Сияющая Цитадель - Эддингс Дэвид - Страница 103

– Как поживаешь, принцесса? – спросила она по-эленийски.

– Недурно, Бетуана, – ответила девочка по-тамульски. – Сефрения научила нас языку людей. Я немного болела, но теперь выздоровела. Болеть ужасно скучно, правда?

– Я всегда так считала, Даная.

– Думаю, я больше не буду болеть. Ты не поцеловала меня.

– Извини, – улыбнулась Бетуана. – Я забыла. – И поспешно возместила свою забывчивость. Сарабиан выпрямился в кресле.

– Королева Бетуана Атанская, я имею честь представить тебе Ксанетию, анару Дэльфиуса. Анара, не покажешь ли королеве, кто ты на самом деле?

– Как пожелает ваше величество, – ответила Ксанетия.

– Она производит ошеломляющее впечатление, ваше величество, – предупредил Бетуану Эмбан, складывая на животе пухлые руки, – но со временем можно привыкнуть.

Ксанетия серьезно взглянула на Бетуану.

– Наш народ в родстве с твоими соплеменниками, Бетуана-королева, – сказала она. – Долгие годы, однако, были мы разделены. Я не причиню тебе зла, а посему не страшись меня.

– Я не страшусь тебя, – ответила Бетуана, машинально переходя на архаический тамульский.

– Внешний вид мой здесь, в Материоне, лишь вынужденная маскировка, Бетуана-королева. Узри мой истинный вид. – И снова цвета отхлынули с лица и волос Ксанетии, уступая место неземному сиянию.

Даная невозмутимо погладила Бетуану по щеке. Спархок старательно спрятал улыбку.

– Я знаю, что ты чувствуешь, Бетуана, – спокойно сказала Сефрения. – Уверена, ты можешь себе представить, какие чувства мы испытывали друг к другу при первой нашей встрече. Ты ведь знаешь о вражде между нашими народами?

Бетуана кивнула, явно не решаясь заговорить.

– Я собираюсь проделать кое-что совершенно противоестественное, анара, – продолжала Сефрения, – но мне кажется, что атане Бетуане нужно доказательство. Постараемся сдержать наше отвращение.

И она, не колеблясь и не выказывая явной неохоты, заключила в объятия сияющую женщину. Спархок, однако, хорошо знал свою наставницу, а потому заметил, как она стиснула зубы. Сефрения напряглась, внутренне сжавшись, как если бы собиралась сунуть руку в огонь.

Почти с робостью руки Ксанетии легли на плечи Сефрении.

– Добро пожаловать, сестра моя, – прошептала она.

– Воистину так, сестра моя, – ответила Сефрения.

– Бетуана, – сказала Элана, – ты заметила, что мир не перевернулся?

– По крайней мере, содрогнулся, сдается мне, – усмехнулся Сарабиан.

– Ксанетия, – сказала Сефрения улыбаясь, – мы окружены людьми, которые одержимы собственным остроумием.

– Сие порок юности, сестра моя. Зрелость поубавит их легкомыслие.

Бетуана выпрямилась в кресле и сняла с колен Данаю.

– Одобряешь ли ты этот союз, Сарабиан-император? – церемонно спросила она.

– Одобряю, Бетуана-королева.

– В таком случае и я примкну к нему. – С этими словами она встала и шагнула к двоим волшебницам, протягивая руки. Сефрения и Ксанетия взяли ее за руки, и все три женщины замерли в этой позе.

– Ты отважна, Бетуана-королева, – заметила Ксанетия.

– Я – атана, Ксанетия-анара, – пожала плечами Бетуана и, повернувшись, одарила суровым взглядом Энгессу. – Почему ты мне ничего не сказал об этом?

– Мне запретили, Бетуана-королева, – пояснил он. – Сарабиан-император сказал, что ты должна увидеть Ксанетию-анару, чтобы самой убедиться в том, кто она есть на самом деле. Кроме того, он хотел присутствовать при этой встрече. Ему очень нравится удивлять других. У него странный нрав.

– Энгесса! – возмутился Сарабиан.

– Я должен говорить правду своей королеве, Сарабиан-император.

– Согласен, но зачем же так прямолинейно?

– Итак, – подвел итог Вэнион, – мы выступаем на север с рыцарями, большинством местных атанских гарнизонов и имперской гвардией. Мы устраиваем шум и показуху, и Экатас, верховный жрец Киргона, сообщит Заласте и Киргону, что мы отправились в поход. Это развяжет руки наемным убийцам Стрейджена, потому что все будут следить за нами. Потом, когда закончится Праздник Урожая и начнут обнаруживать трупы заговорщиков, это слегка отвлечет наших приятелей. В это время Спархок перенесется с Беллиомом в северный Атан и освободит Троллей-Богов. С этой минуты Северный Атан будет в полной безопасности. Тогда мы поворачиваем войска, забираем всех атанов и отправляемся на юг, навстречу Скарпе. Все согласны с этим планом?

– Нет, не все, Вэнион-магистр, – твердо сказала Бетуана. – До Праздника Урожая еще две недели, а через две недели тролли будут на улицах Атаны. Нам нужно как-то замедлить их продвижение.

– Форты, – сказал Улаф.

– Я, должно быть, привык к тебе, Улаф, – рассмеялся Келтэн. – Я сразу понял, что ты имеешь в виду.

– И я тоже, – кивнул Сарабиан, – но ведь тролли могут просто обойти эти форты и двинуться прямиком на Атану.

– Тролли – возможно, ваше величество, – возразил Спархок, – но Киргон так не поступит. Киргон – старейший военный стратег в мире, а ни один воин не оставит позади себя вражеские крепости. Те, кто так поступает, проигрывают войну. Если мы построим форты, Киргону придется остановить продвижение троллей, чтобы уничтожить наши укрепления.

– А если поставить форты в открытом поле, тролли не смогут прятаться в лесу, – прибавил Бевьер. – Им придется выйти на открытое место, и это подставит их под прицел пелойских лучников, моих катапульт и арбалетчиков Халэда. Даже если они подожгут траву, чтобы прятаться в дыму, мы и выстрелами вслепую сумеем уложить немало.

– Мы, атаны, не любим прятаться за стенами, – упрямо сказала Бетуана.

– Бетуана, – отозвалась королева Элении, – всем нам порой приходится делать то, что нам не по душе. Форты сохранят жизнь твоим воинам, а мертвые солдаты уже ни на что не годны.

– Кроме как обеспечивать провизией троллей, – вставил Телэн. – А ведь это идея, Спархок. Если бы ты приучил своих пандионцев поедать врагов, тебе не пришлось бы таскать за собой обозы.

– Может быть, хватит? – ядовито осведомился Спархок.

– Все равно из этого ничего не выйдет, – сказала Бетуана. – Тролли так близко, что мои солдаты сражаются с ними непрерывно. У нас попросту нет времени строить форты.

– Мы можем поставить форты в нескольких милях позади ваших войск, и, когда строительство будет закончено, отвести их в форты, – предложил Спархок.

– Часто ли ты имел дело с троллями, принц Спархок? – едко осведомилась она. – Ты хотя бы знаешь, как быстро они бегают? Они обрушатся на вас прежде, чем вы закончите возводить стены.

– Если остановится время, они не сумеют добежать до нас, ваше величество. Нам уже случалось проделывать это по дороге в Земох. Тролль-бог еды может поместить людей – или троллей – в промежуток между двумя секундами. Мы еще тогда заметили, что, когда мы оказались в безвременье, весь остальной мир перестал двигаться. У нас будет довольно времени, чтобы построить форты.

– Почему бы тебе, Спархок, не посоветоваться с Беллиомом, прежде чем делать такое уверенное предсказание? – осведомился Эмбан. – Прежде чем строить на этой идее всю свою стратегию, хорошо бы убедиться, что она сработает. Может быть, у Беллиома найдется возражение.

Возражение у Беллиома нашлось, причем не одно.

– Замысел твой порочен, Анакха, – ответил он на вопрос Спархока. Рука Вэниона подняла чашку Сефрении и разжала пальцы.

Чашка повисла в воздухе, не долетев до пола.

– Возьми сей сосуд, Анакха, – приказал голос Вэниона.

Спархок взялся за чашку и тотчас же обнаружил, что сдвинуть ее с места не легче, чем гору. Он старался изо всех сил, но чашка не сдвинулась ни на волос.

– Так же точно не сумел бы ты поднять и листок с земли, Анакха, – заверил его Беллиом. – Сам ты с легкостью можешь двигаться в сем застывшем безвременье, однако, дабы сдвинуть с места иной предмет, пришлось бы тебе сдвинуть всю вселенную.

– Да уж вижу, – мрачно сказал Спархок. – Значит, мы не сможем рубить деревья и строить форты.