Лицо в зеркале - Кунц Дин Рей - Страница 95

95

— Я говорил ему, что только идиот мог позволить тебе уйти.

— Я тоже говорила ему, что он идиот.

— Все говорят ему, что он идиот.

— Да? Так, может, нам пора собраться вместе и выработать новую стратегию, раз уж обзывание его идиотом не дает результата? Мне он очень нравится, Рисковый.

— Он никак не может пережить смерть Ханны.

— Но ведь прошло пять лет!

— Когда она умерла, он потерял больше, чем жену. Он потерял цель жизни. Он больше не видит смысла в своем существовании. А должен видеть, потому что иначе человек сам не свой.

— В мире полно сексуальных, умных, успешных парней, которые не увидят смысл жизни, даже если Бог врежет им по физиономии кулаком, а кольцо, надетое на палец Всевышнего, оставит на лбу Его инициалы.

— Это будет старозаветная версия Бога.

— Ну почему я влюбилась в парня, которому нужен какой-то смысл?

— Возможно, потому, что он нужен и тебе. — Эта идея заставила Лауру задуматься, и, воспользовавшись ее молчанием, Рисковый перешел к делу: — Помнишь парня, которого ты помогла ему выследить вчера утром… Рольфа Райнерда?

— Знаменитый волк, — ответила она. — Рольф означает знаменитый волк.

— Рольф означает труп. Ты смотришь новости?

— Я же не мазохистка, не так ли?

— Тогда загляни в сводку убийств. Но не сейчас. Сейчас я хочу, чтобы ты кое-что узнала для меня, для Этана, но неофициально.

— Что тебе нужно?

Рисковый посмотрел на дом: с одной стороны, жилище для дружной семьи, с другой — ворота в ад.

— Владимир Лапута. Сообщи мне, как можно быстрее, не числится ли за ним чего, пусть даже штраф за неправильную парковку, все, что угодно.

***

Вместо того чтобы нажать на спусковой крючок, Корки вытащил ствол изо рта Далтона. Сталь скрипнула о зубы, которые шатались из-за общего истощения организма.

— Смерть от пули будет для тебя слишком легкой, — усмехнулся Корки. — Когда я решу покончить с тобой, я сделаю это медленно… так, чтобы это событие запечатлелось в памяти.

Он отложил пистолет, рассказал Далтону о том, как избавился от тел Ракели и Эмили, достал из соседнего холодильника новую бутыль с раствором для внутривенного вливания.

— Сегодня я кое-кого привезу сюда, — говорил он, готовя капельницу. — Зрителя, который станет свидетелем твоих последних мучений.

На высохшем лице, с кожей, облепившей кости, запавшие глаза следовали за перемещениями Корки по комнате, они более не сверкали ненавистью, их заполнил страх, это были глаза человека, который наконец-то осознал могущество хаоса и понял его величие.

— Это десятилетний мальчик, мой новый проект. Ты удивишься, когда я представлю его тебе.

Поставив на стойку новую бутыль, Корки прошел к шкафчику с лекарствами, достал одноразовый шприц и два маленьких пузырька.

— Я привяжу его к стулу рядом с твоей кроватью. А если он не захочет смотреть, как я убиваю тебя, я оттяну ему веки и приклею их липкой лентой.

***

Лаура Мунвс не нашла преступлений, числящихся за Владимиром Лапутой. Ему даже не выписывали штраф за неправильную парковку. Но, позвонив менее чем через пятнадцать минут, она сообщила Рисковому кое-что интересное.

В отделе расследования грабежей и убийств оставалось открытым дело, в котором фигурировала фамилия Лапута. Активное расследование не велось, речь шла о типичном «глухаре», когда у детективов не было ни улик, ни ниточек, тянущихся к подозреваемым.

Четыре года тому назад женщину, которую звали Джастина Лапута, в возрасте шестидесяти восьми лет, убили в собственном доме. Адрес, указанный в деле, полностью совпадал с адресом дома, за которым в тот момент наблюдал Рисковый.

— И как же она умерла? — спросил Рисковый, не отрывая глаз от дома.

— В компьютер введено не все дело, а резюме. Но здесь указано, что ее забили до смерти каминной кочергой.

Мине Райнерд сначала прострелили ногу, а потом забили до смерти мраморно-бронзовой лампой.

Каминная кочерга. Тяжелая лампа. В обоих случаях убийца хватался за тупое орудие, подвернувшееся под руку. Маловато, конечно, для утверждения, что налицо modus operandi[78], что в обоих случаях убийца один и тот же, но появлялась хоть какая-то зацепка.

— Джастину убили с необычной жестокостью, — продолжила Лаура. — Судебно-медицинский эксперт насчитал от сорока до пятидесяти ударов кочергой.

Убийство Мины Райнерд, по ней, правда, колошматили лампой, было не менее жестоким.

— Кто расследовал то дело? — спросил Рисковый.

— Уолт Сандерленд в том числе.

— Я его знаю.

— Мне повезло. Пять минут тому назад дозвонилась ему на сотовый. Сказала, что сейчас нет времени объяснять, зачем мне это нужно, и спросила, были ли у него в том деле подозреваемые. Он ответил без запинки. Состояние Джастины унаследовал ее единственный сын. Уолт говорит, что он — самодовольный подонок.

— А зовут сына — Владимир, — догадался Рисковый.

— Владимир Ильич[79] Лапута. Преподает в том же университете, где преподавала, пока не ушла на пенсию, его мать.

— Тогда почему он не в местах не столь отдаленных?

— Уолт говорит, что алиби у него оказалось более надежным, чем скафандр высадившегося на Луну астронавта.

Но ведь в этом мире совершенство недостижимо. Вот и стопятидесятипроцентное алиби всегда вызывает подозрение у копа, потому что кажется искусственно созданным, а не естественным.

Дом ждал в дожде, словно живой, несколько освещенных окон казались глазами.

***

В шприц Корки набрал парализующий коктейль, чтобы держать пленника недвижимым, но в ясном уме.

— К рассвету ты будешь мертв, как Ракель и Эмили, а потом это будет комната мальчика, его кровать.

Он не стал вводить Вонючке ни снотворное, ни галлюциноген. Не хотел, чтобы к полуночи, когда он вернется, Далтон спал или грезил. Этому мерзкому человеку предстояло в полном сознании испытать тончайшие нюансы давно спланированной для него смерти.

— Я многому научился за время нашего общения. Корки вогнал иглу шприца в трубку, идущую от капельницы к руке Далтона.

— У меня появилось много хороших идей, интересных идей.

Большим пальцем он медленно нажимал на поршень, выдавливая содержимое шприца в питательный раствор, поступающий из бутыли.

— И мальчика в этой комнате ждут примерно те же испытания, только более яркие, более шокирующие.

Когда шприц опустел, Корки выдернул иглу из трубки, бросил его в мусорное ведро.

— В конце концов, весь мир будет смотреть видеопленки, которые я буду рассылать. Мои малобюджетные фильмы ждет потрясающий успех, их, не отрываясь, будут смотреть миллионы людей.

Шатающиеся зубы Вонючего сырного парня уже начали стучать. По какой-то причине, от этого парализующего коктейля его начинала бить дрожь.

— Я уверен, что и мальчик будет в восторге, получив свою первую звездную роль. Зрителей у него будет больше, чем у его отца.

***

Буря теряла силу, ветер утихомирился, дождь, правда, продолжался. Улицу начало затягивать туманом, словно фонари высвечивали в воздухе холодное дыхание прячущейся за облаками луны.

Составив первое впечатление о человеке, с которым ему предстояло иметь дело, Рисковый сидел в машине, раздумывая над тем, как же все-таки увидеться с Владимиром Лапутой лицом к лицу.

Зазвонил мобильник. Ответив, Рисковый сразу узнал голос, поскольку слышал его совсем недавно, на улице, и принадлежал он призраку.

— Я — хранитель Этана, не твой, не Эльфрика. Но, если я его спасу, если смогу спасти, а ты или мальчик погибнете, толку от этого не будет.

Обычно Рисковый не лез за словом в карман, а тут онемел. Раньше он никогда не говорил с призраком. И не хотел начинать.

— Он будет винить себя в вашей смерти, — продолжил Уистлер. — И тень на его сердце станет темнотой, в которую он погрузится. Не ходи в этот дом.

вернуться

78. Modus operandi — способ действия (лат.)

вернуться

79. Должно быть, Дин Кунц рассчитывал на перевод книги на русский. Уж мы-то знаем, что Владимир Ильич — идеальное имя для воина хаоса