Всюду третий лишний - Хетч Бен - Страница 4

4

– Просто я сфотографируюсь два раза в Калифорнии на берегу другого океана, и никто не разберет, где сделаны эти снимки, – объявила она в декларативной манере, свойственной французам. – И к тому же я, между прочим, хочу есть. В самолете они грозились подать сдобные булочки, но никаких булочек мы так и не увидели.

– Ну ведь надо же увидеть океан, поедем все вместе, – делая последнюю попытку, сказал я, – ты похожа на Нейла Армстронга: когда его нога стояла на последней ступеньке веревочной лестницы лунного модуля, севшего на поверхность Лупы, он сказал: «Будь я проклят, но мне до смерти хочется сдобных булочек».

Доминик была непреклонна, и в конце концов мы с Карлосом отправились туда одни, сфотографировали друг друга, залезшими в воду близ маяка Моррис-Айленд, а через пару часов встретились с ней в городе и некоторое время вместе бродили по улицам, отыскивая достопримечательности.

Несколько слов о том, кто такие мои спутники: Карлос мой товарищ еще со школьных времен. Доминик – его подружка-француженка, недавно вернувшаяся к нему после разрыва. Я мог бы назвать три причины, почему я выбрал их своими спутниками: а) потому что они просили меня об этом; б) потому что Доминик привлекательная особа и мне доставляет удовольствие как бы случайно видеть ее обнаженной; в) потому что хотя я и закончу свое путешествие в облике одиноко странствующего гуру с непроницаемым выражением лица, которое излучает спокойствие, не нарушаемое ничем, кроме созерцания истины, но поначалу мне будет более комфортно и спокойно в компании с этой парочкой.

Доминик и Карлос впервые встретились и сошлись примерно года два назад, но расстались, когда Доминик наконец поняла то, что ни для кого не было секретом, – Карлос за ее спиной путался со всеми подряд. Она поначалу прощала ему измены, но потом бросила его и, пребывая в депрессии из-за потерянной любви, вышла замуж за Джона (австралийца, который в то время путешествовал по свету), оправдывая свой поступок тем, что «не чувствовала себя в безопасности». Они с Джоном отбыли в Австралию, в город Перт, и почти четыре месяца Карлос ничего о ней не знал. Затем, в прошлом году, она вдруг ни с того ни с сего позвонила Карлосу и объявила о том, что совершила чудовищную ошибку и возвращается к нему; сожалеет обо всем, что случилось; хочет вернуть его, а посему разводится с мужем.

В этой истории я могу понять все, кроме романтизма, с которым Карлос воспринял эту трагикомедию. Он видел в ней только то, что ему хотелось. Ну надо же быть таким олухом! То, чем она забила его пустую голову, просто-напросто бессмысленный бред на французский манер: «Я докажу тебе, что наша любовь взаимна. Мы вновь вернемся в сказку. Мы можем в любви вести себя как взрослые, а не как дети».

Ну что за чушь; она, похоже, совсем не в себе.

А вот что я поначалу подумал о Чарлстоне. По всей вероятности, Чарлстон – это «самый сокровенный американский секрет», откуда проистекает общеизвестное традиционное гостеприимство и кулинарное искусство старого Юга. Это место считается Старым Светом в понятии американцев, появившихся на свет и состарившихся на пространстве от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса. Они слоняются здесь, задирают вверх головы и сквозь солнцезащитные очки в золотых оправах рассматривают чудеса довоенной архитектуры, изображенные в «Унесенных ветром», а здания эти, кстати говоря, были воздвигнуты намного позже, чем почтамт в Беконсфилде. Я хотел побывать на старой верфи в Чарлстонской гавани, где раньше хранились ракеты «Поларис» с ядерными боеголовками, но из-за упрямства Доминик нам пришлось провести вторую половику дня в тоске и скуке на плоскодонной барже, вдыхая ароматы азалий, и все потому, что брошюрка, которую ей всучили в туристическом центре, призывала полюбоваться красотами природы, отражающимися в чернильно-черных водах (в действительности же поверхность этих вод была сплошь покрыта пакетами из «Макдоналдса»). Возможно, у меня еще до поездки возникло предубеждение против этого места, поскольку среди макулатуры, которой забиты витрины и столы туристического центра, я столкнулся с еще одним лживым рекламным советом: «Проверьте, прошли ли вы по всем аллеям; всякий раз, идя куда-либо, выбирайте новый маршрут, потому что на каждой улице Чарлстона вас ждут приключения». Я последовал этому совету, и на Маркет-стрит меня чуть было не отлупил какой-то бродяга, которому не понравилось, каким взглядом я смотрел, как он с помощью плечиков для пальто извлекал гамбургер из урны, стоящей у входа в здание аккумуляторного склада.

– Эй, ты, какого черта ты следишь за мной? Я и раньше тебя видел. Да, да, ты следишь за мной, козел, я же вижу. Ну подожди, я до тебя доберусь.

Да, нечего сказать, воистину ярчайший пример традиционного южного гостеприимства.

А вот чем, по моему мнению, Чарлстон мог бы гордиться: 1) тем, как здесь готовят креветки; 2) тем фактом, что это первый в Америке город, где провели пастеризацию молока; 3) больше ничем.

Тема:привет от сына

Кому:Джону Ферли

От:Кита Ферли

Дорогой папа!

Обо мне не беспокойся, я в порядке. И конечно же, я буду распорядителем на твоем бракосочетании. Я не могу дождаться дня свадьбы. Сейчас я очень устал от перелета и еще не отошел после столкновения с бродягой, угрожавшим застрелить меня за то, что я наблюдал, как он роется в мусоре. Я не бегу прочь от того, что случилось, в чем, насколько я знаю, вы все уверены. Путешествовать – это как раз то, о чем я всегда мечтал. Буду держать тебя в курсе, как идут дела у бунакских студентов, [4]которые думают лишь о том, как бы потрахаться.

Это правда!

С приветом, Кит.

P. S. Чуть не забыл! Спасибо за оплату трубки; ты расщедрился, и я уже потратил половину, любуясь попками голых красоток. Шучу!

Тема:крутой путешественник

Кому:Тому Ферли [email protected]/* */

От:Кита Ферли

Привет, Том!

Почему ты не ответил на мое письмо? Я перенастроил твой компьютер, и теперь ты можешь играть в тетрис в режиме 3-D: только не притворяйся, что ты сильно занят. Даже папа и тот написал мне, а уж он-то поважней тебя будет, а следовательно, более занятой человек, чем ты. Так найди же время, тупица. Я пишу тебе из палаточного лагеря «Старая плантация», расположенного в восьми милях к югу от Чарлстона у дороги 17. Это наша первая ночь в палатках, и хотя ничего особенного сегодня не произошло, завтра мы покупаем «кадиллак», чтобы ехать на запад в Лос-Анджелес. Вот тут-то и начнется веселье.

Мы решили купить по-настоящему старую колымагу: с кожаными сиденьями; боковины шин должны быть белыми; спидометр с горизонтально расположенной шкалой и иглой-указателем, который, когда бы на него ни взглянуть, всегда колеблется у отметки 100 миль в час, даже и тогда, когда какой-либо осел врежется тебе в зад на «Улицах Сан-Франциско». [5]

Я еще не послал Люси ни одного письма, хотя сегодня долго размышлял о ней, но думаю, что нужно прежде осмыслить ситуацию, в которой мы с ней оказались. Уже сейчас могу сказать, что мое пребывание в обществе Доминик и Карлоса это не совсем то, что я представлял себе раньше. Почему-то мои отношения с Карлосом, основанные, как я прежде полагал, на добродушно-шутливом восприятии друг друга, пока что складываются иначе. Возможно, позже что-то в них изменится. Я также надеялся при случае пофлиртовать с Доминик, в особенности после возбуждающего сплетения наших рук на общем подлокотнике во время полета, хотя она, возможно, сделала это во сне непроизвольно.

Непонятно, почему, когда Доминик и Карлос болтали между собой сегодня, я почувствовал себя здесь лишним. Не знаю почему – скорее всего, это получалось непроизвольно, – но я все время на несколько шагов отставал от них, куда бы мы ни шли: по историческому центру, по залам Музея Гражданской войны. От этого я чувствовал себя так, как ребенок, обидевшийся на родителей. Я так и не понял, произошло это потому, что я намеренно замедлил шаг, чтобы они могли идти вместе, или потому, что они по той же причине решили прибавить шагу. Временами кто-либо из них оборачивался посмотреть, где я, как будто думали, что я, должно быть, пошел не туда или опустился на колени, чтобы отведать собачьего помета или что-то вроде того. Это не способствует укреплению наших отношений. Интересно, как они воспринимают то, что я буду при них в течение целого года? Что касается Карлоса, он наверняка не имеет ничего против этого: он мой товарищ, ведь это он пригласил меня – ведь я нужен ему, чтобы было с кем расслабиться – по крайней мере, вместе пойти попить пива. А вот Доминик… я пока не знаю. Я замечаю в ней какое-то неудовольствие. Надеюсь, мне это только кажется, я все преувеличиваю. И все же, когда я предложил пойти сегодня вечером в ночной клуб «Сексмир», она категорически отказалась.

– Ну ведь мы-то пойдем туда не затем, чтобы трахаться. Здесь, в Штатах, есть такой танец, который называют «секс-степ». Ты что, не читала этого в «Путеводителе» Рафа?

– Читала, но просто подумала, как будет смешно, если пошлем друзьям и родным открытки с сообщением, что мы предаемся траханью.

– А почему? Лично я так не думаю.

И еще некоторые мои наблюдения:

Номер один: в самолете Карлос проснулся и направился в туалет в тот самый момент, что и Доминик, и она – наверное, потому, что в эту секунду я посмотрел на нее и отпустил неуклюжую шутку насчет создания клуба на больших высотах, – сказала мне: «Не понимаю, что тебя так разобрало, Кит. Напрасно надеешься, тебе ничего не обломится».

Что все-таки она хотела этим сказать?

Номер два: когда мы перед приземлением заполняли анкеты иммиграционной службы США, Карлос буквально достал меня своими приколами. Наряду со стандартно-наивными вопросами типа «Были ли вы осуждены за терроризм? Предъявлялось ли вам обвинение в преступлениях против человечества?» был и вопрос, касающийся ввоза в Америку фруктов неместного произрастания. Карлос начал свою шутку, объявив, что не знает, ставить в этой клетке галочку или не ставить, «поскольку мы ввозим с собой Кита, а что он за фрукт, мы не знаем, как не знаем и того, каким он будет по прошествии времени»; думаю, тебе понятно, что эта шутка не сильно развеселила меня.

Номер три: этим вечером, перед тем как мы улеглись спать, Карлос сказал: «Я все еще не могу поверить, Кит, что ты здесь, с нами. Вечером перед нашим отъездом я поспорил с Доминик, что ты откажешься от поездки. Я думал, что тебе ни за что не расстаться с Люси. Да нет, я не хочу сказать, что тебе не следовало ехать с нами…»

И вот еще некоторые важные подробности: меня уже три раза укусили комары. На суставе моего левого указательного пальца вскочили три отвратительных белых волдыря, которые, возможно, нагноятся и вызовут заболевание восточно-нильской лихорадкой, от которой здесь нет лекарств, и это, возможно, заставит меня вернуться домой уже с Восточного побережья Америки. Это обстоятельство сильно меня тревожит.

Береги себя и заботься о других.

Твой Кит Ферли.