Ядовитый полигон - Самаров Сергей Васильевич - Страница 52

Я прекрасно представлял последствия преступных действий подполковника Лагуна и тех, кто им руководил. Если я не смогу вовремя добыть антидот, это будет означать, что Рагим вскоре возглавит свой собственный отряд, и туда охотно пойдут те, кто соберется отомстить за своих родственников или просто односельчан. И, по большому счету, это будет справедливо. Хотя проявление справедливости у каждого народа выглядит по-разному. Не мне судить Рагима. Мне только потом воевать с ним и с парнями, которые за ним пойдут. А такая война мне не слишком нравится, несмотря на то что воевать – это моя профессия.

Илдар открыл калитку, затем дверь. Нам навстречу вышел Абумуслим Маналович с книжкой в руке, снял и убрал в карман очки, отложил книжку и что-то сказал сыну на своем языке. Илдар кивнул и повел меня к выходу. Старый хозяин пошел следом, задержался у вешалки, чтобы одеться, и, когда дверь уже была открыта, спросил:

– ?Самовар, я нужен тебе для разговора с Лагуном?

Я пожал плечами.

– ?Едва ли. Я думаю, что наедине он будет чувствовать себя более раскованно и сделает то, что я попрошу. На людях же он будет стараться «сохранить лицо». Даже Илдару лучше не присутствовать.

– ?Я сказал сыну, чтобы он только отвел тебя и вместе с братом подождал за дверью. Его старший брат там, внизу. Охраняет.

– ?Так будет лучше, – согласился я, и старик остался дома.

Мы с Илдаром обошли дом под окнами, где когда-то была протоптана дорожка. Но сейчас она была полностью занесена снегом, как и все вокруг, и только почти занесенные следы показывали, что ею не так давно кто-то пользовался. Вход в подвал располагался под крышей, укрывающей лестницу. Дверь тоже была заперта, но у Илдара на связке нашелся ключ и от этого замка.

Рядом с дверью в стене был большой люк, прикрытый наклонными металлическими ставнями. Хотя следов угольной пыли под свежим снегом видно не было, догадаться, что это за люк и для чего он предназначен, было не трудно.

– ?Здесь котельная? – спросил я.

– ?И котельная, и электрощитовая, – объяснил мой спутник, которого я даже мысленно уже не называл своим недавним пленником.

Лестница была пологой и короткой. Дальше шли вторые двери и длинный бетонный коридор с тусклым светом слабых лампочек в начале и в конце этого тоннеля. В подвале пахло сыростью и плесенью. Илдар подошел к нужной двери и постучал. Нам открыл немолодой, очень похожий на Илдара человек с автоматом. Тут и догадываться нечего было, даже если бы старик не предупредил меня. Фамильное сходство наглядно показывало, что это старший брат. Сама комнатка была маленькой. Илдар что-то сказал брату, тот достал ключ, открыл дверь во вторую комнату и широко ее распахнул. Я вошел внутрь, оставив Илдара с братом за дверью.

Горела только старая настольная лампа, поставленная прямо на пол. Металлическая чашка абажура направляла овальное пятно света вниз, поэтому в комнате царил полумрак. Александр Игоревич, кряхтя, сел при моем появлении. Предложить подушку ему никто не догадался, и он лежал в неудобной позе, положив голову на диванный валик, отчего шея затекла. Подполковник осторожно приподнял забинтованную руку, помассировал позвонки, разгоняя кровь. Вторая рука у него тоже была перебинтована, причем гораздо сильнее, чем первая, а лицо в нескольких местах заклеено пластырем. Из-под него сбегало несколько засохших струек «зеленки». Значит, раны ему обрабатывали не одним бинтом. Хотя я не уверен, что Лагуну могла понадобиться в дальнейшем обработка ран. По моим понятиям, он уже был приговорен, но, очевидно, сам так не считал, потому что глаза его светились самоуверенностью.

– ?Решил все-таки заглянуть ко мне? – спросил подполковник. – Надеешься вымолить прощение? Что ж, я подумаю. Хотя думать, по большому счету, буду не я, а судья военного суда. Могу лишь сказать что-то в твое оправдание, но не больше.

– ?Я думаю, мне не стоит большого труда купить эти несколько слов с вашей стороны, товарищ подполковник, – довольно мягко сказал я.

– ?Ты считаешь меня продажным человеком? – спросил Лагун с самонадеянной усмешкой. – Впрочем, как я понимаю, моя свобода в твоих руках. Но это ненадолго. Как только кончится снегопад, сюда прилетят военные. Село попросту уничтожат, а тебя, естественно, снова в наручники… Но ты к этому уже привык. Если уж так рвешься снова в СИЗО, я думаю, что тебе там понравится. Только вертухаи не простят тебе побег и гибель двоих своих парней. Мне остается только пожалеть тебя. Трудные дни тебя ожидают… Или ты надеешься держать меня в заложниках?

Он, несомненно, реально оценил свое положение и наметил план разговора. И сейчас говорил не спонтанно, а продуманно. Наверное, к таким разговорам он был больше приспособлен, чем к боевым действиям. И, кажется, был уверен, что найдет нужные аргументы, чтобы воздействовать на меня. Я план разговора не составлял, но мне должно было хватить и очевидных аргументов, тем более что я знал предполагаемую силу их воздействия.

– ?Эх, Александр Игоревич, ничего вы так и не поняли…

– ?Чего же я не понял? – Он, кажется, даже удивился отсутствию подобострастия в моих словах. – Я вполне реально смотрю на вещи.

– ?Какие военные сюда прилетят? – усмехнулся я. – Кто их вызовет?

– ?Насколько я знаю, часть моего отряда успела отступить. Они добрались до базы и связались с командованием. Предполагаю, что вертолеты уже прогревают двигатели…

– ?Не прогревают. Погода нелетная. Никто не собирается ради вас рисковать. Вот дорогу чистят. Антитеррористический комитет взял расчистку дороги на перевале под свой контроль. Но это все равно закончится не скоро. Однако БМП и БТР готовы выехать. Может быть, даже выехали. Напрасно ваши люди так торопились сообщить о вашем фиаско.

– ?Почему же напрасно? Даже если ты и имеешь какую-то информацию, хотя я не предполагаю, откуда, тебе это не поможет. Твоя дальнейшая судьба в моих руках. И я еще подумаю, как с тобой поступить. Сразу обещать тебе ничего не буду. Военные приедут, тогда я и решу.

– ?Тогда будет поздно, – сказал я со вздохом.

– ?Поздно бывает только после смерти.

– ?С этим трудно не согласиться… – Я не стал расшифровывать то, что сказал, чтобы заинтриговать подполковника. Он понял, что я располагаю более обширной информацией, нежели он. И Лагуну очень хотелось, чтобы я этой информацией поделился. Но начал он издалека, с обходного маневра.

– ?Я одной твоей фразы не понял, – Александр Игоревич поморщился, но ему было больно, и он состроил гримасу. – Почему мои люди напрасно торопились? Можешь объяснить?

– ?Отчего же не объяснить. Я не знаю, кому докладывали ваши люди, но этот доклад сыграл с ними плохую шутку. Сводный отряд спецназа ГРУ, к которому я принадлежал и, надеюсь, еще буду принадлежать, получил приказ на полное уничтожение вашей базы вместе с людьми. Расстрелять и сжечь. Вы, я думаю, могли бы и сами предполагать такой конец.

Подполковник Лагун смотрел в мои глаза с усмешкой. Но по мере того, как до него начал доходить смысл моих слов, усмешка гасла, зрачки стали расширяться. Лагун прекрасно знал о возможности такого конца. Он понял, что проиграл…

– ?Никто не может отдать такой приказ! – очень неуверенно, как-то даже устало сказал он.

Да, духом Лагун оказался слаб, и мои слова оказались для него ударом, выдержать который ему было очень сложно. Так всегда бывает. Одни люди под ударами судьбы крепчают и тверже стоят на ногах, другие же накапливают боль и усталость и сильного удара уже не выдерживают. Александр Игоревич оказался из числа вторых. Он скис, хотя и старался этого не показывать.

– ?Если отдали приказ, значит, имеют на это право. Я не знаю, кто так распорядился, но мой командир получил собственный приказ от своего командования и обязательно его выполнит.

У подполковника Лагуна даже плечи опустились. Момент настал. Психологически я его сломал. Осталось только додавить и сделать то, что требовалось.

– ?А вот теперь будем торговаться… – сказал я, прислонившись плечом к косяку, вольностью своей позы демонстрируя собственное преимущество.