Когда мы встретимся - Стед Ребекка - Страница 25

25

КНИГА

ПАКЕТ

КАРМАН

ТУФЛЯ

39. Книга. Пакет. Карман. Туфля. Я перечитывала эти слова снова и снова. А потом мозг стал показывать мне картинки. Я увидела библиотечную книгу, из которой торчала первая записка. Увидела высокий бумажный пакет с булочками, где была спрятана вторая. Я увидела третью записку — как я вынимаю ее из кармана куртки вместе с грязными носовыми платками, оставшимися там с прошлой зимы. Затем мозг направил мой взгляд на туфлю. Туфлю, которая была похищена из нашего шкафа.

40. Я нагнулась, подняла туфлю и медленно перевернула. Внутри был крошечный квадратик жесткой бумаги, точно такой же, как остальные три:

Это ты и должна рассказать мне в письме. Это — и все, что к этому привело.

Пожалуйста, отдай мне письмо сама.

Где меня найти, ты знаешь.

Прости за краткость. Путь очень труден; я ничего не могу взять с собой, а во рту можно удержать лишь маленький клочок бумаги.

41. Я услышала, как вскрикнул Сэл, и подняла голову. Водитель грузовика стоял над ним на коленях, повторяя: «Слава Богу, слава Богу, слава Богу; это чудо, чудо!»

42. На другой стороне дороги я увидела Маркуса, который все еще сидел сгорбившись на кромке тротуара и рыдал, сотрясаясь всем телом. За ним стояли, замерев, мальчишки из гаража, безмолвные и неподвижные, как на фотографии.

43. Сэл не погиб. Человек, который смеется, спас его жизнь.

44.  Тыспас жизнь Сэла.

45. Человек, который смеется, — это ты.

46. Та куча чего-то ужасного — это ты.

47. Ты погиб.

Трудное

В тот вечер мама поехала в больницу с Луизой, чтоб ее поддержать, а я была дома с Ричардом. У Сэла оказались сломаны три ребра и рука, и его оставили на ночь в больнице.

Ричард заказал пиццу.

— Хочешь поговорить? — спросил он.

— Не очень, — ответила я. — Может, потом.

Он кивнул:

— Тогда скажешь.

После ужина я закрылась в своей комнате и уселась на кровати, разложив перед собой твои записки. «Думай! — понукал меня мозг. — Думай, думай, думай!» Я достала свои веревочки и принялась вязать узлы, пытаясь выстроить все по порядку, с самого начала.

Путь очень труден. Когда мы встретимся, это буду уже не я.

Путь очень труден, и я прошу тебя обо всем заранее, пока мой рассудок еще не помутился.

И наконец самое странное:

Путь очень труден; я ничего не могу взять с собой, а во рту можно удержать лишь маленький клочок бумаги.

Я потрогала записки пальцем. Крошечные и ломкие. Ты нес их во рту?!

Путь очень труден.

Настолько труден, что путник сходит с ума и превращается в городского сумасшедшего? Что же за путешествие такое? И кто по доброй воле в него отправится?

«А главное — зачем? — не отставал мозг. — Зачем, зачем, зачем?!»

Чтобы спасти Сэла. Вот зачем ты торчал на углу столько дней. Вот зачем ты лягал и пинал воздух рядом с мчащимися машинами. Ты тренировался. Чтобы спасти Сэла. Потому что ты знал. Знал заранее.

Путешествия во времени возможны, сказал Маркус. Теоретически.

Я должен спасти жизнь твоего друга и свою собственную.

«Что ж, — сказала я вслух, — ты спас жизнь Сэла. Но второй цели ты не достиг».

Ричард постучал в дверь, и я подскочила.

— Извини, — сказал он, заглядывая, — я не хотел тебя пугать. Просто подумал: может, ты хочешь винограда?

Оказалось, что он сходил и купил мне виноград. И мы с ним перед телевизором умяли гигантскую миску самого идеального в мире ярко-зеленого винограда. Куплен он был точно не у Белл.

Было приятно просто сидеть и вместе пялиться в телевизор. Мозг унялся и перестал изводить меня вопросами. Я видела, что Ричард время от времени посматривает на меня, но и он не задал ни одного вопроса. И это тоже было приятно.

Когда я задремала на тахте, Ричард выключил телевизор и отправил меня спать. Но когда вокруг все стало тихо, я уже не смогла уснуть. В голове вертелись твои слова:

Пожалуйста, отдай мне письмо сама. Где меня найти, ты знаешь.

Луиза однажды сказала мне, что одиноких стариков, у которых никого и ничего нет, хоронят на острове, где-то к северу от Манхэттена. Скоро, поняла я, ты окажешься там.

Я никак не могла уснуть и к тому же начала замерзать, но тут дверь приоткрылась, вошла мама и села на край кровати.

— У Сэла все будет в порядке, — прошептала она и обняла меня одной рукой. — У него взяли все анализы. Утром, наверное, отпустят домой.

Я ничего не ответила. Я боялась, что если открою рот, то наговорю слишком много — расскажу про записки, про туфли Ричарда, про двухдолларовые купюры, про всё. И я подумала, что если я это ей расскажу, то может случиться так, что с Сэлом уже не будет все в порядке. Поэтому я просто прижалась к ее руке и не отпускала, и мама так и сидела, пока я не уснула.

Переломный момент

На следующий вечер после ужина мы с мамой пошли навестить Сэла и Луизу. Очень странное чувство — вдруг оказаться в очень хорошо знакомом месте, где давно не был; все равно что впервые за несколько месяцев посмотреть на себя в зеркало.

Сэл сидел в кровати. Его правая рука была в гипсе. Моя мама его обняла, очень осторожно, и пошла на кухню болтать с Луизой. Слева от кровати Луиза поставила столик, чтобы Сэлу было удобно брать здоровой рукой спортивные журналы и всякое другое, например леденцы «Тутси Попс»…

— Вот это да! — сказала я. — «Тутси Попс»! Что это нашло на твою маму, я ее просто не узнаю!

Он улыбнулся, наконец-то глядя мне прямо в глаза.

— Ха. Вчера она мне в больницу принесла ужин из «Макдональдса»!

— Что? Из «Макдональдса»?! — Луиза считала «Макдональдс» грандиозным заговором против здоровья американского народа. — О небо. Как же ты не погиб?

Тут до меня дошло, что вчера он и правда чуть не погиб. Сэл рассмеялся, а у меня запылало лицо.

Он здоровой рукой вытряхнул пакет с «Тутси Попс» на стол, нашел фиолетовый леденец и протянул мне:

— Виноградный.

— Ты все помнишь!

В голове у меня загудело, и я почувствовала, что опять заливаюсь краской.

— Конечно, я все помню! — радостно сказал Сэл. Он, похоже, был в превосходном настроении. И еще он, похоже, забыл, что мы с ним больше не друзья.

— Честно? — сказала я, разворачивая леденец. — Тогда ты, может, помнишь, с чего это я тебе вдруг разонравилась? — Я и сама не поняла, как у меня это вырвалось, но раз уж так получилось, я сразу захотела узнать ответ.

— Ничего ты мне не разонравилась! Просто мне надо было побыть одному. У меня был… в общем, переломный момент. Ха! Прикинь, переломный! — Он показал на свой гипс и захихикал.

— Но почему? Ведь не я же тебя ударила!

Он непонимающе помотал головой.

— Ударила? Когда? Ты про что?

— А ты как думаешь, про что я? Про тот день, когда Маркус тебя ударил и когда у тебя кровью закапало всю твою куртку «Янкиз»! Когда ты захлопнул дверь у меня перед носом!

— Погоди, кто такой Маркус?

И вот тут до меня дошло, какой же я была кретинкой. Я ведь так и не сказала Сэлу, что Маркус — нормальный парень. Я вспомнила, как Сэл присел и сделал вид, что завязывает шнурок. Он, наверное, каждый день боялся встретить Маркуса. Наверное, просыпался с этой мыслью. А я же могла бы это исправить, давным-давно.

— Маркус — это тот парень, что ударил тебя тогда на улице. Тот, от которого ты вчера убе…