Фантомы - Вудс Стюарт - Страница 51

И тут, к его удивлению, между яхтой и линией прибоя появилась ярко-желтая небольшая лодка с подвесным мотором. На ее борту в эту отвратительную погоду находились четверо молодых людей, которые обернулись, заметив яхту, а двое стали что-то показывать и кричать рулевому. Моторка помчалась к яхте, подпрыгивая на все еще внушительных волнах. Ли хотелось верить, что рулевой знает, что делает. Приблизившись, лодка замедлила ход и стала крутиться с подветренной стороны яхты, ярдах в десяти. Один из парней крикнул что-то, удивительно похожее на шведские слова. Ли помотал головой.

— Я не понимаю! — крикнул он в ответ. — Вы говорите по-английски? По-французски?

— Да, я говорю по-английски, — отозвался молодой человек. Я вижу, у вас трудности. Мы отбуксируем вас к докам. У вас есть канат?

— Да, — отозвался Ли. — Одну минуту.

Он прошел вперед, отвязал якорь и бросил вертповальный трос одному из парней, который закрепил его на корме моторки и подал сигнал готовности. Канат натянулся, а Ли вернулся в кокпит, чтобы управлять яхтой, идущей в кильватере моторного суденышка. Ему повезло, что он наткнулся на говорящих по-английски, и при этом не военных или полицейских, надо полагать. Он сомневался, чтобы представители власти раскатывали в таких вот желтых прогулочных лодках. Может, удастся обсудить, как ему выбраться отсюда. Если размотать трос с винта, он сможет вернуться в шведские воды, а может, и на Готланд, если хватит горючего.

Лодка часа полтора или около того буксировала яхту на юг, вдоль берега, затем начала поворачивать в узкий пролив, похожий на вход в большую гавань. Оказавшись в проходе, они тут же повернули на север и вышли на середину залива. Туман оседал, и Ли мог уже видеть, что чем дальше, тем водная поверхность становилась уже. Через пару миль показался небольшой лес мачт, и они направились к похожему на портовый бассейну с причалами. Он закрепил канат и достал из рундука на корме кранцы, накрыв ими корму и нос. Когда они приблизились к ближайшему понтону, он увидел пару дюжин небольших, стоящих пришвартованными яхт, а еще два других молодых человека стояли там, ожидая, когда им бросят концы. Моторка замедлила ход, и Ли подвел яхту вплотную к понтону и бросил линь мужчинам.

Из моторки выпрыгнул тот самый молодой человек, который с ним разговаривал, и подбежал к нему.

— Пожалуйста, оставайтесь на борту вашего судна. Я должен поговорить с моим... боссом и получить его инструкции.

— Хорошо, — отозвался Ли. — А я как раз пойду приготовлю себе кофе.

Он глянул на тех двух, что приняли концы.

— Не желаете ли кофе?

Они с интересом оглядели его и яхту, но ничего не сказали. Наверное, не говорят по-английски, подумал он.

Ли ушел вниз и поставил чайник. Ожидая, пока вода закипит, он поглядывал через голубоватого оттенка плексиглас камбузного иллюминатора. Он мог смотреть наружу, а эти мужчины не могли видеть, что творится внутри. Но смотреть, казалось, было особенно не на что. Справа от бассейна тянулся небольшой пляж, у которого немало людей упражнялось в управлении небольшими яликами. За доками вставала суша, и он видел скопление современно выглядящих зданий на большой, поросшей травой наклонной поверхности. Все это походило на лагерь небольшого колледжа. Правда, эти молодые люди выглядели немного старовато, чтобы быть студентами, но кто знает? Он надеялся, что они не вызовут копов или еще хуже, КГБ. Он знал, что КГБ отвечает за международную безопасность Советского Союза и охраняет границы. И тут до него вдруг дошло, что сам-то он знает уж слишком много, как о КГБ, так и о ЦРУ. И ему лучше начать думать о том, что сказать «боссу», чтобы не выдать себя.

Правду, тут же решил он. Во всяком случае, большую ее часть. Если уж вести разговоры о том, как ему выбраться отсюда, то лучше не упоминать о Вашингтоне и о его работе на сенатора Карра в сенатском комитете по разведке. А то эти разговоры доведут до разбирательства с высокими инстанциями, а ему бы не хотелось вступать в беседу ни с какими властями, особенно с КГБ. А то этим людям будет интересно все, что он знает. Например, он слишком много знал о финансировании и операциях Центрального Разведывательного Управления; он знал имена и должности большинства ключевых фигур из этого аппарата; и разумеется, он был очень хорошо знаком с главой советского отдела директората разведки; ведь у него же с ней в Копенгагене через три дня назначена встреча. Чайник начал посвистывать.

Он приготовил себе немного растворимого кофе, но вдруг показалось слишком жарко, чтобы пить его. Он и так уже был потным. Он скинул защищающую его от холодной погоды куртку и отер лоб, глубоко дыша, чтобы успокоиться. Он подумал, не добавить ли в кофе немного бренди, но решил, что не стоит. Выпив, он становится чересчур разговорчивым. Голова должна оставаться ясной, а он будет тем, кто есть, с небольшими умолчаниями — безвредный яхтсмен, не готовый к потере мачты и настолько тупой, что, запуская двигатель, даже не посмотрел, не свисает ли за борт какой-нибудь канат. Он с сожалением хмыкнул. Уж эту-то роль будет нетрудно играть.

Он посмотрел на лагерь над лагуной и увидел белый карт для гольфа, везущий двух мужчин с холма к пристани. Карт остановился у бассейна, и те двое мужчин пошли к яхте в сопровождении молодого человека в куртке, ходившего за боссом. Ли отставил чашку с кофе и выбрался в кокпит. Двое мужчин остановились на причале и тщательно осмотрели судно. Один был стройный, лет за пятьдесят, в очках, с начинающими седеть рыжими волосами; другому было под сорок, повыше, с густыми, темными, но уже полуседыми волосами, довольно красивый. Ли подумал, что есть в нем что-то странно знакомое, но отбросил эту мысль. Ну откуда у него в Латвии знакомые?

Более высокий мужчина закончил осматривать лодку, затем повернулся и обратился к Ли, очевидно, на русском языке. Ли ответил ему непонимающим взглядом. Мужчина заговорил снова, теперь, наверное, по-шведски, подумал Ли.

Ли протянул руки.

— Прошу прощения, — сказал он. — Я говорю только по-английски или по-французски.

— А какой язык ваш родной? — спросил мужчина.

— Английский. Я американец.

— Очень хорошо, будем говорить по-английски, — сказал мужчина. — Разрешите подняться на борт?

— Пожалуйста, поднимайтесь. Спустимся вниз, и там я предложу вам кофе.

— Спасибо, не откажусь, — отозвался он.

Ли вместе с ними спустился вниз.

— Меня зовут Уилл Ли, — представился он.

Они стояли в пространстве между камбузом и столиком для карт, внимательно осматривая яхту.

— Моя фамилия Крамер, — сказал тот, что повыше. — А это мистер Минц.

— Чайник уже горячий, через минуту будет готово. Присаживайтесь, пожалуйста.

Двое мужчин уселись за столом в каюте, продолжая осматривать внутреннее убранство лодки.

— Очень красивая яхта, мистер Ли, — сказал Крамер.

Ли подумал, что у Крамера чисто британский выговор.

— Спасибо, если бы она еще была моя.

— Так владелец не вы? — спросил Минц, впервые заговорив.

— Нет, просто мой лондонский приятель доверил мне перегнать ее с места постройки, в Финляндии, до Копенгагена. Там мой друг заберет ее и пойдет в Англию.

— Понятно, — произнес Крамер. — А как же вы оказались нашим гостем?

Ли принес им кофе, взял карту и показал, как он впервые сбился с курса, потом оказался без мачт, дрейфуя к их берегу.

— Я весьма признателен вашим людям, которые помогли мне утром. Меня могло выбросить на берег.

— Да, это понятно, — Крамер внимательно разглядывал карту, меряя что-то пальцами и сравнивая с масштабной шкалой на полях.

— Послушайте, мистер Крамер, — заговорил Ли, — я прекрасно сознаю, что я непрошеный гость в вашей стране, и я весьма сожалею об этом. И я надеюсь, что, если вы не задержите мою лодку, я постараюсь покинуть ваши воды по возможности быстрее. Если мне будет позволено попросить у вас на время маску для погружения, я освобожу винт от троса, а горючего у меня хватит, чтобы дойти до Швеции. Я надеюсь, что для решения этого вопроса нет необходимости соблюдать излишнюю официальность. Я понимаю, что лодка может быть конфискована, но тогда у меня будут большие трудности с объяснениями с владельцем. Я подозреваю, что страховка не распространяется на нахождение в ваших водах, а это очень дорогая лодка.