Сошествие тьмы - Кунц Дин Рей - Страница 54

Внутри сарая царила жара.

Все было неподвижно. Кроме теней.

Исходящий из ямы оранжевый свет был теперь ярче, чем раньше. В его мерцании тени шевелились, создавая иллюзию, будто движутся все предметы в сарае.

Здесь было не только тепло, но и тихо, не просто тихо, но абсолютно тихо. Неестественно, ирреально и... тревожно. Словно помещение это вынули из временного и пространственного измерений и поместили в пустоту.

Единственный звук исходил откуда-то из глубины ямы — отдаленное шипение, бормотание и ворчание, звук десятков тысяч далеких существ, перешептывающейся и переговаривающейся толпы. Рассерженной толпы.

Вдруг звук усилился, стал громче. Не очень, чуть-чуть.

И сразу же оранжевый свет стал ярче. Тоже не очень, чуть-чуть. Как будто дверку печи, немного приоткрытую, отодвинули пошире. В сарае стало теплее.

Чуть резче запахло серой.

И тут с дырой в полу произошло что-то странное. По всему ее периметру земля стала откалываться маленькими кусочками и исчезать, падая вниз, навстречу далекому таинственному свечению. Эти изменения тоже не были очень заметны. Диаметр ямы расширился не больше двух-трех сантиметров. Земля почти сразу успокоилась и перестала сыпаться вниз. Яма восстановила четкие очертания периметра. Все успокоилось.

Но теперь яма стала больше.

6

Двадцатисантиметровый парапет для Ребекки был то же, что цирковой канат.

Хорошо еще, что парапет не успел обледенеть. Ветер сметал отсюда снег, не давая ему уплотняться и превращаться в ледяную корку.

Полуприсев, Ребекка балансировала на парапете в полной уверенности, что, если бы не Джек, ее бы давно уже сдуло.

Она старалась отключиться от ветра, от снега, от пропасти под ногами, старалась не отводить взгляд от крыши соседнего дома, не думать ни о чем, кроме того, что ей надо сделать прыжок. Достаточный для того, чтобы не просто допрыгнуть до парапета другого дома, а перепрыгнуть его и оказаться на самой крыше. Если она немного не допрыгнет и попадет на эту каменную полоску, то, даже приземлившись на обе ноги, не удержит равновесие. И тогда коварный ветер либо опрокинет ее вперед, на крышу дома, либо — назад, в пустоту между зданиями. Ребекка отгоняла мысли от второго варианта и старалась не смотреть вниз.

Она напряглась и взмахнула руками.

— Давай!

Джек отпустил ее, и Ребекка прыгнула в ночь, в ветер и снег.

В ту секунду ей показалось, что она не вложила в прыжок достаточно силы, что не долетит до соседней крыши, а ударится о парапет и упадет вниз, в смерть.

Она перелетела через парапет. Приземлилась на крышу, но не удержалась на ногах и больно опрокинулась на спину — достаточно сильно, чтобы ушибиться, и не очень сильно, чтобы что-нибудь сломать.

Когда она встала на ноги, то увидела невдалеке заброшенную клетку для голубей. Голубятни на крышах домов не были в диковинку в этом городе. Клетка была небольшой, метра два длиной, ею давно не пользовались, и уже через пару лет она обещала превратиться в кучу хлама. Мост!

— Слушай, я нашла мост! — закричала она Джеку.

Ребекка заторопилась к находке и смела снег с крыши клетки. Стал виден хороший толстый кусок фанеры метра два в длину. На такую удачу она и не надеялась: теперь не нужно составлять переправу из досок! Фанера, покрытая краской в несколько слоев, неплохо сохранилась и казалась достаточно плотной не только для того, чтобы выдержать детей, но и Джека тоже.

С одного бока клетки отошла стенка, и это было как нельзя кстати:

Ребекка смахнула остатки снега с крыши клетки, подцепила ее со свободной стороны и с силой потянула вверх. Несколько гвоздей сдались сразу — сами вылетели из гнезд, а другие шляпками прошли сквозь фанеру, оставшись на своих местах. За считанные секунды Ребекка справилась с задачей: в руках у нее был крепкий лист фанеры.

Она подтащила его к парапету.

Оставалась проблема наведения моста. Если бы она сразу подняла лист на парапет, пытаясь передать другой его край Джеку, ветер подхватил бы фанеру и, вырвав из ее рук, поднял в воздух, как воздушного змея.

Пришлось дожидаться, пока ветер хоть на секунду стихнет. Уловив момент, Ребекка подняла импровизированный мост, торопливо уложила один его конец и протолкнула к протянутым рукам Джека. Ветер тут же налетел снова, но мост уже стоял. Теперь оба они держали фанеру с двух концов, и никакой, даже самый мощный, его порыв не сдвинул бы ее с места.

Пенни отправилась в путешествие первой, чтобы подать пример брату. Она проползла по фанере на животе, цепляясь руками за края. Воодушевленный увиденным, Дэйви спокойно повторил ее путь.

Джек перебирался последним. Когда он находился на мостике, некому было придержать его дальний конец. Но Джек своим весом прижал его к обоим парапетам. При очередном затишье он покинул фанерный лист и помог Ребекке перетащить его на их сторону.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь надо уйти от них еще дальше.

Используя ту же фанеру и тот же маневр, они перебрались на крышу следующего дома, затем еще на одну, другую, третью. Шестое здание было значительно выше предыдущих, и их высотный вояж вынужденно подошел к концу.

Гудели руки, натруженные тяжелым куском фанеры-спасительницы, который они таскали с собой.

Когда они были на крыше пятого дома, Ребекка перегнулась через парапет и посмотрела вниз с высоты четвертого этажа. На улице было достаточно светло: горели два фонаря на углах квартала и еще один — посередине. Кроме того, падал свет из окон первого этажа. Она не увидела внизу ни души. Везде только снег — в сугробах на земле, в воздухе, где он напоминал призраков в белых балахонах. Может быть, гоблины и притаились где-то в тени, но тогда Ребекка все равно увидела бы их полыхающие огнем глаза. Такое не спрячешь.

По зигзагам пожарной лестницы Джек спускался первым, останавливаясь на каждой площадке, чтобы подождать Дэйви и Пенни. Он был готов подхватить детей, если бы кто-то из них оступился на скользких от снега и льда ступеньках.

Ребекка спускалась последней. На каждой площадке она останавливалась, чтобы посмотреть на улицу: нет ли там этих ужасных существ, не бегут ли они через сугробы к основанию лестницы?

Оказавшись на земле, они сразу же побежали в сторону от кирпичных домов, к перекрестку дорог. Добравшись до него, свернули с Третьей авеню, сменив бег на быстрый шаг, двигаясь к центру города.

Никто их не преследовал.

Никто не нападал на них из темных подъездов, мимо которых они проходили.

Впервые они почувствовали себя в относительной безопасности. Но одновременно с этим возникло ощущение того, что они одни во всем городе.

Словно это был город, переживший Судный день.

Ребекка никогда раньше не видела такого сильного снегопада. Свирепая, ревущая снежная буря больше подходила арктическим просторам, а не Нью-Йорку.

Лицо у нее задубело, потеряло всякую чувствительность, глаза слезились, и тело ломило от непрерывной борьбы с яростным ветром.

Они прошли уже больше половины пути к авеню Ленсингтона, когда Дэйви споткнулся и упал, не в силах идти дальше. Джек взял его на руки.

Судя по виду Пенни, ее силы тоже быстро таяли. Похоже, скоро Ребекке придется нести Дэйви, чтобы Джек мог подхватить Пенни.

Много ли они так пройдут? Немного, черт побери. Им нужен какой-нибудь транспорт — и побыстрее.

Когда они добрались до магистрали, Джек подвел их к стальной решетке, от которой исходили струи теплого пара. Видимо, здесь был вентиляционный выход одной из подземных коммуникаций, скорее всего, метро. Джек опустил Дэйви на землю, и мальчик устоял на ногах. Но выглядел он очень плохо: бледное маленькое лицо, черные круги под глазами. У Ребекки сжалось сердце от страстного желания чем-нибудь помочь Дэйви, но и она была отнюдь не в блестящей форме.

В холодную погоду замерзший человек вряд ли согреется у вентиляционной решетки, но Ребекка испытывала наслаждение, стоя у края решетки и подставив лицо благодатным струям теплого воздуха, — возникала хотя бы иллюзия тепла, а для них даже иллюзии было достаточно, чтобы хоть немного приободриться.