Пламенеющий Ангел - Брукс Терри - Страница 35

Он упрямо схватил четырехрежимный фонарик и двинулся вниз по склону. Выйдя на лед, стал двигаться осторожнее, пробуя лед на прочность. Он должен был увидеть все сам. Наверное, глупо было так поступать: сейчас темно, не лучше ли подождать рассвета? Но он хотел увидеть, что произошло, прежде чем еще кто-либо.

Мириады фасеточных глаз провожали его к излучине реки, следя за его движениями, но он не мог их видеть.

От дыхания изо рта валил густой пар. Он добрался до места, где желоб переходил в лед. Кэрол ушла по делам церкви и нескоро вернется, так что можно не спешить с возвращением домой. Он медленно, осторожно двигался по льду, стараясь ступать твердо. Луч фонарика пробивался сквозь тьму, отражаясь от темного полотна замерзшей реки.

«Тихо как», — подумал он. Даже ветер…

Он резко остановился, пройдя несколько сотен футов, и уставился на торчащий, словно надгробный памятник, остов саней Хепплеров, застрявших во льду, наклонившихся набок и задравших закругленный нос. Их нижняя часть погрузилась в воду. Деревянные части саней сломались.

Рэй покачал головой. Он никогда не видел ничего подобного. Дыра открылась и снова захлопнулась, изломав сани. Проклятье, чертовщина какая-то!

Он двинулся дальше, собираясь сделать не больше нескольких шагов, но лед вдруг закачался под ним, весь целиком — разломался на части, как будто был совсем тоненьким. Рэй рванулся назад, пытаясь спастись, но поздно — он уже скользил в ледяную воду, тяжело дыша и глотая воздух. Ботинки и пальто тянули его вниз, поэтому он отшвырнул их, туда же последовали и перчатки, и он отчаянно шарил по льду в попытке за что-нибудь ухватиться.

— Помогите! — кричал он, и голос его срывался. — Помогите! Кто-нибудь, ради Бога!

Отчаянно барахтаясь в ледяной воде, он пытался ухватиться за край льдины. Но фонарик он уже потерял, стало темно, и он не видел краев.

— Помогите мне! — в ужасе вопил он.

Потом увидел глаза, желтые, яркие. Они были повсюду, пробивались сквозь темноту, наблюдая за его борьбой.

Они ждали.

Потом лед начал двигаться. Он услышал треск, в воде как будто поднялись волны. Грохот, который последовал за этим, отчетливо раздавался в ночной тишине. Он снова завопил, но что-то уже вцепилось в его ноги и потащило вниз. Он ушел под воду, потом вырвался, чтобы глотнуть воздуха. «Нет! — кричал он про себя. — О, пожалуйста, нет!»

Он снова ушел под воду, но, когда поднялся, над его головой уже была корка льда. Он потянулся к краю и сумел просунуть одну руку, но тут лед сомкнулся вокруг его запястья, поймав руку в ловушку. Он лягался и бился, но лед держал мертво.

Сверху, там, где он еще мог видеть, в него жадно вглядывались голодные желтые глаза.

Еще несколько минут его рука билась и трепыхалась на поверхности. Когда же перестала, мороз начал быстро сковывать конечность, так что в итоге она будто оделась в белую перчатку.

Глаза следили еще немного, потом исчезли.

Глава 15

Вторник, 23 декабря.

Когда Нест на следующее утро поднялась для пробежки, было еще темно. Свет фонарей тонул в снегу, еще не было и пяти. Она оделась в темноте, натянула рейтузы и кроссовки, свитер, потом на цыпочках прошла через холл к заднему входу, где надела кепку с козырьком, перчатки и шарф. Один взгляд на вешалку — парки Беннетт не было. Значит, она так и не возвращалась домой.

Утренний воздух оказался таким холодным, что у нее аж дыхание сперло в груди. Нест пробежала трусцой по переулку, делая большие шаги, потом перешла на настоящий бег. Снег уже убирали, поэтому вдоль Вудлауна по дороге оказалась расчищенной темная полоса асфальта, напоминающая русло реки. Где-то вдали еще работали снегоуборочные машины, и рычание двигателей и скрежет металла об асфальт далеко разносились в тишине. Впереди не было заметно никакого движения, и Нест бежала по центру дороги, выбирая самые чистые места, избегая участков со льдом и замерзшим снегом, глубоко и размеренно дыша.

Там, за границей города, в одиночестве и тишине, она обретет мир и покой.

Уличные фонари освещали путь, пока она не миновала последние жилища Хоупуэлла и не оказалась в сельской местности. На небе уже показались первые признаки рассвета, черный цвет ночи медленно переходил в густо-серый. Звезды сверкали вдали сквозь разрывы облаков, и укрытые снегом поля отражали их серебристые блики.

Она ускорила бег, ощущая прилив адреналина, горячая кровь разогнала утреннюю зябкость. Энергия, вырабатываемая телом, разбудила мозг, и мысли пришли в активность, словно ученики в классе, что тянут руку, желая ответить на вопрос учителя. Нест обуревали эмоции. Ей следовало хорошенько подумать, прежде чем брать всех кататься на санях и подвергать риску. Следовало быть умнее и не пускать Беннетт одну на улицу. Да много есть вещей, где она должна была хорошенько подумать — например, вот этот бег поутру в одиночку, когда демоны, охотящиеся за Джоном Россом, вполне могут напасть на нее. Она провоцирует их предпринять что-то неожиданное, но и сама может ответить тем же.

Пожалуй, так оно и есть, подумала Нест. Например, напустить на них Духа.

Вся бравада мигом слетела с нее, ибо она хорошо знала, куда это может привести. Лучше уж быть осторожной. Но ею овладел гнев. Ее втянули в это, не спрашивая согласия. Она вовсе не желала, чтобы Росс снова входил в ее жизнь, приносил столько проблем в лице четырехлетнего мальчика, который ни с кем не вступает в контакт. Уже одно то, что он назвал ее имя и вывел на нее демонов — достаточно скверно. Но больше всего Нест возмущало, что, кроме имени, он ничем не показывал связь между ними.

Прошлой ночью, когда Росс и Харпер уснули, и Нест ждала возвращения Беннетт, волнуясь, в чем дело, он вышел из своей комнаты и сел рядом с ней. Беззвучный, словно тень, он занял место на диване. Взглянул на нее синими глазами, а потом перевел внимание на темноту за окном, вглядываясь в парк. Она некоторое время наблюдала за ним, молча, потом присела возле него на корточки. Свет был потушен, горел только ночник, поэтому парк был хорошо виден — широкие белые просторы, освещенные фонарями.

— О чем ты думаешь, Малыш Джон? — спрашивала Нест, пытаясь следовать совету Двух Медведей. — Что ты там видишь?

Никакого ответа. Черты лица мальчика были тонкими, хрупкими, тельце — худеньким. Светлые волосы неровными прядями свешивались на лоб и на уши. Его стоит подстричь, подумала она. Может быть, ей удастся сделать это? А еще ему нужны пища и любовь, а также чувство принадлежности. Он слишком хрупок, того и гляди — исчезнет.

— Ты можешь что-нибудь мне сказать. Малыш Джон? — настаивала она. — Поговори со мной немножко! Ты ведь уже произносил мое имя. Так мне передал Джон. Ты сказал: «Нест». Это мое имя. Ты знаешь обо мне? Скажи, если знаешь, Малыш Джон. Скажи, что тебе нужно, и я попробую дать тебе это.

Никакого ответа. Мальчик по-прежнему смотрел в окно на парк.

— У меня тоже есть магия, — наконец произнесла она, придвинувшись к нему совсем близко. Она подозревала, что вот сейчас он отодвинется, но нет — он не шевелился. — Я родилась с этой магией, как и ты. Непросто обладать магией, правда? Она делает то, что нам не всегда по душе. И даже то, что нам совсем не нужно. С тобой такое бывало?

Она подождала, потом продолжила:

— Моя магия живет внутри меня, хотя я вовсе не хотела этого. Это магия моего отца, он дал мне ее, когда я была совсем маленькой. Я долгое время ничего о ней не знала. Обнаружила ее, когда мне было четырнадцать. Моя магия имеет форму волка-призрака по имени Дух. Дух очень большой и страшный. Когда я была маленькой, он всюду ходил за мной, охранял. А теперь он живет внутри меня. И я даже не знаю, что произойдет…

Она осеклась, ибо почувствовала холодок при воспоминании о Духе и магии. События в Сиэтле, ее битва с демоном, который пытался переманить на свою сторону Джона Росса, пронеслись в ее сознании. Именно борьба с демоном привела к тому, что Дух, покинув ее тело, явил себя. В воспоминаниях он снова пробуждался, и они становились одним целым. Она чувствовала его темную ярость, его мощь.