Зуб мамонта - Добряков Владимир Андреевич - Страница 42

Красив и крепок был Мишкин венгерский мяч, да и тот вышел. Желтая покрышка вся в царапинах, уже не блестит. А сейчас и вовсе мяч лежал возле штанги, сморщенный, обмякший: камера порвалась, не выдержала бешеных ударов футболистов, да и гвоздь еще помог.

Ребята сидели на бревнышке, вели умную беседу. В основном Толик говорил.

— Ты вот смотри, — Толик держал на ладони листок с какой-то радиосхемой и водил по ней спичкой. Тигра — с кожаными перчатками на коленях — внимательно слушал. — Катушка связи, она вот здесь, на ферритовом стержне, передает энергию принятого сигнала на вход усилителя высокой частоты…

Алька стоял на виду, прислонившись к штанге. Его познания в радиотехнике были совсем скудные, так что пополнить их никогда не помешает. Но больше, чем услышать мудреные вещи насчет катушек связи, диодов, сопротивлений, какой-то индуктивности, больше этого ему хотелось, чтобы Толик обратил на него внимание, кивнул или даже улыбнулся по-дружески, как раньше. Сколько можно быть в «состоянии холодной войны», как недавно выразился в телевизионной передаче обозреватель «Правды» Юрий Жуков? Ну, подулся, и довольно. Что теперь — извиняться перед ним, что ли? Было бы хоть за что!

Алька стоял, подпирая штангу, а Толик всё водил по схеме спичкой и, хотя он уже заметил, что Алька тут и тоже слушает, но специально на него не посмотрел, не улыбнулся. Тогда Алька решил напомнить о себе. То ли сказал, то ли спросил наобум:

— Диод — это что, для короткого диапазона?

Наверное, глупость сказал. В общем, он и не заботился о том, чтобы выдать что-то дельное. Сказал для того, чтобы привлечь внимание, вызвать на разговор. А Толик лишь глазом покосил в его сторону. Даже и ответить не пожелал на его провокационный вопрос. Продолжал объяснять схему.

Алька обиделся. Не хочет! Может, еще и презирает? И не надо. Сунув руки в карманы и насвистывая, он пошел к дому. В футбол все равно не играют, а стоять и делать умный вид, будто ему страшно интересно все это слушать, — извините! У него другое хобби.

И все же было отчего-то грустно. Всегда дружили, разговаривали, а тут словно черная кошка пробежала между ними.

Дома Алька открыл шкаф, достал глобус Луны. Долго читал непривычные названия гор, кратеров, морей, долин… Надо же, в шесть часов утра встал, сто тридцать семь объектов надписал!

Алька положил глобус на место. Любопытно, конечно. Только кому он нужен? Так, сувенир. Вот эта вещица посущественней. Он поднял лохматого пуделя, щелкнул его по носу:

— Стережешь? То-то! Никому не давай…

Впрочем, о тайне, скрытой в нем, уже известно. Тетя на днях потрясла при нем пса и спросила:

— Много накопил?

Пришлось кое-что рассказать. Тетя с неодобрением заметила:

— Не нравится мне твоя затея. Это не оправдание, что другие мальчишки продают рыбок. Мне бы не хотелось, чтобы ты этим занимался. Не думаю, что и Юрий был бы доволен.

— Тетечка, — сказал он, — тебе же легче. Аппарат мне очень нужен, просто мечтаю делать всякие снимки фотоаппаратом. Значит, тебе не придется тратиться на него. А если что останется, то возьми, пожалуйста, себе.

Отступилась тетя. А что ей было сказать? Если бы курил, например, как Тигра, или в карты играл, тогда конечно. И спорить бы не стал — ругай сколько влезет. А тут — преступление какое! — деньги на аппарат копит. Можно, правда, и транзистор еще купить, с пятью короткими диапазонами, но это очень много надо денег. Еще бы аквариумов понаделать. А кто их сделает? Петр? Жди! Уехал, не пишет. Тоже, видно, обиделся. А как не обидеться? Старался для нее, крышу починил, машину скоро купит. А она не очень ценит. Будто и машина ее не интересует. Может быть, думает, что Вадим купит? Интересно, водку он сейчас пьет?..

Алька снова щелкнул пуделя в красный нос. Ласково щелкнул:

— Бедненький! Не покормил тебя в прошлое воскресенье. Потерпи, завтра дам поесть. Сейчас отлавливать начну. Побольше отловлю. Валерку надо догонять. Он в тот раз, без меня, солидно подработал.

День 136-й

Алька вошел в переднюю и сразу же узнал голос Елены Сергеевны, доносившийся из комнаты.

— Тетьлен! — Он раскрыл дверь, даже сумку с хлебом не успел положить. — Здравствуйте!

— Здравствуй, милый! — Елена Сергеевна сидела в широкополой светлой шляпе у стола, напротив Киры. Перед ней лежало какое-то письмо.

— От папы письмо? — спросил Алька. Но тут же понял, что ошибся: и конверт не такой, и марка обычная, и лежит возле тети Лены. — От Вадима?

— Алик, — строго, словно учительница, сказала тетя Кира. — Во-первых, надень шлепанцы, во-вторых, положи на место хлеб. И не кажется ли тебе, что не совсем прилично так бесцеремонно прерывать беседу взрослых?

Вот как тетя может иногда «холодным душем» окатить! Поздороваться нельзя! А если он соскучился по тете Лене? И будто не интересно ему, от кого письмо! Все же Алька и тапочки снял, и батон с двумя рогаликами да полбуханки ржаного вынул из сетки, положил в хлебницу, даже в дверь легонько постучал. Но так, ради шутки, словно показывая этим, что, в общем-то, обижаться на тетю не собирается.

— Совсем другая декорация, — улыбнулась она. — Так что ты хотел спросить? От кого письмо? Правильно: от Вадима. Может быть, хочешь узнать, что пишет? Елена Сергеевна, ведь это не секрет?

— Какой же тут секрет!

— Пишет, что возвращается в наш город. Уже приехал бы, но высокое начальство в отпуске, не могут подписать приказ… Впрочем, это уже детали… Удовлетворен? Больше нет вопросов?

— Кирочка, — вставила Елена Сергеевна, — там есть строчки, относящиеся и к Алику… По-моему, даже весьма любопытные для него. — Она вынула из конверта листок и прочитала в конце: — «Мама, если увидишь Киру, передай привет и сынишке ее. Я с удовольствием привез бы ему зуб мамонта».

Вот это вещь! Зуб мамонта! Но почему пишет «привез бы»? Выходит, что может и не привезти? Держать свои сомнения в себе было выше Алькиных сил.

— А вдруг не привезет? — сказал он.

— А тебе действительно хотелось бы иметь этот зуб? — спросила тетя Кира.

— Я думаю, в его коллекции диковинных экспонатов, — поспешила заметить Елена Сергеевна, — подлинный древний зуб мамонта просто необходим.

— Конечно! — подтвердил Алька. — Вся школа сбежится смотреть!

— Я сегодня же, — пообещала Елена Сергеевна, — отправлю авиапочтой письмо, чтобы этот уникальный зуб был упакован в чемодан, как самая дорогая вещь.

Может, и правда этот зуб — дорогая вещь, только Вадим наверняка и подороже что-нибудь везет. Алька посмотрел в ласковое лицо тети Лены и решился — спросил:

— Тетьлен, а Вадим машину не собирается покупать?

— Вот уж не знаю, — ответила она.

— Но Вадим же — автомеханик. Должен классно водить машину.

— Должен, по идее, — согласилась Елена Сергеевна. — Но про машину ничего не писал мне…

Алька еще посидел немного, но женщины уже заговорили о другом, не интересном. Ему захотелось побежать к Валерке, рассказать про зуб мамонта.

— Помешался на машинах, — увидев, как за окном мелькнула Алькина рубашка, сказала тетя Кира. — Буквально бредит.

— Дети своего времени, — улыбнулась Елена Сергеевна. — Таков век. Атом, кибернетика, скорость, машина…

Новость о зубе мамонта Валерка встретил без энтузиазма:

— Костяшка! Был в музее — чего интересного? Кости как кости — большие, треснутые… Лучше пойдем посмотрим на Буяна. Чего-то скулит, утром есть не стал.

Буяна отыскали под яблоней. Лежал, уронив на лапы черную лобастую голову, посмотрел на ребят долгим, Альке показалось, очень жалобным взглядом.

— Заболел, что ли? — спросил он.

— Кто же его знает. Не говорит.

— Давай врача вызовем?

— Еще чего! — сказал Валерка. — Это же собака. Дворняжка.

— Ну и что! Галка рассказывала — у них морская свинка заболела, так ездили к специальному врачу. Укол сделали.

— Галка! — скривился Валерка. — Пусть она и ездит. А если уж пес занемог, то ничего не поделаешь — или сам выздоровеет, или подохнет… Пошли, пусть лежит… Хочешь яблока? На этой яблони — почти спелые уже. Грушовка.