Мистер убийца - Кунц Дин Рей - Страница 75

С момента, когда БМВ свернул на магистраль триста девяносто пять, где движение было не сильным, машина ехала со скоростью шестьдесят – шестьдесят пять миль в час, хотя дорога позволяла и большую скорость. А он движется со скоростью семьдесят пять – восемьдесят миль в час. Он должен добраться до Маммот-Лейкс между двумя часами и двумя с четвертью, на тридцать – сорок минут раньше самозванца. Это даст ему время рассказать своим родителям о злых намерениях человека, который маскируется под их сына.

Дорога сворачивает на северо-запад и проходит через долину под названием Индиан-уэллз, а горы Эль-Пассо остаются южнее. Миля за милей, его сердце едва не выпрыгивает из груди от радости скорого воссоединения со своими мамочкой и папой, с которыми его так жестоко разлучили. У него болят руки от желания обнять их и почувствовать их любовь, их бесконечную ласку, их неумирающую и совершенную любовь.

Служебный вертолет "Бель Джей-Рэнджер", на котором находились Ослетт и Клокер, направлялся в Маммот-Лейкс. Он принадлежал кинематографической студии, которая была филиалом "Системы". Сиденья из телячьей кожи, медные ручки, стены, обитые изумрудно-зеленой кожей ящерицы, – все вместе создавало атмосферу даже более шикарную, чем та, которая ощущалась в пассажирском отделении самолета "Лир". Видеотека также предлагала более развлекательную коллекцию фильмов, чем та, которая имелась на борту самолета, включая такие последние фильмы, как "Репортер из Голливуда" и "Ежедневное разнообразие", плюс последние издания журналов "Премьер", "Роллинг стоун", "Мама Джонс", "Форбз", "Фочн", "Джи Кью", "Шпион", журнал экологического общества и "Хорошего аппетита".

Чтобы занять себя во время полета, Клокер вынул еще один роман из серии "Звездный трек", который купил в киоске Отеля "Ритц-Карлтон" после того, как они выписались из него. Ослетт был убежден, что наличие такой фантастической литературы в изысканных и элегантных магазинах пятизвездочного отеля, где, строго говоря, все было предназначено для образованных и сильных мира сего, а не только богатых, могло служить тревожным знаком неизбежной деградации общества.

Пока вертолет летел над Национальным парком королевского каньона, вдоль западной стороны Сьер-ры-Невады, постепенно приближаясь к великолепным по красоте горам, Ослетт то и дело переходил то к одной стороне вертолета, то к другой, не желая пропустить величественного зрелища. Огромные просторы под ним были настолько малонаселенными, что у него едва не сработало инстинктивное отвращение к открытым пространствам и сельским пейзажам, но земля так быстро менялась каждую минуту, открывая все более красивые виды, что скучать ему было некогда. Более того, вертолет летел гораздо ниже, чем "Лир", и Ослетт даже чувствовал движение вперед. Внутри вертолета было более шумно. Кроме того, пассажиров трясло в нем гораздо сильнее, чем в самолете, что ему тоже нравилось.

Дважды он пытался обратить внимание Клокера на чудеса за иллюминатором, но в обоих случаях великан лишь бросал мимолетный взгляд вниз, а потом, без комментариев, снова утыкался в книжку под названием "Шестигрудые амазонки планеты Слайм".

– Что там такого в этой книге интересного? – наконец не выдержал Ослетт, садясь в кресло напротив Клокера.

Прочитав до конца абзац и только потом взглянув на Ослетта, Клокер ответил:

– Я не смогу сказать вам.

– Почему?

– Потому что после того, как я расскажу о том, что интересного в этой книге, вам уже будет неинтересно.

– А что это означает? Клокер пожал плечами.

– Не думаю, что вам понравится.

– Я ненавижу романы, всегда не любил, особенно научную фантастику и подобный вздор.

– Вот именно.

– А что сейчас означают твои слова?

– Только то, что вы подтвердили мою мысль – вам не нравятся подобные книги.

– Естественно.

Ослетт снова пожал плечами.

– Вот именно.

Рукой указывая на книгу, он сказал:

– Как ты можешь читать эту чепуху?

– Мы существуем в разных вселенных, – ответил Клокер.

– Что, что?

– В вашей Иоган Гутенберг (Гутенберг Иоганн (1399-1468) – создатель способа книгопечатания. – Ред.) придумал, как печатать книги.

– Кто-кто?

– У вас самый, наверное, известный человек по имени Уильям Фолкнер (Фолкнер Уильям (1897-1962) – видный американский писатель, лауреат Нобелевской премии. – Ред.) был виртуозом игры на банждо.

Чертыхаясь, Ослетт сказал:

– Ничего не могу понять в этой тарабарщине.

– Вот именно, – ответил Клокер, и вновь обратил свое внимание на рассказ под названием "Кирк и Спок влюблены", или как еще это эпическое творение называется.

Ослетт готов был его убить. На этот раз в криптограммах Клокера он почувствовал едва заметное, но явное неуважение. Ему хотелось сорвать с него его нелепую шляпу и поджечь ее, вместе с утиными перьями и всем остальным, выхватить книжку из его рук и разорвать на мелкие кусочки, а потом выпустить в него всю обойму из девятимиллиметрового автомата, вплотную прижав дуло к груди Клокера.

Вместо этого он повернулся к иллюминатору, чтобы немного успокоиться красотой горных пиков и лесов, над которыми они пролетали со скоростью ста пятидесяти миль в час.

А над ними двигались на северо-запад облака. Пухлые и серые, они оседали на горных вершинах; и напоминали караван дирижаблей, летящих над горами.

Во вторник в час десять минут на взлетном поле в Маммот-Лейксе их встретил представитель "Системы", которого звали Ален Спайсер. Он ждал их на бетонной площадке рядом с ангаром из бетонных блоков и ребристого железа.

Хотя он и знал их настоящие имена и был не ниже Питера Уаксхилла рангом, одет он был не так безукоризненно, был не таким учтивым и вальяжным, как тот джентльмен, который инструктировал во время завтрака в отеле. И в отличие от крепыша Джима Ломакса из аэропорта Джона Уэйна, с которым они встречались прошлой ночью, он не предложил им поднести их багаж до зеленого "форда-эксплорера", который в ожидании стоял на автостоянке позади ангара.

Спайсеру было пятьдесят лет. Он имел рост пять футов десять дюймов и вес сто шестьдесят фунтов. Седые волосы были коротко подстрижены. Лицо жесткое, а глаза спрятаны за темными очками, хотя небо было затянуто облаками. Был одет в военные бутсы, брюки цвета хаки, такую же рубашку и потрепанный кожаный пиджак с многочисленными карманами на молниях. Его напряженная поза, дисциплинированные манеры и отрывистая речь выдавали в нем отставного, а может быть, просто уволенного армейского офицера, который не желал менять ни привычек, ни поведения, ни манер одеваться, свойственных военному службисту.

– Вы неподходяще одеты для Маммота, – резко сказал Спайсер, когда они шли к "эксплореру". Дыхание белыми клубами вырывалось из его рта. Ослетт непроизвольно передернул плечами.

– Сьерра-Невада, – ответил Спайсер, находится на высоте восьми тысяч футов над уровнем моря, причем сейчас декабрь. Не сезон для пальм и пляжных юбок.

– Я знал, что будет холодно, но не так сильно.

– Отморозите еще себе задницу, – пошутил Спайсер.

– У меня свитер теплый, – оборонительно ответил Ослетт. – Он кашемировый.

– Вам повезло, – сказал Спайсер.

Он поднял багажную дверцу "эксплорера" и отошел в сторону, давая им возможность сложить в машину вещи.

Спайсер сел за руль. Ослетт уселся рядом. Клокер устроился на заднем сиденье и возобновил чтение "Газовых бурь с Ганимеда".

По дороге из аэропорта в город Спайсер молчал потом произнес:

– Думаю, сегодня впервые за сезон выпадет снег.

– Зима – мое любимое время года, – ответил Ослетт.

– Может случиться, вам вовсе не понравится, когда задница замерзнет, а ваши замечательные оксфордские ботинки задубеют и станут похожи на голландские деревянные башмаки.