Зуб мамонта - Добряков Владимир Андреевич - Страница 31

— Домой иди, — сказал он. — Папа из поездки вернулся. Веселый. Премию за хорошую работу получил. И фильм скоро.

Тут все ребята сразу поняли, что им тоже пора домой. Футбол — дело хорошее, но пропускать по телику фильм про шпионов — это никуда не годится.

— Как рыбки живут? — размазывая на лице грязный пот, спросил Алька у юного Коти.

Тот вдруг заморгал круглыми глазами, Альке показалось — сейчас заплачет.

— Были рыбки, — угрюмо сказал Толик. — Предупреждал его: не ставь к окошку. Нет, поставил. Тимофей прыгнул, банку свалил, от рыбок и хвостиков не оставил.

Толику не надо было этого рассказывать: не выдержал Котя, принялся вытирать кулаком слезы.

— Не плачь, — поморщился Алька. — Дело поправимое.

Уточнять, как именно можно поправить дело, он не стал.

— Значит, в половине восьмого фильм?.. Тогда побегу…

Смотреть фильм тетя Кира почему-то отказалась. Ушла в свою комнату, дверь прикрыла.

Фильм оказался таким запутанным, что скоро Алька окончательно перестал понимать, каким образом и с чьей помощью ловкий шпион вершил свои грязные дела. И когда в конце фильма шпион был все же изловлен, Алька с облегчением выключил телевизор и постучал в дверь тетиной комнаты.

Она сидела на диване, чем-то расстроенная, курила сигарету. Алька очень редко видел ее курящей. Он сразу вспомнил о письме.

— Теть Кир, а ты письмо прочитала? Я на стол тебе положил. — Он сел рядом с тетей, вопросительно посмотрел на нее. — А помнишь, говорила, что не станешь больше курить?

— Хорошо, не буду. — Она замяла сигарету в пепельнице, пошире распахнула окно.

Потом тетя Кира снова опустилась на диван, закинула ногу на ногу, усталым голосом проговорила:

— От Вадима письмо.

— Что ему нужно? — Алька спросил это с неприязнью. Он знал, что тетя не любит вспоминать о своем муже. Знал, что тот пил, скандалил и вообще тетя много натерпелась от него, пока четыре года тому назад он не уехал. Вадима Алька никогда не видел, только на карточке. С фотографии Вадим слегка улыбался, был в вязаном свитере, узкая темная бородка. На карточке он ничего. А вот в жизни… Как мог обижать его тетю? Такую веселую, красивую, заботливую. Она как мама Альке. А Вадим — обижал, пьяный напивался.

— Чего ему от тебя нужно? — снова повторил Алька.

— Собирается приехать в наш город.

— Пусть только подойдет к дому! — Алька сжал губы, сжал кулаки.

— Ой-ля-ля! — улыбнулась тетя. — Какая у меня защита!

— Не веришь?

— Верю. — Тетя Кира обняла Альку, сказала дрогнувшим голосом: — К чему все это?.. Теперь он уверяет, что одумался. Хочет видеть меня.

— А ты?

— Что я? Я, как видишь, и без него прекрасно живу.

— Тетя, — понимая, что сейчас имеет право задать этот вопрос, сказал Алька, — а правда, что Петр хочет пожениться на тебе?

— Ты откуда знаешь?

— Валерка говорил.

— Это правда, Алик, — подумав, серьезно сказала тетя.

— А ты? Ты соглашаешься, да?

— Слушай, Алик, — она с удивлением взглянула на племянника, — а не рано тебе интересоваться такими вещами?

— Тетечка, — жалобно произнес Алька, — ведь это же ты. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

— Мы очень разные с Петром, — помолчав, задумчиво проговорила тетя Кира. — Смотрим по-разному…

— Ведь он купит осенью «Жигули». Ты знаешь?

— Наверное… Да, мы очень разные. И это меня пугает.

— И водку он не пьет, — продолжал свое Алька.

— Не пьет, — подтвердила она.

— А как мотоцикл классно водит! — Альке казалось, что тетю больше пугают какие-то там ее разные взгляды с Петром, чем неожиданный приезд пьяницы и скандалиста Вадима. — Этот Вадим из-за тебя приезжает? — угрюмо спросил Алька.

— Вероятно… Впрочем, его мама Елена Сергеевна здесь живет. Недавно она приходила ко мне в театр. Рассказывала, что Вадим теперь другой.

— А ты не верь! — упрямо сказал Алька. — О Петре даже заметка в газете была напечатана. Мне Валерка показывал. Он хороший, аквариум мне подарил…

— Алик, пойдем пить чай, — устало проговорила тетя Кира и взъерошила его чуб. — Рано еще вести тебе такие разговоры. Не понять тебе.

Дни 85 — 89-й

Начались каникулы, и один за другим ребята стали разъезжаться из города. Кто в деревню, кто к морю, а большинство — в пионерские лагеря. В понедельник и тетя Кира сказала Альке, что договорилась о путевке в лагерь.

Алька дважды бывал в лагерях. Ему нравилось там. В прошлом году, например, по возвращении из лагеря «Лесная республика» он целую неделю только и рассказывал, какие там были порядки, как ходили в поход, а какую устроили военную игру!

Тетя Кира не сомневалась, что Алька с радостью примет ее предложение. А вышло по-другому: племянник ни в какую не соглашался ехать. Доводы его: «не хочется», «там будет, наверное, скучно», «мы здесь играем в футбол» казались ей не заслуживающими внимания. Тогда Алька сказал про аквариумы. Кто, мол, будет ухаживать за рыбками?

— Не волнуйся, — сказала тетя и не очень уверенно пообещала: — Я и сама могу покормить.

— А пойдешь на пруд за дафниями? — спросил Алька и принялся пугать тетю: — Знаешь, как там грязно! И скользко. Надо разуваться. — А потом и новый аргумент привел.: — Ты же в ГДР собиралась ехать. Что же, все рыбки поумирают?

— Но можно отнести аквариумы Валерию.

— Нет! — решительно заявил Алька. — Я сам хочу кормить своих рыбок. Сам.

— Вот, оказывается, обуза на нашу голову!

— Тетечка, это никакая не обуза! Я правду говорю: мне совсем не хочется в лагерь. А если ты поедешь в ГДР, то я и один дома побуду. Подумаешь, две недели! Что здесь такого. Мне же — тринадцатый год.

— Алик, там речка рядом, лес хороший…

— Тетечка, не уговаривай. Речка и у нас есть. И лес тоже. Может быть, потом, в другую смену…

Так и отступилась тетя Кира. Конечно, если бы она догадывалась об истинных причинах Алькиного упрямства, она бы заставила его поехать в пионерский лагерь. Но истинная причина ей была не известна.

Не знала тетя Кира, что после вчерашнего воскресного посещения Алькой рыбьего базара внутрь симпатичного серого пуделя, ласково и мирно взирающего с высоты старинного пианино, уютно легли две новые ассигнации, хотя и небольшого достоинства, но тем не менее достаточно пополнившие прежние Алькины богатства.

Не знала она и того, что вчера же, после удачной торговой операции, двое друзей больше часа слонялись по этажам Центрального универмага. Правда, третий и четвертый этажи их мало интересовали, а вот на первых двух, по их мнению, было выставлено на продажу очень много стоящих вещей.

Валерку привлекали средства дорожного передвижения. Он долго со всех сторон оглядывал мопед «Верховина-3», дотрагивался до резиновых ручек на блестящем руле, щупал ребристые шины колес. Он так солидно и заинтересованно вел себя, что молоденькая продавщица в голубом нарядном халатике с эмблемой универмага на груди, обычно с подозрением относившаяся к юным покупателям, спросила:

— Никак собираешься мопед приобрести?

— Да, хочу купить, — степенно подтвердил Валерка и уточнил: — Не сейчас, а потом. Месяца через полтора. — И, проникнувшись доверием к такой внимательной продавщице, добавил: — Деньги пока собираю.

Алька тоже с интересом приглядывался к гоночным велосипедам, мопедам, зеленым и синим мотороллерам, но особого желания приобрести эти вещи у него не было. Его больше влекли товары, выставленные в другом отделе, на втором этаже, откуда на все лады неслись звуки магнитофонной музыки, транзисторов, мелькали голубые и цветные экраны телевизоров. И отдел фототоваров не оставлял его равнодушным. Сколько тут было удивительных вещей! Фотоаппараты, сверкающие объективы, бинокли всякого вида и даже стального цвета подзорная труба. Вот это действительно труба! Не сравнить с теми неуклюжими картонными самоделками, что мастерит Толик Белявкин. А какие красуются на стеклянных полках кинокамеры! С ума можно сойти. Вот подержать бы в руках, покрутить зеркальные ручки, посмотреть через их голубые объективы!