Ледяная тюрьма - Кунц Дин Рей - Страница 78

Клод, Франц и я прибыли сюда 23 января.

В первый же нас после прибытия нас дважды назвали «людьми невероятными» — таксист и портье в гостинице. Эх, старина, они не знали и половины подробностей.

Все никак не насытимся солнцем. Но даже я немного загорел.

Кажется мне, что я нашел женщину, о которой мечтал. Имя ее Мейджин. Франца завлекла в баре одна сверхсовременная женщина, из тех, что не желают исполнять «стандартные гендерные роли»[17] как это у них зовется. Выражается это, например, в том, что он старается научиться стать невежливым, то есть не открывать перед нею дверь, если она сама хочет ее открыть. Он, бедняга, совсем измучился с ней, и все равно, они чуть ли не дерутся из-за этой самой двери. Но он старательно учится.

Тем временем Клод постоянно появляется на людях в обществе двадцативосьмилетней блондинки, которая жалуется, что Клод строит из себя героя, и издевается над его французским акцентом.

Мы тут подумываем о новой карьере. Хотим открыть бар на тропическом курорте. Может, и ты с Ритой присоединишься к нам? Мы бы с удовольствием приняли вас в свою компанию. А что? Сиди себе весь день да сбивай коктейли с ромом, только не забывай бокалы бумажными зонтиками накрывать. Маленькими хорошенькими такими кружочками из бумаги. Мы решили, что такая работа стоит всех этих морозов, обморожений, возни с взрывчаткой и подводных сражений не на живот, а на смерть со всякими психопатами. Самое серьезное затруднение, с которым мы тут сталкиваемся, это — повышенная влажность.

Как всегда, Пит.

4

26 января. Париж, Франция

В роскошных апартаментах отеля «Георг Пятый» возле кровати в ведерке со льдом стояла бутылка шампанского «Дом Периньон».

Они обнимали друг друга так крепко, что их тела вырабатывали столько тепла, что его хватило бы для отопления целого полярного форпоста в Арктике на протяжении всей затяжной северной зимы. И вдруг их вспугнул треск, шедший откуда-то неподалеку: источник шума явно находился поблизости. Неделя уже прошла, с тех пор как они были спасены экипажем «Ильи Погодина», но нервы у обоих до сих пор были еще напряжены. Он сел в постели, а она отстранилась от него, и оба поглядели в ту сторону, откуда доносился звук. Но в номере гостиницы, кроме них, никого не было.

— Лед, — сказала она.

— Лед?

— Ну да. Лед. Шевелится в ведерке с шампанским.

Он смотрел на ведерко, стоящее на серебряном подносе, и тут лед зашевелился опять.

— Лед, — повторила она.

Он взглянул на нее. Она улыбнулась. Он ухмыльнулся. Она захихикала, как школьница, а он расхохотался.

К читателям

Ежегодно читатели присылают мне более десяти тысяч писем, и немалая их доля уговаривают меня переиздать кое-какие из моих ранних сочинений, тираж которых давно распродан. Многие читатели идут на нечто большее, чем просто настояния. В письмах попадаются зловещие проклятия вере в шаманство и ссылки на договоры с какими-то париями, которые носят имя Слаш. Другие убеждают меня, что лучше будет, если я сам возьмусь за переиздание своих старых книжек, не то ведь можно и перекроить мою физиономию — я, лично, кстати, не возражал бы против некоторой переделки своего облика, особенно если бы после нее на голове прибавилось бы волос. Есть такие, что грозятся похитить меня и потом заставить пересмотреть воспроизведения и повторы моего «Семейства Партриджей» до тех пор, пока я окончательно не рехнусь от этих бдений по двадцать четыре часа в сутки и не превращусь в полнейшего идиота и не стану буйным сумасшедшим.

Я очарован такой заботой своих читателей, которые так пекутся о моих книжках, что готовы читать все. Я уже пустил в оборот некоторые из вышедших было в тираж своих сочинений, и в их числе такие книги, как «Призрачные огни», «Служители сумерек», «Голос ночи», — все эти книги первоначально публиковались под псевдонимами.

«Ледяная тюрьма» тоже была сначала напечатана под другим названием — «Ледовое узилище» — и под моим псевдонимом — Дэвид Акстон, причем ранний вариант был много короче нынешнего. Я пересмотрел и осовременил все, что относилось в той старой книге к культуре и технике, но старался не устранить ничего из прежнего сюжета и настроения. Наоборот, я пытался сохранить все это, внося лишь мелкие изменения.

Сама эта книга была для меня как бы данью или знаком уважения другому писателю, Алистеру Маклину, мастеру приключенческого романа, все время держащего читателя в напряжении. Среди написанного Маклином есть такие шедевры, как «Пушки острова Наварон», «Куда дерзают взлетать орлы», "Полярная станция «Зебра». Мне как читателю очень нравились эти книги, и первоначальный вариант «Ледяной тюрьмы» написан мной в духе подражания.

Авантюрный роман, держащий читателя в постоянном напряжении («саспенс»), требует прежде всего включения в сюжет ряда неожиданностей, причем по мере развития этого сюжета герои должны сталкиваться со все новыми и все более трудными испытаниями. Сами же персонажи не должны быть слишком уж мудрены, лучше всего, если суть характера понятна сразу. И, конечно, в романах «саспенс» герои куда проще, чем персонажи большинства прочих моих романов.

Как всегда, я пытался возможно точнее передать технические и прочие сопутствующие повествованию подробности — хотя, конечно, что касается писаний про подводную лодку, я даже и думать не смел, чтобы изложить все технологические детали так многословно и с таким блеском, как это характерно для сочинений Тома Клэнси. В приключенческих романах в духе сочинений Маклина подлинностью часто приходится жертвовать ради динамичности.

Надеюсь, что вам понравится этот мой роман, хотя мне хотелось бы думать, что новые мои книги нравятся вам больше. Но как бы то ни было, это — единственное написанное мною сочинение типа «саспенс». Если же кому-то хочется чего-то большего, то мне просто нечего предложить, во избежание опасности быть похищенным теми, кто хотел бы заставить меня заняться повторами «Семейства Партриджей».

Дин Кунц, май 1994 г.

17

«Стандартные гендерные роли» — роли своего пола (мужского или женского).