Мистер убийца - Кунц Дин Рей - Страница 82

Его отец встает с кресла. Встает как-то нерешительно. Руки висят по бокам.

– Марти! Ты пришел к нам за помощью, мы готовы помочь. Бог, свидетель, что мы хотим помочь тебе, но мы не сможем помочь, если ты нам не позволишь.

Отняв руки от лица, со слезами, текущими по щекам, его мать говорит:

– Пожалуйста, Марти, пожалуйста.

– Никто не застрахован от ошибок, – добавляет отец. . – Если – это наркотики, – говорит мама сквозь слезы, обращаясь больше к отцу, чем к нему, – мы с этим справимся, дорогой, мы сумеем с этим справиться, мы найдем тебе врача.

Мир, заключенный в стеклянном шаре – такой красивый, мирный, вечный – в котором он прожил бесценные мгновения с тех самых пор, когда его мать раскрыла ему свои объятия на пороге дома, сейчас внезапно разбивается. Уродливые кривые трещины, как шрамы, появляются на его поверхности. Мирная, ясная атмосфера этого краткого рая с шипением выходит из шара, впуская отравленный воздух ненавистного мира, в котором существование требует бесконечной борьбы против безнадежности, одиночества и непонимания.

– Не поступайте со мной так, – умоляет он. – Не предавайте меня. Как вы можете поступать со мной так? Как вы можете быть против меня? Я же ваш сын.

Отчаяние сменяется злобой.

– Ваш единственный сын. Злость перерастает в ненависть.

– Мне нужна помощь. Мне нужно. Неужели вы не видите? – Он дрожит от ярости. – Неужели вам все равно? Неужели у вас нет сердца? Как вы можете быть такими ужасными, такими жестокими? Как вы смогли допустить, чтобы все кончилось так плохо?

На станции техобслуживания в Бишопе они остановились, чтобы купить цепи на колеса. Им пришлось заплатить и за то, чтобы здесь же их нацепили на БМВ. Калифорнийский дорожный патруль рекомендовал, но не требовал, чтобы все транспортные средства, направляющиеся в Сьерра-Невада были оснащены цепями.

Дорога Триста девяносто пять разделилась и пошла на запад от Бишопа. Несмотря на значительный подъем, они быстро проехали Рованну и Кроули-Лейк, потом миновали залив Мак-Ги и Конвект-Лейк и переехали на дорогу Двести три немного южнее Каза-Диабло-Хот-Спрингз.

Каза-Диабло. Дом Дьявола. Никогда раньше Марти не обращал внимания на смысл этого названия.

Теперь все казалось предзнаменованием. Когда они добрались до Маммот-Лейкс, – пошел снег.

Пушистые снежинки напоминали кружевные звездочки. Они падали в таком количестве, что, казалось, пространство между небом и землей было заполнено снегом. Они сразу же облепили все кругом, и ландшафт преобразился.

Не останавливаясь, Пейдж проехала через Маммот-Лейкс и свернула на юг в сторону Лейк-Мери. На заднем сиденье Шарлотта с Эмили были так поглощены созерцанием снегопада, что на время не нуждались, чтобы их развлекали.

К востоку от гор небо было серо-черным и все в тучах. Здесь, в самой ветреной части Сьерра, оно напоминало глаз циклопа с молочной катарактой.

В месте съезда с дороги Двести три росли сосны самая высокая из которых носила следы удара молнии десятилетней давности. Молния не только повредила сосну, но и послужила причиной ее необычной формы. Теперь сосна возвышалась на дороге зловещей башней.

Снежинки стали меньше, но снег усилился, подгоняемый северо-восточным ветром. После игривого начала снегопад грозил превратиться в настоящую бурю.

Петляя между горными долинами и лесами – последних было больше, чем первых – дорога круто шла вверх и тянулась мимо огороженных частных владений площадью в сто акров, которые находились справа от нее. Этот участок был куплен одиннадцать лет назад Пророческой церковью Вознесения, которая была сектой и проповедовала учения преподобного Джонатана Кейна, считавшего, что все верующие скоро окажутся на небе, а на земле останутся только некрещеные и плохие люди, чтобы на себе испытать в течение тысячелетий ужасы войны и Ада прежде, чем настанет последний, Судный день.

Как потом выяснилось, Кейн оказался растлителем малолетних, который видеокамерой снимал то, что делал с детьми членов своей секты. Он попал в тюрьму, две тысячи его последователей рассеялись кто куда, унося в душе разочарование и боль от предательства, а земля со всеми своими строениями была арестована почти на пять лет.

Некоторые фантазии бывают разрушительными.

Сплошной забор с колючей проволокой наверху был в некоторых местах сломан. Вдали над деревьями возвышался шпиль церкви. Внизу находились покатые крыши ряда строений, в которых верующие спали, принимали пищу. И ждали, когда вознесутся на небо с помощью Всевышнего. Шпиль остался нетронутым, но в зданиях под ним уже недоставало многих дверей и оконных рам, они стали прибежищем крыс, енотов и опоссумов, утеряли былую красоту и поросли мхом забвения. Иногда разрушения наносила и человеческая рука. Но основное дело сделали снег и ветер, как будто Господь Бог, оскорбленный в лучших чувствах, вынес приговор церкви Вознесения.

Хижина находилась тоже справа от узкой лесистой дороги, сразу после огромных владений распавшейся секты. От дороги ее отделял грязный проселок, и была одной из множества подобных убежищ, разбросанных на близлежащих холмах, размером в акр или чуть больше.

Они остановились около хижины и – вышли из БМВ. Их окружали древние огромные ели, голубые, вековые сосны, а в морозном воздухе висел смолистый запах. Земля была покрыта высохшими иголками и несметным количеством сосновых шишек. Снег лежал только между деревьями, а в некоторых местах уже и под ними, пробившись через бреши в ветках.

Марти направился к сараю позади хижины. Дверь была заперта на задвижку. Внутри, справа от входа, у самой стены был спрятан запасной ключ, плотно завернутый в пластиковый мешок и на дюйм присыпанный землей.

Когда Марти вернулся к хижине, Эмили, согнувшись пополам, обходила вокруг большого дерева, внимательно рассматривая свалившиеся с него шишки. Шарлотта исполняла танец дикаря на открытой поляне между деревьями, где широкий круг снега казался пятном света от прожектора на сцене. . – Я – Снежная королева! – запыхавшись, сообщила Шарлотта, продолжая кружиться и прыгать. – Я повелеваю зимой! Я могу приказывать, чтобы падал снег. Я могу сделать мир ярким, белым и красивым!

Когда Эмили набрала полные руки сосновых шишек, Пейдж сказала:

– Дорогая, ты ведь не собираешься нести их в дом?

– Я хочу что-нибудь из них сделать.

– Но они грязные.

– Они красивые.

– Они красивые, но грязные, – настаивала Пейдж.

– Я буду играть с ними здесь.

– Снег, падай! Ветер, дуй! Снег, лети, вертись и прыгай! – продолжала командовать танцующая Снежная королева, когда Марти поднялся по деревянным ступенькам и открыл входную дверь.

В то утро девочки надели джинсы и шерстяные свитера, чтобы не замерзнуть в Сьерра, а поверх на них были надеты еще и теплые куртки, а также варежки. Им хотелось побыть на улице и поиграть немного. Но даже если бы на них были высокие сапоги, гулять было нельзя. В этот раз хижина служила не просто местом отдыха, а являлась их убежищем, которое, быть может, им придется превратить в укрепленную крепость, а окружавший их лес мог со временем грозить им чем-то более опасным, чем, скажем, волки.

Внутри дома чувствовался запах смолы и было еще холоднее, чем на улице за его стенами.

Поленья уже лежали в камине, а запасные дрова были сложены по одну сторону широкого и глубокого очага. Они решили разжечь огонь попозже. Чтобы в хижине поскорее стало тепло, Пейдж обошла комнату за комнатой, включая подряд все электрические батареи, установленные у стен.

Встав у одного из передних окон и глядя через стекло входной двери вдоль проселка на окрестную дорогу, Марти взял в руки сотовый телефон, который захватил из машины, и решил попытаться дозвониться до родителей в Маммот-Лейкс еще раз.

– Папочка, – обратилась к отцу Шарлотта, когда он стал набирать номер. – Я только что подумала – а кто будет кормить Шелдона, Боба, Фреда и остальных у нас дома, пока мы не вернемся?