытаемся опередить его. Вовлечем в поиски больше людей, еще один вертолет и прочешем по десять миль в каждом направлении.

Спенсер не бодрствовал. Но и не спал. Он был как пьяный, балансирующий между двумя состояниями.

Он слышал, как бормочет что-то, но не мог осознать смысла своих слов, потому что еще пребывал во власти лихорадочной суетливости. Определенно в том, что он должен был сказать кому-то, заключалось нечто существенное – хотя что это была за жизненно важная информация и кому он должен был передать ее, от него ускользало.

Он открыл глаза. Расплывчатое видение. Он моргнул. Скосил взгляд. Он не мог разглядеть достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, стоит день или свет идет от лампы Кольмана.

Как всегда, увидел Валери. Достаточно близко, чтобы даже в его состоянии узнать ее. Иногда она обтирала его лицо влажным платком, иногда меняла прохладный компресс на его лбу. Иногда она просто наблюдала за ним, и он ощущал ее беспокойство, хотя не мог отчетливо разглядеть выражение ее лица.

Однажды, когда он выплыл из своей темноты и пытался разглядеть что-то сквозь все искажающие озера, которые словно заполнили его глазницы, Валери сидела отвернувшись, поглощенная чем-то. За нею, скрытый камуфлированным тентом, стоял «Ровер» с выключенным мотором. Спенсер услышал знакомый звук: слабый, но безошибочный «тик-тик-тик», производимый опытными пальцами, летающими по клавиатуре компьютера. Странно.

Время от времени она разговаривала с ним. Это бывало в те моменты, когда он мог немного сосредоточить свое сознание и бормотать что-то, хоть наполовину понятное, хотя он по-прежнему часто впадал в забытье.

Однажды он очнулся и услышал, как спрашивает:

– ...Как вы нашли меня... где-то здесь... между ничто и нигде?

– "Жучок" в вашем «Эксплорере».

– Таракан?

– Другой вид «жучка».

– Паук?

– Электронный.

– "Жучок" в моем фургоне?

– Правильно. Я поставила его там.

– ...Вы имеете в виду... передатчик? – спросил он озадаченно.

– Что-то вроде передатчика.

– Но почему?

– Потому что вы следовали за мной к моему дому.

– Когда?

– Во вторник вечером. Нет смысла отрицать это.

– Ах да. Вечер, когда мы встретились.

– У вас это звучит почти романтично.

– Для меня так и было.

Валери промолчала. Наконец произнесла:

– Вы шутите?

– Вы мне сразу понравились.

Она снова замолчала, потом сказала:

– Вы пришли в «Красную дверь», заболтали меня, выглядели приятным завсегдатаем, а потом последовали за мной до дома.

Значение ее откровения доходило постепенно, но затем Спенсера медленно стало охватывать изумление.

– Вы заметили?

– Вы действовали неплохо. Но, если бы я не умела распознавать «хвост», я была бы мертва давным-давно.

– А «жучок»... Как?

– Как я поставила его? Вышла через заднюю дверь, когда вы сидели в вашем фургоне на противоположной стороне улицы. А потом какой-то автомобиль появился на улице и остановился в квартале от вас, дождался, пока вы уехали, а потом последовал за вами.

– Последовал за мной?

– А вы и простачок...

– Последовал за мной? В Малибу?

– Последовал за вами в Малибу.

– А я и не видел. Я ничего не заметил.

– Вы не ожидали, что за вами будут следить.

– Господи...

– И там я открыла заднюю дверцу, дождалась, чтобы никакие огни не освещали вашу кабину...

– Господи!

– И укрепила передатчик, работающий от батареек, под багажником вашего фургона.

– У вас случайно нашелся передатчик?

– Вы бы изумились, если бы узнали, какие у меня есть случайные вещи.

– Теперь уже не изумился бы.

Хотя Спенсер не хотел покидать ее, Валери стала растворяться и исчезла в тени. А он снова погрузился в темноту внутри себя.

Позднее, когда он опять выплыл, Валери расхаживала перед ним. Он услышал, как его собственный голос произнес с изумлением:

– "Жучок" в моем фургоне!

– Я хотела знать, кто вы такой, почему следуете за мной. Я понимала, что вы не один из них.

Он слабо сказал:

– Из людей Таракана?

– Правильно.

– Но мог быть одним из них.

– Нет, потому что вы бы вышибли мои мозги сразу же, как только оказались бы рядом.

– Они недолюбливают вас, да?

– Не слишком любят. Поэтому я и размышляла, кто вы.

– Теперь вы знаете.

– Не совсем. Вы – тайна. Спенсер Грант.

– Это я-то тайна! – Он засмеялся. Когда он смеялся, боль пронизывала всю голову, но он все равно смеялся. – Во всяком случае, вы знаете мое имя.

– Конечно. Разумеется, раз вы мне его сказали.

– Оно настоящее.

– Конечно.

– Законное имя. Спенсер Грант. Гарантирую.

– Может быть. Но кем вы были до того, как стали полицейским, до того, как поступили в университет Лос-Анджелеса, и еще раньше, когда служили в армии?

– Вы все узнали обо мне.

– Не все. Только то, что вы оставляли в разных записях. Только то, что нашел бы всякий, кто хотел этого. Когда вы следовали за мной до моего дома, вы встревожили меня, поэтому я начала выяснять, кто вы такой.

– Из-за меня вы съехали из бунгало.

– Потому что не знала, кто вы, черт возьми. Но я поняла, что если вы смогли найти меня, то и они смогут. Снова.

– И они сделали это.

– Уже на следующий день.

– Так что, когда я напугал вас... я спас вас.

– Можете это так рассматривать.

– Если бы не я, вы бы там остались.

– Возможно.

– Тогда бы эта команда обрушилась на вас.

– Может быть.

– Похоже, что-то подобное должно было произойти.

– Но что вы делали там? – спросила она.