Король живет в интернате - Добряков Владимир Андреевич - Страница 27

— Головой не тряси, слушай, чему учат, — сердясь, сказал мастер. — Во всяком деле сноровка нужна и аккуратность. Это на носу заруби. А то прибьешь, извиняюсь, сикось-накось, так что добрые люди смеяться будут. Понял?

— Все понял, Никанор Васильевич!

— Ну, то-то. Иди.

В спальне Андрей взгромоздился на свое высотное сооружение, примерил карниз и уверенно принялся за работу. Не зря инструктировал его старый мастер: через двадцать минут костыли были крепко забиты в стену, и карниз ровно лег на свое место.

Маргарита Ефимовна, появившаяся с занавесями в руках, пришла в восторг от мастерства Андрея.

— Чудесно!

Повесив с помощью воспитательницы тюлевые занавеси на первом окне, Андрей начал было выдвигать стол, но тут, к немалому удивлению, обнаружил, что стол между кроватями не пролезает. Странно, кровати он больше не двигал, а стол теперь почему-то не пролезает. Может, без него кто-то заходил в спальню и двигал кровати?..

Но долго ломать голову над этим странным обстоятельством было некогда, потому что Маргарита Ефимовна сказала:

— Хорошо бы и у девочек повесить сегодня гардины. — Это она сказала таким жалобным тоном, что Андрею ничего не оставалось, как ответить:

— Можно и у девочек. Времени хватит.

Однако времени едва-едва хватило. Звонок на самоподготовку прозвенел как раз в ту минуту, когда Андрей вколачивал в деревянную пробку последний костыль. Поспешно закончив работу, он покинул спальню девочек и вышел во двор.

Посреди двора стоял завуч Владимир Семенович. Человек он был небольшого роста, с круглым животиком и голосом, похожим на крик рассерженного гуся. Редкий день не выходил завуч к пяти часам вот так во двор, чтобы лично проконтролировать, как учащиеся собираются на самоподготовку. Ребята боялись завуча, и если почему-либо опаздывали в школу, то старались прошмыгнуть в двери незаметно. Но редко кому это удавалось. Место для кругового обзора Владимир Семенович выбирал хитро. И как бы опоздавший ни мудрил, все равно его настигал резкий голос завуча:

— Па-ачему, па-ачему гуляете? Быстро в школу!

Других неприятностей от завуча нарушители школьного распорядка пока не знали, тем не менее встреч таких боялись как огня.

На этот раз Владимир Семенович, стоя посреди двора, был занят разговором с воспитательницей третьего класса, и Андрей, благополучно добравшийся почти до самых дверей школы, уже думал, что завуч не заметит его, но ошибся — в последний момент услышал за спиной:

— Па-ачему гуляешь, Королев? Быстро в школу!

Андрей опаздывал по уважительной причине и потому посчитал себя вправе обидеться: «Вот глазастый! Все видит!»

Обыскивать никого не будем!

Около семи часов вечера Леня Куликов, зашедший в спальню, чтобы взять и постирать воротничок, обнаружил: из его тумбочки исчезли те самые два рубля, о которых он утром говорил ребятам.

Простодушный и доверчивый Леня не хотел этому верить. Неужели он ошибался в ребятах? Неужели кто-то решился на такой подлый поступок? Сначала Леня сообщил о пропаже Диме, тот — Олегу, и не пробыло получаса, как об этом узнали и Маргарита Ефимовна, и старший воспитатель, и завуч.

Происшествие было из ряда вон выходящим. В спальню были срочно собраны все ее обитатели.

Кузовкин велел ребятам встать у двери. Строгий и подтянутый, в черном костюме, он несколько секунд испытующе смотрел на ребят. Затем, чеканя и отделяя каждое слово, сказал:

— Сегодня здесь, в спальне, произошло ЧП — украдены деньги. Проступок чрезвычайно серьезный. И я требую, чтобы виновный в этом сейчас же, немедленно — слышите, немедленно, признался. Только это смягчит его вину. Иначе будет хуже. Взявший деньги рано или поздно будет найден!

Кузовкин замолчал. Молчали и ребята. Никто вперед не выходил.

Маргарита Ефимовна, как громом пораженная известием о краже, сидела у стола, через каждые пять секунд вздыхала и, не в силах смотреть на ребят, печально покачивала головой. Весь ее вид как бы говорил: не могу поверить!

Завуч с интересом рассматривал учеников и постукивал пухлыми пальцами по столу.

Переждав с минуту, Кузовкин понял: первая атака отбита. Тогда он иным, мягким голосом заговорил о том, что самое лучшее в человеке — это скромность и честность. И тот, кто встал на путь даже малой лжи, даже мелких проступков, тот в конце концов может прийти к большому обману, преступлению.

Слушая его, Андрей все ниже опускал голову. Казалось, что старший воспитатель говорит о нем, Королеве. Но он же не брал чужих денег, не брал! И все-таки Андрей не мог поднять глаз.

— Пусть сегодняшний виновник кражи, — продолжал Кузовкин, — хорошенько осознает свой поступок, и если не сейчас, то завтра, послезавтра найдет в себе мужество во всем признаться.

Завуч, слушая старшего воспитателя и внимательно оглядывая мальчиков, согласно кивал головой.

— Кстати, — будто с треском расколов грецкий орех, спросил он, — ты почему, Королев, опоздал сегодня на самоподготовку?

Вопрос прозвучал неожиданно. Андрей растерялся.

— Я прибивал карнизы в спальне, — не поднимая глаз, не сразу ответил он.

И вдруг сильно покраснел, подумав, что его ответ прозвучал странно. В самом деле, он возился в спальне с карнизами, и в это же время украдены деньги. Это каждому покажется подозрительным. И что завуч хотел этим сказать?

Андрея выручила Маргарита Ефимовна. Она сказала, что это по ее просьбе Королев вешал гардины. Здесь повесил и в спальне у девочек. Хорошо справился с поручением.

— Прошу вас, Леонид Данилович, — добавила она, — отметить усердие Королева на школьной линейке.

— Все же это не повод для опозданий, — заметил Владимир Семенович. — Дела с успеваемостью у него неважные.

— Товарищ старший воспитатель, — вдруг послышался голос Митяя. — Как же это получается? Виноватый не признается, а подозрение, значит, на всех? Это и на меня и на любого другого могут подумать. Лучше — обыскать каждого. Сразу будет ясно, кто виноват.

— Обыскивать никого не будем! — ответил Кузовкин. — Виновный сам должен найти в себе мужество признаться.

— Но ведь он, может быть, совсем и не из нашей спальни, — жалобно сказал Леня. — Зашел кто-нибудь и взял…

— Мы это попытаемся выяснить, — проговорил Кузовкин. — А теперь можете идти.

В этот вечер после отбоя стояла непривычная, тягостная тишина. Никто не разговаривал, не шутил.

Многое передумал Андрей. И о своем знакомстве с Зубеем, и о ключах от Севиной квартиры, и о Сенькиных товарищах, которых он так подло обманул… Жалко ребятишек. Забавные. Уж так они радовались, что получат настоящую форму! Эх, если б он был знаменитым артистом или изобретателем и было бы у него много денег! Пошел бы тогда в магазин, купил двадцать три футбольные формы, упаковал в ящик и послал бы почтой на их имя. Можно еще и по мячу каждому. Вот бы здорово! Получают здоровенный ящик, от кого — неизвестно. Распаковывают, а там…

Мечты, мечты… Андрей неслышно вздыхал. И опять его охватывали тревожные думы. Не спится от них, прочь бежит сон. Где уж тут спать! Думал, думал Андрей, да вдруг как вскочит — сел на кровати. Так вот почему не пролезал стол! Ясно! Сдвигая кровати, он же загородил тумбочку Лени, и, чтобы попасть в нее, кому-то потребовалось отодвинуть кровать. Значит, пока Андрей ходил в мастерскую, кто-то побывал в спальне. Но кто?.. Нет, это не посторонний. Ведь только свои знали, что именно у Лени в тумбочке лежат деньги. Кто-то из своих. Кто же?..

Перед балом

Спал Андрей в ту ночь плохо. Проснулся еще до горна. За окном рассветало медленно, робко. По углам комнаты прятались тени. И опять у Андрея все мысли — о вчерашней краже. Приподняв от подушки голову, рассматривал спящих ребят. Который из них? Он спрашивал себя об этом не просто из любопытства. Вот проснутся сейчас ребята, и каждый тоже будет об этом думать, перебирать в уме своих товарищей. И как ни оправдывала его вчера воспитательница — больше всего подозрений падает на него. На их месте он бы и сам так думал. Правильно предлагал Митяй, чтобы обыскать всех. Может, и нашли бы пропавшие деньги.