Сияющая Цитадель - Эддингс Дэвид - Страница 61

– В сем нет нужды, Миртаи из Атана, – сказала Ксанетия. – Как я уже говорила, не причиню я зла никому из здесь присутствующих. Спрячь свой меч.

– Спрячу – в твоем подлом сердце, проклятая! – Миртаи вскинула клинок – и, словно пораженная чудовищным ударом, отшатнулась и, рухнув, покатилась по полу.

Кринг и Энгесса одновременно вскочили, бросаясь вперед и хватаясь за оружие.

– Я не причиню им вреда, Анакха, – предостерегла Ксанетия Спархока, – однако же должна я защищать себя, дабы исполнить уговор твой с моим народом.

– Убрать оружие! – рявкнул Вэнион. – Леди – наш друг!

– Но… – начал было Кринг.

– Я сказал – убрать оружие! – рев Вэниона был так оглушителен, что Кринг и Энгесса застыли на месте.

Спархок, однако, заметил другую опасность. Даная, угрюмо сверкая глазами, с решительным видом двинулась к дэльфийке.

– А вот и ты, Даная! – воскликнул Спархок, двигаясь чуть быстрее, чем предполагал его небрежный тон. – Разве ты не хочешь поцеловать своего старого усталого отца?

Он перехватил на полпути мстительную маленькую принцессу и, стиснув ее в объятиях, поцелуем заглушил ее протестующий вопль.

– Отпусти меня, Спархок! – выдохнула она прямо в его горло.

– И не подумаю, покуда не успокоишься, – прошептал он, не отрывая губ от ее рта.

– Она ударила Миртаи!

– Вовсе нет. Миртаи умеет падать. Не делай глупостей. Ты же знала, что это случится. Все в порядке, так что не злись. И, ради всего святого, не выдай своей маме, кто ты на самом деле!

– Этого не может быть! – воскликнула Элана, прерывая рассказ Спархока о том, что произошло в Дэльфиусе. – Беллиом разговаривает?!

– Не сам по себе, – ответил Спархок. – Он говорил через Келтэна – во всяком случае в первый раз.

– Почему он выбрал именно Келтэна?

– Понятия не имею. Должно быть, он просто завладевает первым, кто окажется под рукой. Говорит он архаично и весьма выспренне – очень похоже на Ксанетию – и требует, чтобы я отвечал ему в том же духе. Видимо, для него очень важен стиль речи. – Спархок потер свежевыбритую щеку. – Странное дело, но едва я начал говорить – и думать – на архаичном эленийском, в моем мозгу словно открылось что-то. Впервые в жизни я осознал, что я – Анакха и что между мной и Беллиомом существует некая очень личная и тесная связь. – Он невесело усмехнулся. – Похоже, любовь моя, ты взяла в супруги двух разных людей. Надеюсь, тебе понравится Анакха. Он славный парень – если только привыкнуть к оборотам его речи.

– Я, наверное, сойду с ума, – призналась она. – Это будет проще, чем пытаться понять, что происходит. Скольких еще незнакомцев ты намерен привести сегодня ночью в мою спальню?

Спархок взглянул на Вэниона.

– Рассказать им о Сефрении?

– Рассказывай, – вздохнул Вэнион. – Все равно они рано или поздно сами все узнают.

Спархок взял руки жены в свои и заглянул в ее серые глаза.

– Тебе придется быть поосторожнее, любовь моя, когда будешь разговаривать с Сефренией, – сказал он. – Между дэльфами и стириками существует древняя вражда, и всякий раз, когда речь заходит о дэльфах, Сефрения выходит из себя. У Ксанетии, сдается мне, те же проблемы, но она справляется с ними лучше, чем Сефрения.

– Так ты полагаешь, Анакха? – осведомилась Ксанетия. Она вернула краски своему лицу и волосам – главным образом, для спокойствия остальных, чем необходимости ради. Миртаи сидела неподалеку от дэльфийки, не сводя с нее настороженных глаз, и ладонь ее покоилась на рукояти меча.

– Я никого не хотел оскорбить, анара, – извинился он. – Я только пытаюсь объяснить всем суть дела, чтобы они не слишком удивились, когда вы с Сефренией решите выцарапать друг другу глаза.

Элана улыбнулась.

– Уверена, анара, что от тебя не ускользнуло поразительное обаяние моего мужа. Порой он нас просто с ног им валит, как дубиной.

Ксанетия искренне рассмеялась.

– Сложный народ эти эленийцы, не так ли? – проговорила она, взглянув на Итайна. – За внешней их прямолинейностью и грубостью видятся мне стремительность мысли и тонкость чувств, коих трудно ожидать от людей, облачающихся в сталь.

Спархок откинулся на спинку кресла.

– Я рассказал не все, что с нам происходило, но и этого достаточно, чтобы вы получили общее представление о наших приключениях. Подробности могут подождать до завтрашнего утра. Что творится здесь?

– Политика, что же еще? – пожала плечами Элана.

– Ты хоть когда-нибудь устаешь от политики?

– Не говори глупости, любовь моя. Милорд Стрейджен, отчего бы тебе не рассказать обо всем? Моего мужа почему-то очень огорчает, когда я углубляюсь в разного рода неприглядные детали.

Стрейджен сегодня вновь облачился в свой любимый камзол из белого атласа. Светловолосый вор полулежал в кресле, водрузив ноги на стол.

– Этот неудавшийся мятеж, как его ни называй, был серьезным промахом наших противников, – сказал он. – Именно он навел нас на мысль, что в этом деле замешаны не только сверхъестественные пугала и воскрешенные мумии, но и нечто более приземленное. Мы знали, что с мятежом были связаны Крегер и министр Колата – а это уже намекало на самые обыкновенные политические дела. Где искать Крегера, мы не знали, а потому решили разобраться, насколько глубоко увязло в измене министерство внутренних дел. Поскольку полицейские во всем мире отличаются пристрастием к бумажной работе, мы не сомневались, что где-то в недрах кроличьей норы, именуемой зданием министерства, хранятся документы с именами людей, с которыми нам хотелось бы побеседовать. Беда в том, что мы не могли так прямо явиться в министерство и потребовать эти бумаги – так мы выдали бы, что знаем о заговоре и что Колата сидит у нас под замком, а не гостит добровольно. Баронесса Мелидира первой заговорила о новой системе хранения документов, и это дало нам доступ к архивам всех министерств.

– Это было ужасно, – содрогнулся Оскайн. – Нам пришлось перевернуть с ног на голову работу всего правительства, лишь бы скрыть то, что нас интересуют исключительно архивы министерства внутренних дел. Милорд Стрейджен и баронесса объединили усилия и состряпали нечто вроде новой системы. Она совершенно бессмысленна и чудовищно непоследовательна, но отчего-то оказалась на редкость действенной. Теперь я могу получить любой документ из любого архива самое большее за час.

– Как бы то ни было, – продолжал Стрейджен, – мы неделю рылись в архивах министерства внутренних дел, но тамошние работнички по ночам запирались в здании и перетаскивали папки с места на место, так что поутру нам приходилось начинать все сначала. Тогда-то мы и решили перенести нашу деятельность на лужайки. Мы вынесли из зданий все архивы до последней бумажки и рассыпали их по травке. Это весьма затруднило кипучую деятельность правительства, но министерство внутренних дел продолжало водить нас за нос, и его тайные архивы все еще оставались нам недоступны. Тогда мы с Кааладором тряхнули стариной и занялись кражами со взломом – в компании Миртаи. Королева, должно быть, отправила ее с нами, чтобы мы не очень-то увлекались и помнили, что ищем бумаги, а не чужое добро. У нас ушла на это не одна ночь, но, в конце концов, мы отыскали потайную комнату, где хранились эти драгоценные архивы.

– И никто не хватился их на следующее утро? – недоверчиво спросил Бевьер.

– Мы их и не уносили оттуда, сэр рыцарь, – пояснил Кааладор. – Королева послала с нами молодого пандионца, который с помощью стирикского заклинания унес все содержимое архивов в замок, не тронув при этом ни единого листочка. – Каммориец ухмыльнулся. – Теперь мы знаем о них все, а они понятия не имеют, что нам это известно. Мы украли у них архивы, а они даже не сумеют это обнаружить.

– Нам известны имена всех шпионов, всех наушников, всех тайных агентов и заговорщиков любого ранга по всей Империи, – посмеиваясь, добавил Сарабиан. – Мы только ждали вашего возвращения, чтобы приниматься за дело. Я намерен разогнать министерство внутренних дел, арестовать всю эту теплую компанию и ввести военное положение. Мы с Бетуаной поддерживаем тесную связь и весьма тщательно обговорили наши планы. По одному моему слову атаны возьмут власть по всей Империи – и тогда я буду настоящим императором, а не куклой на троне!