Сломанный меч - Андерсон Пол Уильям - Страница 49

Под стенами Эльфхьюфа лежали склоны, белые от инея и лунного света. Там двигалась армия эльфов. Гремело оружие, звенели кольчуги, трубили рожки, стук копыт звонко отдавался по мерзлой земле. От щитов отражались лунные зайчики, и в свете звезд холодно блестели наконечники копий и топоры. Эльфы становились лагерем, палатки окружали замок, замыкая кольцо красных отблесков костров. Неясные тени воинов сновали туда-сюда.

С холмов послышался шум. В поле зрения появилась боевая колесница, яркая, как солнце. Мечи, закрепленные на ступицах, горели огнем. Она была запряжена четверкой огромных лошадей, которые выгибали головы с шелковистыми гривами и хрипели, как штормовой ветер. Тот, который стоял, вытянув руки, позади возницы, был на голову выше остальных. Темные локоны обрамляли серьезное и величественное лицо, глаза ярко горели.

Спотыкаясь, тролль сказал:

— Это Луг Длиннорукий. Он повел против нас племена Дану. Он косил нас, как пшеницу. Земля была черна от шотландских воронов, они отяжелели настолько, что не могли лететь, и спаслось меньше сотни троллей.

Вальгард так ничего и не сказал.

В красном плаще, серебряной кольчуге, Файрспир пришпоривал своего коня, и тот носился вокруг стен замка. Его лицо было ясным и красивым несмотря на жестокое и насмешливое выражение, а его копье торчало вверх, как будто пытаясь дотянуться до звезд.

— Он вел изгоев, — пробормотал кто-то. — Их стрелы летели отовсюду. Они восстали из ночи против нас и оставили за собой пожарища и смерть.

Вальгард не шевелился.

В залитом лунным светом заливе остовы кораблей троллей догнивали, либо лежали разрушенные на берегу. На рейде были видны корабли эльфов, сверкающие щитами и оружием.

— Ими управляет Флэм Оркнейский, их отнял у нас Мананнан Мак Лир, — хрипло сказал один из предводителей троллей. — На море нет ни одного нашего судна. Единственный, кто пробился, рассказал, что берега Тролльхайма грабят и жгут.

Казалось, что Вальгард превратился в глыбу темного камня.

Эльфы на берегу начали возводить конструкцию, которая была гораздо выше, чем все остальные. Туда подъехал человек на вороном коне чудовищного размера и поставил свой штандарт — древко копья, на вершине которого скалилась высохшая голова Иллрида. Мертвые глаза уставились прямо на стоящих в башне.

Голос тролля дрогнул, когда он сказал:

— Это их вождь, Скэфлок Смертный. Никто и ничто не может устоять перед ним. Он отбросил нас на север, как стадо баранов, сея смерть на пути. Меч, которым он сражается, разрубает камень и металл, как будто материю. На самом ли деле он человек, а не дьявол, поднявшийся из ада?

Вальгард пошевелился.

— Я знаю его, — мягко произнес он. — И я намереваюсь прикончить его.

— Господин, не смейте. Этот его меч…

— Спокойно! — Вальгард повернулся и впился в Тролля взглядом, а его слова били, как удары кнута. — Дураки, трусы, но пусть все, кто боится сражаться идут к мяснику. Он не пощадит вас, но вы хоть умрете быстро. Что до меня, я собираюсь сломить его здесь, в Эльфхьюфе.

Тон их разговоров понизился, стал похож на грохот боевых колесниц внизу.

— Это последний оплот троллей во всей Британии. Мы не знаем, как были потеряны все остальные. Наши люди видели лишь знамена эльфов, развевающиеся над ними, когда отступали. Но мы также хорошо знаем, что этот замок, который еще никто никогда не взял штурмом, сейчас полон войск, и их численность превосходит тех, кто находится снаружи. Замок одинаково хорошо защищен как от колдовства, так и от прямого нападения. Нет причины, кроме нашей собственной глупости, по которой мы бы могли потерять его.

Он взмахнул огромным топором, с которым никогда не расставался:

— Сегодня они встанут лагерем и на этом успокоятся. Скоро будет рассвет. Завтрашней ночью они могут начать осаду, но более вероятно, что они пойдут на штурм. Если будет штурм, мы его отразим, и контратакуем их. В противном случае мы сами предпримем нападение, ведь у нас за спиной крепость — на случай, если что-то пойдет не так. — В густой бороде сверкнули его зубы. — Но я думаю, что мы будем гнать их перед собой. Нас больше, чем их, и один на один мы сильнее. Скэфлок и я найдем друг друга, между нами двумя нет особой любви. И я убью его и завладею его победоносным мечом.

Он остановился. Шотландский лорд спросил:

— А как же Сиды?

— Они не всесильны, — огрызнулся Вальгард. — Как только мы перемелем достаточно эльфов, чтобы всем стало ясно, что их судьба решена, Сиды предложат мир. Тогда Англия будет владением троллей, которые будут охранять родную землю до тех пор, пока мы не соберем достаточно сил, чтобы вновь выступить против Эрлкинга.

Его мрачный взгляд скользнул вниз и встретился со взглядом Иллрида.

— И я, — пробормотал он, — буду сидеть на твоем троне. Но что от этого толку? Какой вообще во всем этом толк?

Через некоторое время после того, как шум затих, крепостной из домашней прислуги, собравшись с силами, выбрался из постели, зажег лампу от углей очага и пошел посмотреть, как обстоят дела в доме Торкела Эрлендсона. Он обнаружил, что в комнате Фреды Ормсдотер была открыта дверь на улицу, ребенок исчез, а она сама лежит, скрючившись и истекая кровью на пороге.

Он занес ее в дом. После этого она лежала в жару, выкрикивая в бреду такое, от чего пришедший священник только качал головой и крестился.

Никто не мог ничего от нее добиться, дважды в течение последующих дней она пыталась убежать, но каждый раз ее ловили и приводили обратно. У нее не было сил сопротивляться.

Но в одну ночь она проснулась в одиночестве, мысли ее прояснились — или так ей показалось, — и к ней вернулось немного сил.

Некоторое время она лежала, составляя план. Затем она осторожно сползла с кровати, стиснув зубы, чтобы они не стучали от холода, надела шерстяное платье и длинный плащ с капюшоном, потом взяла башмаки в руки и в одних чулках прошла на кухню, чтобы взять с собой хлеба и сыра.

Проходя обратно через свою комнату, она остановилась, чтобы поцеловать распятие над своей кроватью.

— Прости меня, если сможешь, — прошептала она, — что я люблю его больше, чем тебя. Я — грешница, но это не его грех, а мой.

Она вышла под звезды. Их было великое множество, немигающих и ярких. Ночь была тихая, только иней скрипел у нее под ногами. Она почувствовала холод. Потом она направилась в сторону конюшни.

Замок оставался сумрачным и спокойным, когда день клонился к вечеру. Лиа обхватила руку Вальгарда, которая лежала у нее на груди. Медленно, осторожно она подняла ее, опустила на постель, и соскользнула на пол.

Он повернулся, бормоча во сне. Энергия его бодрствования исчезла, оставив обтянутый плотной кожей скелет, которая провисала лишь в глазницах и на подбородке. Лиа взглянула на него. В ее руке сверкнул нож.

Как легко перерезать ему горло — нет, от нее зависело слишком многое. Если она ошибется — ведь он даже во сне оставался настороженным, как оборотень, все будет потеряно. Она отошла в сторону, неслышно как тень, Прикрыла наготу халатом, подпоясалась и вышла из покоев графа. В правой руке она держала нож, в левой — ключи от замка, забрав их из тайника, в который она сама же ему и посоветовала их положить. На лестнице она прошла мимо еще одной женщины. Та выносила мечи из арсенала. Никто не проронил ни слова.

Тролли метались в тяжелом сне. То и дело Лиа проходила мимо караульного, который не обращал на нее внимания, лишь скользнув по ней взглядом. Женщин эльфов часто отправляли по разным поручениям их хозяева.

Она опустилась в подземелье и, подойдя к двери темницы, в которой сидел Имрик, отомкнула тройной замок. Бесенок таращился на нее сквозь тревожное красное марево. Одним броском Лиа набросилась на него. Он захлопал крыльями, но, прежде чем он успел закричать, уже шлепнулся вниз с перерезанной глоткой.

Лиа раскидала огонь. Потянувшись вверх, она перерезала веревки, которые связывали Имрика. Он тяжело упал ей на руки, а когда она положила его на пол, он растянулся, как мертвый.