В кольце твоих рук - Бристол Ли - Страница 32

Августа не могла и представить себе, что все так обернется. Поначалу лето обещало быть привычно скучным — и вдруг такое приключение!

Женщина-гостья — само по себе уже неожиданность. Сестер Трелон она не любила, но против любой другой женщины не возражала — хотя бы потому, что такое было в Сайпресс-Бей нечастым явлением. Тем более что Сторм явно не похожа на сестер Трелон.

Сторм О’Малли — кто бы мог подумать! Разумеется, Саймон этого не сказал, но, кажется, во всей Америке нет другой женщины со столь экзотическим именем — Сторм. Неужели Саймон и впрямь решил, что Августа настолько глупа, что не сможет вычислить этого? Но гораздо больше Августу занимало другое: где Саймон ее встретил, при каких обстоятельствах, почему привез сюда, как долго она намерена здесь оставаться, откуда на ней эта ужасная одежда… Из вежливости Августа, разумеется, таких вопросов не задавала. Если Саймон решил, что ей этого знать не нужно, — что ж, ему виднее. И все-таки…

Скорее бы вернулся Саймон! Что-то уж слишком долго засиделись они с Питером…

Августа вышивала в гостиной, когда в библиотеке раздался какой-то звук. Она поспешила туда, решив, что Саймон наконец вернулся.

Но то был не Саймон, а его гостья.

— Добрый вечер! — произнесла Августа. — Надеюсь, вы хорошо выспались?

Сторм, рассматривавшая витрину с коллекцией оружия — мушкеты, пистоли, шпаги и все это, к сожалению, под надежным замком, — быстро обернулась, приготовившись к драке, но увидев, что это всего лишь сестра ее тюремщика, сразу успокоилась.

— Вот, смотрю… — произнесла она, а сама подумала: «Наверное, теперь она скажет Саймону, и он запрет меня!..»

— Если хотите, я покажу вам весь дом, — улыбнулась в ответ Августа. — Вам нравится библиотека? Саймон обычно проводит здесь много времени…

Но Сторм библиотека вовсе не нравилась. Обои слишком темные и мрачные, столы массивные и безвкусные, от книг пахнет пылью… Единственной стоящей вещью была витрина с оружием, но если она заперта, то это тоже не так уж и интересно… Хотя стекло, наверное, можно разбить…

Сторм пожала плечами.

— Пойдемте в гостиную! — предложила Августа. — Саймон, я уверена, скоро вернется, и мы вместе попьем чаю, а пока поболтаем…

У Сторм не оставалось иного выбора, как последовать за хозяйкой. При этом ее глаза осматривали все вокруг, пытаясь запомнить каждую деталь. Большая дверь на веранду, штора в холле — за ней удобно будет спрятаться, обеденная комната, из которой доносились голоса слуг… Коридор, кажется, ведет к черному ходу — надо это запомнить…

Гостиная в отличие от библиотеки была довольно светлой. Светло-розовые, почти белые занавески на окнах, кресла у камина, обитые светло-лимонной парчой, стены, покрытые светло-серым шелком, высокие лепные потолки…

В углу стоял клавесин, на столах — лампы с абажурами. Да, этот фермер был, пожалуй, не беднее какого-нибудь английского лорда. Но все это богатство не впечатляло Сторм. Она тоже была богата, но ей никогда бы не пришло в голову тратить деньга на такую ерунду, как лампы в абажурах из китайского шелка или лепные потолки.

Августа села в кресло с высокой спинкой, расправила юбки и жестом пригласила Сторм последовать ее примеру, но та продолжала, разгуливая по комнате, рассматривать все вокруг с презрительным интересом.

— Скажите… — голос Августы звучал тихо и смущенно, — вы и есть Сторм О’Малли?

Сторм кинула на нее взгляд через плечо.

— Да, — коротко произнесла она.

— В самом деле? — вырвалось у Августы, и она опустила глаза.

Перед Августой на серебряном подносе лежали засахаренные сливы, марципан, орехи в шоколадной глазури… Сторм взяла какую-то белую конфету с орехом и отправила ее в рот. Было вкусно, и она взяла еще одну.

— О вас столько всего рассказывают… Неужели хотя бы половина из всего этого правда?!

Сторм посмотрела на девушку. Поев конфет, она почувствовала себя уютнее и уже успела забыть о том, что эта круглолицая наивная девушка — сестра ее злейшего врага.

— А что обо мне рассказывают? — спросила она, беря марципан.

Августа тут же пожалела, что затронула эту тему.

— Вы знали Черную Бороду? — осторожно спросила она.

Сторм взяла в руку горсть конфет и подошла к окну. На корабле ей такого есть не приходилось — там более привычной пищей были грубый хлеб или плохо прожаренное мясо. Иногда, в качестве особого лакомства, она позволяла себе горшочек черной патоки, но варить ее была такая морока… А вот конфет ей еще ни разу не приходилось пробовать. Ради этого можно было и потерпеть общество занудной толстой сестры фермера.

— Да, я знала его, — произнесла Сторм, проглатывая сливу. — Он был настоящим джентльменом!

Глаза Августы округлились.

— О нем рассказывают такие ужасные вещи! Говорят, он был колдун — поджигал себе бороду, но лицо оставалось цело…

Сторм поцокала языком:

— Он просто пугал этим людей. На самом деле он вставлял себе в бороду фитиль, который сгорал раньше, чем пламя успевало коснуться кожи… Мы все смеялись над этим.

Сторм облизала засахаренные пальцы и вдруг увидела Саймона — он шел через лужайку, о чем-то разговаривая с темноволосым мужчиной. Голова его была низко опущена, лоб нахмурен, руки сцеплены за спиной. Ветер трепал его волосы, а заходящее солнце бросало рельефные тени на лицо. Сторм он вдруг показался таким же красивым, как в первый раз. Внезапно разозлившись, она отвернулась.

— Эдвард Тич, — тут же заявила она Августе, — был джентльменом, как и Стед Боннет, как и Джек Рэкхем, как и все те, о которых у вас ходят всякие нелепые слухи! Каждый раз, когда я входила, он вставал и целовал мне руку. А говорить он умел не хуже, чем все ваши поэты или ваш братец. И доложу я вам, он был в сто раз лучше тех идиотов, что его убили!

Августа опустила голову.

— Я не желала, вас обидеть, мисс О’Малли, — пробормотала она. — Просто это все для меня довольно ново…

Сторм с любопытством посмотрела на нее. А пожалуй, она ничего, эта девочка, и вовсе не такая уж толстая… Во всяком случае, получше своего надутого братца! За свою жизнь Сторм почти не приходилось общаться с женщинами, и она не знала, как себя с ними вести. Для Сторм О’Малли все люди всегда делились лишь на две категории: те, с которыми нужно было бороться не на жизнь, а на смерть, и те, которых можно было как-то использовать. Августу, решила она, стоит отнести к последней категории.

Сторм, не сводя глаз с сестры Саймона, подошла к столу за остатками конфет.

— Как, вы сказали, вас зовут? — спросила она.

— Августа, — улыбнулась та. — Впрочем, все, как правило, зовут меня Гусси. Только брат называет меня полным именем. Он, видите ли, хочет, чтобы я была настоящей леди! Словно за одну ночь я вдруг стану грациозной, стройной, красивой… — Она рассмеялась, разведя руками, словно демонстрируя свою не очень-то изящную фигуру, жидкие волосы, неловкие жесты… Затем она вздохнула и нахмурилась: — Я понимаю, как нелегко ему с такой нескладной сестрой, и делаю все, что он от меня хочет, но, поверьте, это так трудно!.. Я всегда чувствую себя неловко в обществе…

Сторм, рот которой в этот момент был набит конфетами, лишь что-то промямлила в ответ, но в глубине души она все больше проникалась жалостью к этой девушке. Она сама была — пусть не так, как Августа, — но тоже чужой в любом обществе…

— Но что же я все о себе да о себе? — спохватилась вдруг Августа. — Вам, должно быть, это неинтересно… — Лицо Августы вдруг озарилось лучистой улыбкой, и эта перемена удивила Сторм. — Не думайте, что я слишком навязчива. Просто когда рядом женщина, хочется, чтобы она тебя поняла… Надеюсь, мы станем друзьями…

Августа поднялась, подойдя к Сторм, протянула ей руку, и на этот раз та пожала ее. «Какая глупышка, оказывается, эта сестра…» И все-таки приятно, что хоть кто-то в этом доме может относиться к тебе как к другу. До этого Сторм дружила — если такие отношения можно назвать дружбой — лишь с мужчинами, и дружба эта была не чем иным, как разделением сфер влияния, подкрепляемым угрозами. То, что можно дружить с женщиной — и к тому же просто так, потому что она тебе нравится, — никогда раньше не приходило Сторм в голову.