Сияющая Цитадель - Эддингс Дэвид - Страница 33

Имперский пропуск, который предъявил Вэнион, не только не помог им быстро пересечь границу, но и прибавил осложнений.

– Почем мне знать, что это действительно подпись его величества? – подозрительно осведомился капитан кинезганцев, говоривший по-тамульски с сильным акцентом. Это был смуглый человек в свободном черно-белом полосатом одеянии, голову его причудливо обматывал кусок ткани.

– Знаешь, что куда важнее, приятель? – грубовато осведомился Спархок по-тамульски. – Почем тебе знать, что это не подпись его величества? Атаны весьма неприязненно относятся к тем, кто не исполняет приказов императора.

– Подделка подписи императора карается смертью, – зловеще напомнил капитан.

– Я слышал об этом, – ответил Вэнион. – Однако неподчинение его приказам тоже карается смертью. Я бы сказал, что одному из нас грозят серьезные неприятности.

– Мои люди, так или иначе, должны обыскать ваши тюки на предмет контрабанды, – надменно сообщил капитан. – Я обдумаю, что с вами делать, пока они будут исполнять свои обязанности.

– Обдумай, – согласился Спархок ровным недружелюбным тоном, – но имей при этом в виду, что неверное решение весьма печально отразится на твоей карьере.

– Не понял, к чему ты клонишь.

– Человек без головы вряд ли продвинется по службе.

– Мне нечего бояться, – заявил капитан. – Я строго следую приказам своего правительства.

– А атаны, которые отсекут твою голову, будут строго следовать приказам своего правительства. Уверен, что все вы получите бездну удовольствия от такого точного соблюдения приказов. – Спархок повернулся спиной к назойливому капитану, и они с Вэнионом подошли к остальным.

– Ну что? – спросила Сефрения.

– Похоже, к голосу императора здесь, в Кинезге, не особенно прислушиваются, – ответил Вэнион. – Наш приятель в купальном халате припас целую книгу таможенных правил и намерен применить их все, чтобы задержать нас.

– Ты пробовал подкупить его? – спросил Улаф.

– Я намекнул на возможность подобного решения, – пожал плечами Вэнион. – Он сделал вид, что не понял намека.

– Вот это уже необычно, – заметил Келтэн. – Взятка – это первое, что приходит в голову любому чиновнику в любом уголке мира. Похоже на то, что он попытается придержать нас здесь, пока не прибудет подкрепление.

– А оно, по всей видимости, уже в пути, – добавил Улаф. – Почему бы нам не принять меры?

– Это лишь догадки, господа, – укоризненно сказала Сефрения. – Вам всем просто неймется отыскать повод, чтобы применить к этим пограничным стражам свои эленийские штучки.

– Ты хочешь применить к этим людям эленийские штучки, Улаф? – мягко осведомился Келтэн.

– Я предлагал обратиться к эленизму еще до того, как мы сюда приехали.

– Мы замышляем это отнюдь не из кровожадности, матушка, – сказал Вэнион своей возлюбленной.

– В самом деле?

– Пока еще мы можем справиться с ситуацией, но, если вдруг из ближайшего гарнизона прискачет тысяча кинезганцев, нам придется туго.

– Но…

Он поднял руку.

– Мне решать, Сефрения, – вернее, Спархоку, поскольку магистр ордена сейчас он.

– Временный магистр, – поправил Спархок. Вэнион не любил, когда его поправляли.

– Ты хотел сделать это сам? – осведомился он.

– Нет, Вэнион. Ты прекрасно справляешься.

– Может быть, тогда помолчишь? Сефрения, это военное решение, а потому мы должны просить тебя – со всем надлежащим почтением, конечно, – не совать в него свой хорошенький носик.

Она что-то резко бросила по-стирикски.

– Я тебя тоже люблю, – хладнокровно ответил он. – Ладно, господа, расходимся к нашим коням. Мы применим кое-какие эленийские штучки, о которых говорил сэр Улаф, к людям, обшаривающим наши седельные сумки. Потом мы выгоним коней из загона и продолжим свой путь.

Под командой капитана было десятка два пограничных стражей. Основное их вооружение составляли копья, хотя они носили некие примитивные доспехи и кривые мечи-скимитары на поясе.

– Прошу прощения, приятель, – дружелюбно ска-зал Улаф кинезганцу, который рылся в его седельных сумках. – Мне на минутку нужен мой инструмент. – Он протянул руку к топору, висевшему в ременной петле у седла.

– Зачем это? – подозрительно осведомился кинезганец на ломаном тамульском.

– Мне кое-что мешает, – усмехнулся Улаф. – Хочу его убрать. – Он вынул топор их петли, большим пальцем попробовал лезвие – и одним ударом вышиб пограничному стражу мозги.

Бой возле коней был кратким, и его исход оказался вполне предсказуем. Пограничные стражи не относятся к числу умелых бойцов.

– Что это ты делаешь?! – рявкнул Спархок на Телэна, который выдернул шпагу из тела кинезганца.

– Стрейджен давал мне уроки, – ответил Телэн. – Я только хотел проверить, знал ли он, о чем говорит. Сзади!

Спархок резко развернулся, отбил копье нападавшего стражника и ударом меча свалил его наземь. Обернувшись, он увидел, как Телэн искусно отбил удар другого кинезганца, ловко отведя вбок изогнутый клинок скимитара. Затем мальчик сделал изящный выпад и проткнул пораженного таким оборотом дел кинезганца насквозь.

– Чистая работа, а? – горделиво хмыкнул он.

– Прекрати красоваться – и не делай паузы после выпада. Этими позами напоказ ты подставляешь себя под удар.

– Слушаюсь, почтенный учитель.

Всякое сомнение в исходе боя исчезло, едва рыцари оказались в седлах. Конец наступил, когда капитан, пронзительно вопивший: «Вы все арестованы!», вдруг осекся – это сэр Бевьер, хладнокровно взмахнув локабером, начисто снес ему голову.

– Бросай оружие! – гаркнул Улаф немногим уцелевшим. – Сдавайтесь, или умрете!

Двое стражников, однако, сумели добежать до своих коней. Вскарабкавшись в седла, они галопом погнали коней на восток. Через полсотни ярдов один из беглецов обмяк и выскользнул из седла – между его лопаток торчало древко стрелы Берита. Другой мчался дальше, неистово нахлестывая плетью коня. Затем и он скорчился и рухнул на круп коня, когда пропела тетива арбалета Халэда.

– Отличный выстрел, – заметил Берит.

– Неплохой, – скромно согласился Халэд.

Уцелевшие кинегзганцы торопливо бросали оружие.

– Ты неплохо командовал боем, Спархок, – похвалил Вэнион своего друга.

– У меня был хороший учитель. Келтэн, свяжи пленников и разгони их коней.

– Почему я?

– Потому что ты ближе всех, и не только поэтому.

– Я не нарушил клятвы! – возмутился Келтэн.

– Нет, но подумывал об этом.

– В чем дело? – спросил Вэнион.

– Тут замешана дама, мой лорд, – высокопарно ответил Спархок, – а дел, касающихся дамы, рыцари не обсуждают.

– Что ты вытворяешь? – резко спросила Афраэль. Подняв голову от плеча Сефрении, она с нескрываемым подозрением смотрела на Спархока.

– Ты снова с нами? – спросил он.

– Разумеется. Так что ты вытворяешь?

– У нас были кое-какие неприятности на границе, и теперь за нами едут – вернее сказать, гонятся.

– Тебя ни на минуту нельзя оставить, да, отец?

– Это было более или менее неизбежно. Ты закончила то, чем занималась?

– Пока – да.

– Впереди город Эдек, а позади, вероятно, большой отряд кинезганцев. Не могла бы ты перенести нас немного вперед?

– Почему ты сам этого не сделал? Ты же знаешь, как нужно действовать.

– Сефрения мне не позволила.

– Он отвлекается в самый важный момент, – пояснила Сефрения. – Я не хотела, чтобы он отправил всех нас на луну.

– Да, я тебя понимаю, – кивнула девочка. – Спархок, почему бы нам не отправиться прямиком в Кинестру? Ты же знаешь, между нею и этим местом только голая пустыня.

– На границе нас ждали, – ответил он. – Похоже, наш приятель поднял по тревоге вдоль нашего пути все наличные силы. В Кинестре наверняка есть большой гарнизон, и мне хотелось бы разузнать, что там творится, прежде чем попасть в переделку.

– Да, пожалуй в этом есть смысл.

– Как поживает твоя мама?