Мифология греков и римлян - Лосев Алексей Федорович - Страница 181

Делая общий вывод из всех этих материалов об Аполлоне у Плиния Старшего, необходимо сказать, что сама собой бросается в глаза общеримская особенность мифологии Аполлона, которая выдвигает в ней на первый план культовую и вообще практическую сторону. Плиний проявляет огромный интерес к архитектуре и скульптуре, связанной с Аполлоном, но совершенно равнодушен к самой мифологии Аполлона. Вещевизм римлян в области мифологии сказался здесь особенно ярко, несмотря на то что бесконечно разнообразные темы огромного труда Плиния по естественной истории на каждом шагу могли давать ему повод касаться мифологии Аполлона и разрабатывать ее в самых разнообразных направлениях.

Авл Геллий уизъясняя название главнейших римских богов, говорит, между прочим, о могущественном боге Ведийовисе, который имел своей целью не помогать людям, но вредить, и потому он же зовется и Аполлоном. Он держит в руках стрелы, и ему приносится в жертву коза. Очевидно, Авл Геллий имеет в виду популярную в Греции этимологию имени Аполлона от греческого глагола, обозначающего «губить».

Флор говорит (Epit. 1, 24, 3), что статуя Аполлона в Кумах потела перед сирийской войной, и о том, что (1, 6, 10) Аполлону Пифийскому была предоставлена десятая часть добычи после победы над Веями. Оба сообщения имеются у Тита Ливия.

в) Комментатор Вергилия Донат, объясняя «Энеиду» (Aen. III 85—89, мольба Энея к Аполлону после разрушения Трои), толкует Аполлона как всегдашнего покровителя троянцев, и в частности во время путешествия Энея в Италию. Об этом же содействии Аполлона путешествующим троянцам Донат говорит не раз и дальше (III 105—117, 119—122, 143—145, 160—162, 164—166, 180 и сл., 188, 479). В связи с происхождением Аполлона и Артемиды и их функциями Донат (коммент. к XI 557— 560) именует их «особенными» (praecipuos) богами.

Есть еще один комментатор Вергилия — Сервий, известный не только огромным размером своих примечаний к трем основным произведениям Вергилия, но и богатыми материалами по мифологии, и в частности по Аполлону, превращающими его, можно сказать, в доподлинного мифографа.

Коснемся прежде всего сущности Аполлона, как она представляется Сервию. Будучи (Aen. IV 379) наряду с Зевсом и Гермесом «высшим божеством», в отличие от подземных богов — богом промышляющим (ср. X 34), а также будучи (III 251) «чистым» и «незапятнанным» (по Сервию, это его специфика), Аполлон является (VI 79, Вис. IV 4, 10) просто Солнцем, прямо отождествляется с ним и в этом смысле (Aen. X 216) именуется Титаном. Сервий утверждает, что (III 73) Артемида появляется из утробы матери раньше Аполлона, поскольку Артемида — Луна и связана с ночью, а ночь в космого–ниях предшествует дню, а следовательно, и Солнцу — Аполлону. Конечно, автор IV в. н. э. не мог трактовать такое отождествление только буквально. Ведь это была та эпоха, которую обычно называют эпохой синкретизма и которая по существу была эпохой языческого единобожия. Поэтому (Aen. VI 78, Вис. VIII 75, Georg. I 5) Аполлон тождествен не только с Солнцем, но и с «отцом Либером», т. е. с Дионисом, причем в этих трех указанных текстах Сервия употребляются для этого почти одни и те же выражения. Мало того, Аполлон охватывает у Сервия и небо, и землю, и подземный мир. Прибавим к этому текст (Aen. Ill 93), где читаем об обращении к Земле за пророчеством на том основании, что Аполлон «известен и подземному миру» вместе с отцом Либером. Поэтому обычное для Аполлона совмещение целительной и губительной функций хорошо известно и Сервию, который (X 738) считает его Пеаном в смысле отвратителя зла, но в то же самое время (III 138) производит его имя на основе мощной вековой традиции от греческого слова — «губить».

К основным функциям Аполлона относится также искусство. Когда (Aen. Ill 138) «он берет в руки кифару, то становится нежным», и (Georg. IV 7) к нему обращается поэт.

Аполлон (Aen. X 189) дал сладкий голос Кикну, влюбленному в Фаэтона, а после гибели этого последнего вознес Кикна на небо в виде созвездия Лебедя. Будучи (III 138) губителем, насылающим чуму, и (IV 144, VIII 571, IX 651) хорошим стрелком, с которым сравнивается даже наилучший стрелок Эней, Аполлон в то же самое время (X 316, XII 396, 405, 429; Georg. II 486) является изобретателем медицины и (IV 7) покровителем пастухов.

Любопытно отметить, что Сервий, набрасывающий весьма четкие мифологические контуры сущности Аполлона и возводящий его до какого–то единого божества в мире, отнюдь не скрывает от своих читателей когда–то бытовавших представлений об Аполлоне как о демоне не очень сильном. По крайней мере (Вис. VI 30) он высказывает мысль, что «не так радуются эти (Фракийские горы) пению Аполлона или Орфея, как возрадовался мир пению Силена». И даже (Aen. X 18) иногда «и Аполлон оставляет свою божественную власть», но быть Аполлоном все–таки никому нельзя.

Но больше всего сущность Аполлона раскрывается у Сервия, как это и нужно ожидать, в пророческих функциях бога.

Сервий говорит (Aen. Ill 92) о Дельфийской пещере пророчества, (VI 12, 37) о Делосском прорицалище и Ликийском, в которых Аполлон дает ответы поочередно — через шесть месяцев, а также (Вис. VII 72) о Гринейском. Сервий вообще часто напоминает нам об этой основной функции Аполлона, считая (II 486) пророчества его даром. Хотя эти пророчества я (Aen. Ill 89) всегда теины, но они н всегда истинны, потому «fro (I 20, III 251) он их получает от самого Зевса. При этом, как мы видели только что, Земля играет в этих пророчествах далеко не последнюю роль, так что (VI 77) Сивилла всегда буйствует, наполняясь Фебом, а (78) сам он тоже «вакханствует» и (79) овладевает пророчицей Сивиллой, как всадник лошадью. На Делосе (III 73) оракул Аполлона остается неподвижным даже во время землетрясения. Оракулов у аполлоновской Сивиллы (VI 43) бесконечное количество, и. дает он дар пророчества кому захочет. Так, (Вас. VIII 29) в благодарность жене спартанского царя Диона за почитание и гостеприимство Аполлон наделил ее трех дочерей даром пророчества с предупреждением не изменять ему и не искать знания того, чего нельзя знать. Упоминаются оракулы Аполлона, данные (I 621) Тевкру, (IV 377) Данаю, (VIII 229) Гераклу, (XI 262) Фиесту, (Georg. J 399) Цеиксу, (Aen. Ill 701) жителям города Камерины, (117) Анхизу и (96) посольству во главе с Брутом от Тарквиния Гордого.

Дальше отметим тексты Сервия, трактующие происхождение и родственные связи Аполлона. Прежде всего у Сервия имеется занимательный рассказ о судьбе Латоны (III 73). Именно, Зевс, сначала овладевший Латоной, а потом пожелавший овладеть ее сестрой Астерией, не достиг этого, потому что по просьбе Астерии боги превратили ее в перепелку; а когда она летела через море, то, пораженная Зевсом, она превратилась в камень и долго пробыла под водой, покамест она по просьбе Латоны не была поднята над водой в виде острова и не дала ей место для рождения сначала Артемиды, а потом и самого Аполлона, который, мстя за преследование своей матери, тут же убивает насланного Герой Пифона. По другим данным, в перепелку была превращена не Астерия, но Латона, и притом самим же Зевсом, указавшим ей путь на остров, который стал называться Ортигией, а потом Делосом. Сервий к этому добавляет, что этот остров был плавучий и только Аполлон и Артемида сделали его неподвижным. Кратко 0 рождении Аполлона на Делосе — Астерии говорится здесь же (III 76), а также (Вис. VI 3) специально упоминается гора Кинф на Делосе, где и произошло рождение Аполлона и Артемиды. Кроме (Аеп.

1 117) Артемиды из родственников Аполлона упоминаются у Сервия еще его сыновья: (III 80) Аний, царь Делоса и жрец Аполлона; (X 179) Пис, царь кельтов и основатель одноименного города в Этрурии, сын Аполлона Гиперборейского; (189) Фаэтон от Климены с его последующей историей (Вис. IV 57); (VI 67) Лин от Псамафы, написавший богословие; (72) Грин, посвятивший своему отцу рощу в Ионии; (Georg. IV 317) Аристей от Кирены, дочери Пенея, тоже с последующей историей этого Аристея. Вообще же Сервий трактует Аполлона (Aen. IV 58) как «не имеющего отношения (expers)» к законному браку, в чем он сходится с отцом Либером, для которого общение с вакханками тоже не есть законный брак. Поэтому Сервий здесь не без остроумия замечает, что Дидона, желавшая вступить в брак с Энеем, напрасно обращалась с просьбой об этом к Аполлону и Лиэю (Либеру, Дионису).