Слуги сумерек - Кунц Дин Рей - Страница 87

Она вернулась назад, села между спящими Чарли и Джоем, положила револьвер и выключила фонарь.

Ей пришла в голову мысль: что, если люди Спиви придут сюда, блокируют вход и не оставят им никакого другого выбора, кроме одного – отступать в глубь горы в поисках другого выхода, в поисках какого-нибудь хода, ведущего к спасению. Что, если они с Чарли и Джоем будут вынуждены спасаться бегством, шарахаясь из одного каменного мешка в другой, пока не окажутся загнаны в тот, где гнездятся летучие мыши? Там, наверное, можно по колено увязнуть в мышином помете; ведь этих тварей, висящих под сводом, должно быть, сотни, тысячи, и часть из них, а может, и все, заражены бешенством: ведь летучие мыши – известные переносчики бешенства…

Хватит! – гневно приказала она себе.

У нее и без того достаточно забот. Лунатики Спиви.

Джой. Раненый Чарли. Мерзкая погода. Возвращение к человеческому жилью. Только летучих мышей не хватало в этом списке. Это безумие! Из миллиона был только один шанс, что они окажутся рядом с мерзкими летучими тварями.

Она постаралась отвлечься.

Подбросила дров в костер.

Писк прекратился.

Пещера погрузилась в тишину, которую нарушали только учащенное дыхание Джоя и потрескивание дров в очаге.

Ее клонило ко сну.

Как ни боролась Кристина с ним, веки ее становились все тяжелее.

Она боялась уснуть. Пока она будет дремать, Джою может стать хуже. Или что-то понадобится Чарли, а она не услышит.

Кроме того, кто-то должен быть начеку.

Банда Спиви может нагрянуть ночью.

Нет. Буран. Ведьмам запрещено летать на помеле в такую погоду.

Она улыбнулась, вспомнив, как Чарли весело шутил.

Мерцание костра завораживало…

Кто-то все равно должен оставаться начеку.

«Только вздремну».

Ведьмам…

Кто-то.., должен…

Это был один из тех кошмаров, когда понимаешь, что спишь, что происходящее – сон, но от этого не становится менее страшно. Кристине снилось, что все пещеры в этой горе соединились в причудливый лабиринт, что Грейс Спиви вместе со своими подручными – религиозными экстремистами – проникла в их пещеру через пронизывающие гору ходы. Ей снилось, что они готовятся совершить жертвоприношение и для заклания выбрали Джоя. Она пыталась убить их, но после каждого ее выстрела из упавшего трупа выходили два новых фанатика, так что, уничтожая, она лишь множила их число. Ее все больше охватывали исступленное отчаяние и ужас; армия фанатиков росла непрерывно, пока не оказалось, что все пещеры по склону горы кишат людьми Спиви – словно это были полчища тараканов или крыс. Затем, понимая, что спит, Кристина стала подозревать – подручные Спиви не только в пещерах из ее сна, но и в настоящих пещерах из настоящей жизни и они совершают ритуал жертвоприношения не только в ее сне, но и наяву, и, если она не проснется и не остановит их, они убьют Джоя взаправду, а не понарошку, убьют, пока она спит. Она попыталась освободиться из железных объятий сна, но не могла, не могла проснуться, и сейчас ей снилось, что они собираются перерезать горло ее малышу. А наяву, не во сне?

Что наяву?

Глава 69

Когда Кристина проснулась, Джой ел плитку шоколада и гладил Чубакку.

Она смотрела, не веря своим глазам, и чувствовала, что по ее щекам льются слезы. Только на этот раз она плакала от счастья.

Похоже, он освободился из душевного плена, на который его обрекли. И выглядел он гораздо лучше. Может, все еще обойдется. Слава богу!

Отек на лице прошел, и вернулся нормальный, хотя и не совсем здоровый цвет. Дыхание восстановилось. Пусть его взгляд еще оставался обращенным внутрь, но уже не был таким отрешенным и жалким, как прошлым вечером.

То, что он встал, чтобы найти себе – и нашел – сладости, обнадеживало. Кроме того, он, как видно, подбросил хворосту в костер – тот горел ярко, хотя к этому времени там должна была остаться лишь кучка теплых углей.

Кристина подобралась к нему и обняла, и он – хотя и слабо – обнял ее в ответ. Мальчик ничего не говорил, и она знала – никакая сила не заставит его произнести хотя бы слово. Его глаза по-прежнему смотрели мимо, словно он не до конца осознавал, что она рядом; однако она заметила, как следует за ней взгляд его пронзительных синих глаз, стоило ей лишь отвернуться. У нее появилась надежда на его возвращение в этот мир – пусть медленное, на ощупь, от черты аутизма, но она понимала, что торопить его или тянуть силой нельзя.

Чубакка не сделал таких успехов, как Джой, но вид у него был поживее, чем накануне. Похоже, пес тоже пошел на поправку, думала Кристина, глядя, с какой благодарностью он встречает каждое прикосновение маленьких рук Джоя, словно в них была исцеляющая сила. Между собакой и ребенком иногда устанавливается удивительно таинственное и глубокое чувство преданности, общности данного только им знания.

Джой держал шоколадку прямо перед собой, и на губах его блуждала слабая улыбка.

Больше всего остального Кристина хотела видеть Джоя улыбающимся, и теперь губы ее тоже тронула улыбка, улыбка сопереживания.

За ее спиной, вздрогнув, очнулся Чарли. И Кристина сразу отметила, что ему, в отличие от других, не стало лучше. Он не бредил, но его состояние явно ухудшилось.

Лицо походило на поднявшееся дрожжевое тесто и лоснилось от испарины. Глаза глубоко ввалились, словно отказываясь видеть продолжение всех этих ужасов. Его донимал сильный озноб, временами вызывавший неуемную дрожь, которая, казалось, вот-вот обернется конвульсией.

Жар привел к обезвоживанию. Когда Чарли попытался заговорить, он не смог открыть рта: губы спеклись, а язык прилип к небу.

Кристина помогла ему сесть и дала тиленол и кружку воды.

– Лучше?

– Немножко, – прошептал Чарли.

– Болит?

– Везде.

Ей показалось, что он не понял, и она переспросила:

– Я имею в виду плечо.

– Ну да. Я про то же. Она уже не только в плече. Похоже, она повсюду.., по всему телу.., от пяток до кончика носа.., везде. Который теперь час?

Кристина взглянула на часы: «Боже! Уже половина восьмого! Я проспала несколько часов как убитая, и это на каменном полу!»

– Как Джой?

– Посмотри сам.

Он повернул голову и увидел, что Джой скармливает последний кусочек шоколада Чубакке.

– Кажется, он поправляется, – сказала Кристина.

– Слава богу!

Она убрала с его лба прилипшие волосы.

Когда она была с ним в хижине, Чарли казался ей самым красивым мужчиной, которого она знала. И даже теперь – с запавшими щеками, бледный и обессиленный – он был красив: какое чувственное у него лицо, какой нежный взгляд. Она хотела лечь рядом с ним, обнять его, прижаться к нему, но побоялась причинить ему боль.

– Поешь что-нибудь? – спросила она.

Он покачал головой.

– Ты должен, – настаивала она. – Надо восстанавливать силы.

Он сощурил слезящиеся глаза, словно стараясь что-то увидеть.

– Может быть.., позже. Снег все.., идет?

– Сегодня я еще не выходила.

– Если уже прояснилось.., вам с Джоем надо немедленно.., уходить.., без меня.

– Чушь.

– В это время года.., хорошая погода не продержится.., и суток. Ты должна воспользоваться.., благоприятным моментом.., и выбраться с гор.., пока снова не налетит буран.

– Без тебя я никуда не пойду.

– Я не могу идти, – сказал он.

– Ты еще не пробовал.

– Не смогу. Даже говорю.., с трудом.

Разговор утомлял его. С каждым сказанным словом ему становилось тяжелее дышать.

– Сам ты не сможешь поддерживать огонь, – возражала Кристина.

– Верно. Ты подвинешь меня.., поближе к костру… чтобы я мог дотянуться.., и оставишь дрова.., на пару дней.., со мной.., ничего не случится.

– Ты не сможешь приготовить себе поесть…

– Оставь мне пару.., плиток шоколада.

– Этого мало.

Взгляд его помрачнел, какое-то время он собирался с силами, потом сурово, отчетливо проговорил: