Слуги сумерек - Кунц Дин Рей - Страница 77

Глава 61

Крик заставил Кристину вскочить и броситься из их каменного мешка, мимо угасавшего костра, на тропу.

Она посмотрела вверх, туда, где должен быть гребень хребта. Разумеется, она ничего не смогла разглядеть. Слишком далеко. Мешали снег и деревья.

Крик завис в воздухе. Боже, это было что-то страшное.

Даже несмотря на расстояние, заглушаемый лесом, крик был чудовищен, крик боли и ужаса, от которого кровь стыла в жилах. Кристина поежилась, отнюдь не от холода.

Похоже, это кричал Чарли.

Нет. Она просто давала волю воображению. Это мог быть кто угодно. Крик был слишком далеким и заглушенным, чтобы можно было сказать наверняка, чей он.

Он продолжался полминуты, может, чуть дольше.

Кристине эти секунды показались часами. Кто бы это ни был, он словно выворачивал собственную душу, и ей самой хотелось кричать вместе с ним. Потом крик стих и погас совсем, словно тому, от кого он исходил, уже недоставало сил, чтобы озвучить свою агонию.

Чубакка вышел из пещеры и задрал голову, устремив взгляд на вершину хребта.

Опустилась тишина.

Кристина ждала.

Ни звука. Ничего.

Она вернулась в нишу, где по-прежнему в ступоре сидел Джой, и взяла ружье.

Это было серьезно. Пуля угодила в плечо. Рука онемела, и он не мог пошевелить пальцами. Чертовски серьезно. Ему повезет, если он останется жив, об этом можно будет судить, только сняв куртку и осмотрев рану, или это станет понятно само собой, когда он начнет отключаться.

Стоит на таком холоде потерять сознание, смерть будет неминуема – неважно, придут фанатики прикончить его или нет.

Поняв, что его ранили, Чарли заорал, но не оттого, что боль была нестерпимой (собственно, боли как таковой еще не было), и не оттого, что он был испуган (хотя он был действительно страшно испуган), а потому, что хотел, чтобы подстреливший его человек знал о его ранении. Он кричал так, как может кричать человек, увидевший собственные внутренности, вываливающиеся из раны в животе, кричал так, как если бы знал, что умирает; он одновременно перевернулся на спину, распластался на снегу и подальше оттолкнул от себя винтовку, от которой теперь, когда одна рука больше не действовала, было мало проку. Он расстегнул куртку и вытащил оружие из наплечной кобуры – револьвер. Здоровой рукой подсунул оружие под себя, чтобы скрыть его. Левая рука была безжизненно откинута в сторону, ладонью кверху. Он начал перемежать крик отрывистым тяжелым хрипом; затем постарался кричать чуть тише, в то же время прибавив стонов. Наконец он затих.

На какое-то мгновение ветер, словно принимая сторону Чарли, прекратился. Горы сковала мертвая тишина.

За скрывающими его валунами он различил движение.

Стук башмаков по голому камню. Несколько быстрых шагов. Напряженная тишина. Еще несколько шагов.

Чарли рассчитывал на то, что стрелявший в него окажется любителем, как и тот тип с автоматом. Профессионал, обойдя гранитные глыбы, станет стрелять, тогда как дилетант скорее будет склонен поверить в его крики, начнет праздновать завершение охоты и тем самым обезоружит себя.

Шаги. Ближе. Совсем рядом.

Чарли широко распахнул глаза и уставил взгляд в свинцовое небо над ним. Каменные глыбы вокруг отчасти сдерживали снег, но хлопья его все же падали ему на лицо, на глаза, и Чарли изо всех сил старался не сморгнуть.

Он лежал с отвислой челюстью, сдерживая дыхание, чтобы пар изо рта не выдал его.

Секунда. Пять секунд. Десять.

Еще полминуты, и ему потребуется глотнуть воздух.

Глаза начали слезиться.

Мелькнула мысль, что этот план неудачный. Дурацкий. Он погибнет здесь, надо было придумать что-нибудь получше, поумнее.

Наконец из-за гранитной глыбы появился вояка Спиви.

Глаза Чарли как бы застыли, он притворился мертвым; поэтому он не мог как следует разглядеть незнакомца, видя его только периферийным зрением. Но он чувствовал, что его спектакль имел успех; еще бы – ведь декорации обильно орошала его собственная кровь.

Нападавший, подойдя вплотную, оскалившись, посмотрел на него сверху.

Чарли сконцентрировался на том, чтобы смотреть как бы сквозь него, не фокусируя взгляд на склонившемся над ним лицом. Это было непросто. Глаз устроен так, что реагирует на любое движение.

Незнакомец был бодр и вооружен, и преимущество было явно за ним. Если он поймет, что Чарли жив, то прикончит его в мгновение ока.

Стук. Снова стук.

«Он услышит, как бьется мое сердце!» – мелькнула безумная мысль.

Потом пришли более обоснованные опасения – Чарли испугался, что неизвестный заметит биение пульса у него на шее или на виске. Чарли едва не запаниковал, но вовремя сообразил, что под курткой и капюшоном не видно ни шеи, ни виска – так что можно не опасаться.

Нападавший оставил его, подошел к краю гряды и крикнул так, чтобы его услышали соратники-сектанты на склоне:

– Я прикончил его! Я прикончил этого сукиного сына!

Воспользовавшись тем, что противник отвлекся, Чарли осторожно перенес тяжесть тела на левую сторону и правой рукой вытащил из-под себя револьвер.

Сектант, открыв рот и тяжело дыша, уже поворачивался к нему.

Чарли выстрелил дважды.

Одна пуля попала в бок, другая – в голову.

Тот упал с уступа и, сминая кусты, покатился между деревьями вниз, пока огромная сосна не преградила ему путь. Он умер, не успев даже вскрикнуть.

Перевернувшись на живот, Чарли подполз к краю гряды и посмотрел вниз – люди Спиви в ответ на победный клич их сообщника вышли из укрытий. Очевидно, не до всех еще дошло, что их противник остался в живых.

Скорее всего, они решили, что прогремевшие друг за другом два выстрела произведены для верности самим кричавшим, наверное, они приняли скатившееся по откосу тело за труп Чарли. Они даже не попытались укрыться, пока Чарли не прокричал:

– Ублюдки! – и дважды выстрелил из револьвера.

Лишь после этого, словно крысы, почуявшие приближение кота, они опрометью бросились в укрытия.

Он разрядил револьвер, в котором еще оставалось два патрона, уже не надеясь ни в кого попасть и даже не целясь, а просто чтобы напугать их и вынудить, какое-то время оставаться на месте.

– Я убил их обоих! – прокричал он. – Они мертвы.

Как же это так – бог на вашей стороне, а они мертвы?

Ответом было молчание.

Выкрик вымотал его. Чарли выждал и несколько раз глубоко вздохнул. Он не хотел показать им свою слабость и снова закричал:

– Почему бы вам не выйти и не попросить бога, чтобы он отвел пули, когда я буду в вас стрелять?

Молчание.

– Так вы могли бы что-нибудь доказать, верно?

Тишина.

Ему снова требовалось отдышаться.

Затем он попробовал пошевелить левой ладонью.

Пальцы двигались, но они онемели и были словно чужие.

Он прикинул, достаточно ли их перестрелял, чтобы заставить остальных отступить. Двоих уложил на гряде, одного – на тропе, троих еще раньше – на поляне, когда они ползали вокруг джипа и снегоходов. Итого – шесть трупов. Шесть из десяти. Сколько же их сейчас прячется в лесу? Трое? Ему показалось, что видел еще троих: женщину, Кайла и мужчину, который шел впереди. Неужели никто не остался с Матерью Грейс? Она же наверняка не захочет сидеть в хижине одна. И, уж конечно, не в состоянии проделать такой изнурительный путь. Или она тоже здесь? И прячется где-то среди деревьев всего в шестидесяти-семидесяти метрах от него, скорчившись в тени, словно злобный старый тролль?

– Я буду ждать здесь! – крикнул Чарли.

Выудив из кармана куртки патроны, одной рукой он перезарядил револьвер.

– Рано или поздно вы выйдете! – кричал им Чарли вниз. – Вам необходимо будет размяться, иначе у вас затекут ноги. – В ледяном безмолвии голос его звучал призрачно. – А потом вы начнете медленно замерзать и погибнете от холода.

Анестезирующий шок начинал проходить. Нервы снова обретали чувствительность, и первая волна тупой боли окатила руку и плечо.