Король мечей - Стоун Ник - Страница 67

— Да. Это его мать. Та еще гадина, говорят. Они живут в Либерти-Сити. Люди оттуда рассказывали, какие она дает сыну взбучки. Прямо на улице, на виду у всех, бьет как паршивую провинившуюся собаку. Никто, ясное дело, ей не возражает, потому что боятся. Она вроде как жрица вуду. Гадает людям, делает в округе аборты, может лечить триппер. Поэтому знает всех шлюх.

— А с Букманом они знакомы?

— А как же! Утверждают, что он часто приезжает к ним туда. У него вообще где-то там гнездо. Его все боятся, особенно негаитяне. А за своими он присматривает. Только тронь тамошнего гаитянина, мгновенно за тобой придут люди Букмана.

— Благородно, — саркастически пробормотал Макс. — Но я уверен, гаитяне за любую услугу дорого платят. Расскажи теперь о Сэме Исмаэле.

— Насколько я слышал, он вроде хороший, законов не нарушает. — Дрейк откинулся на спинку стула передохнуть перед тем, как опять набить рот. — Из богатой гаитянской семьи. Владеет большой недвижимостью в Лимон-Сити, держит там магазин вуду.

— А связи с Букманом, Десамурами?

— Вроде никаких. — Дрейк отрицательно покачал головой. — Его многие любят. Говорят, он собирается перестроить Лимон-Сити, сделать из него гаитянский квартал наподобие Малой Гаваны.

— И как он собирается его назвать? Малый Гаити?

— Звучит неплохо. — Дрейк улыбнулся. Он уже съел половину «Вавилонской башни».

Макс посмотрел на часы. Девять пятнадцать. Он уже принял решение, с кого начать. С Эвы. Надо ее как следует проверить.

— Что я могу для тебя сделать?

— Пока ничего, — ответил Дрейк. — А за конкурентов спасибо. Ты с ними хорошо разобрался.

— Приятно слышать.

— А их секретную формулу уже разгадали?

— Пока нет, — соврал Макс, поднимаясь. — Криминалисты до сих пор бьются.

— Наверное, это дерьмо очень сложное, — сказал Дрейк, отправляя в рот очередной слой мяса и пикулей.

На самом деле формула была проста — пятьдесят процентов кокаина, пятьдесят бикарбоната кальция, добавить воды, нагреть, растереть в массу, разделить на небольшие порции и отправиться дешево продавать. Скоро эту пакость возьмется изготовлять любой желающий. Макалистер сообщил Максу, что в гетто Лос-Анджелеса, Нью-Йорка и Чикаго уже начал распространяться новый способ курения кокаина, и это грозит эпидемией.

— Вряд ли негры зацепились бы за это так быстро, если бы там не было какой-то мудреной хитрости, — промолвил Дрейк. — Правда?

48

Макс поехал в гараж. Нашел Джо на диване с толстой пачкой бумаг. Видимо, он сидел тут давно. Выпил пять больших чашек кофе из «Макдоналдса» и две бутылки колы. Выглядел измотанным. Лицо осунулось, плечи ссутулились, глаза опухли, покраснели, бирюзовая рубашка была в пятнах пота.

— Ты что, здесь ночуешь? — спросил Макс.

Джо зевнул.

— Фактически.

— Что это тут у тебя?

— Откровения, — ответил Джо. — В уик-энд я повидался с Джеком Киньонесом.

— Да? И как он?

Макс улыбнулся. Джек сочетал в себе множество очень редких качеств. Этот федерал ему нравился, Джеку он доверял, с ним мог работать. Плюс ко всему у него было замечательное чувство юмора. Они иногда встречались, когда Джек приезжал в Майами. Тоже большая редкость, потому что в полиции скрепя сердце делились с федералами информацией и источниками. А получить что-нибудь от ФБР труднее, чем заставить заулыбаться «Маунт-Рашмор». [37]Федералы всегда смотрели на обычных копов сверху вниз. Они полагали, у них не только больше власти и денег, но и лучше источники информации, подготовка и кадры. Они наивно верили, что ради выполнения долга даже смогут ходить по водам. Джек являлся исключением. Он презирал все эти игры. Для него главным было раскрыть преступление и сохранить человеческие жизни. Он с сентября сидел в Атланте, пытался поймать убийцу, который уже лишил жизни двадцать чернокожих детей.

— Он позвонил, спросил общую информацию на двух подонков из «Арийского братства», которых мы взяли в семьдесят девятом году.

— Ланд и Уайделл?

— Помнишь Денниса Крайса по прозвищу Дядя? Джек думает, что он мог иметь какое-то отношение к делам в Атланте. По крайней мере знает убийцу. Он спрашивал копии наших документов на Крайса. А я подсуетился и сторговал их на информацию, какая есть у федералов на Букмана.

— Солидно. — Макс кивнул на кипу бумаг на диване.

— Тут много чего. Но в основном те же слухи и домыслы. Что этот тип меняет внешность, появляется одновременно в пяти местах, у него два языка. Но один человек точно описал Букмана.

— И какой он? Блондин с тремя ногами, карлик? — засмеялся Макс.

— Нет. — Джо покачал головой. — У них были фотографии.

— Были?

— Да, но пропали. Случилось вот что. Пятого декабря прошлого года федералы арестовали девятнадцатилетнего гаитянина Пьера Жерома Матисса за продажу кокаина несовершеннолетним. Он просидел у них под надзором четыре месяца. Кокаин доставляли из Гаити. Самого лучшего качества. Возил его пилот «Пан Американ», по килограмму за раз. Он был информатором федералов. Когда Пьера посадили в камеру, он позвонил своему папе на Гаити. Его папа, Легран Матисс, служил армейским полковником и последние три года экспортировал кокаин оттуда в Майами. Папа позвонил своему адвокату, покойному Колману Краббе, из фирмы «Уайнсап, Макинтош, Краббе и Милтон».

— Адвокату Мойеса? — Макс примерно представлял, чем все закончилось.

Джо кивнул:

— Да. Два года назад и федералы, и АКН, и береговая охрана пребывали в заблуждении, что большую часть кокаина доставляют в Майами колумбийцы. На быстроходных катерах и легких самолетах. Это, конечно, происходило, но главная дорога пролегала в ином месте. У федералов уже имелась информация, что Соломон Букман один из главных игроков, участвующих в перевозке оттуда наркотиков, однако истинные масштабы его деятельности они осознали лишь после задержания Матисса. Я имею в виду его связи в Гаити. Поначалу федералы думали, будто Букман просто звено в цепи, мелкий делец, работающий на колумбийцев или кубинцев. Теперь они установили, что этот сукин сын не просто переправлял товар из пункта А в пункт Б. Он покупал товар непосредственно у колумбийцев, переправлял по воздуху на Гаити, а с Гаити сюда. А тут продавал наркотики оптом и в розницу. Ему осталось освоить выращивание наркотика, и процесс станет комплексным.

— Как они это узнали?

— От полковника Матисса. Он работал на Букмана. Тут вот сказано, что на него работает половина офицерского корпуса Гаити. Матисс отвечал за переправку наркотика из Колумбии на Гаити, а потом в Майами. — Джо вытер со лба пот. — Матисс заключил с федералами соглашение. Он сдает им Букмана и все его дела с Гаити в обмен на свободу сына. Краббе являлся посредником в переговорах. Но федералы столкнулись с той же проблемой, что и мы. Что собой представляет Букман? Как он выглядит? Официально на него ничего нет — ни номера карты социального страхования, ни эмиграционных документов, никаких записей в полиции.

— Может, ему просто повезло, — произнес Макс.

— Не исключено. — Джо кивнул. — Но федералы точно знают, что у Букмана очень серьезные связи где-то наверху. Похоже, в полиции. Нам предстоит с этим разобраться.

Макс закурил сигарету и заглянул в холодильник. Там было только пиво. Он обещал Сандре, что даже пиво станет пить после семи вечера и через день. А когда они вместе, вообще только вино с едой. Правда, вино он все равно никогда не пил, терпеть не мог. Оно вызывало у Макса изжогу. Он закрыл холодильник.

— Что, не хочешь пива? — Джо удивленно вскинул глаза.

— Рано, — ответил Макс.

Джо понимающе улыбнулся:

— Любовь?

— Ты угадал.

— Если она заставит тебя бросить еще и курить, я поцелую пальчики на ее ногах.

— Хорошо.

— Отлично, — сказал Джо, — но я не закончил. Так вот, федералам было нужно описание внешности Букмана, и Матисс сказал Краббе, что у него есть фотографии. Мол, тайком сфотографировал его, когда они в последний раз встречались с глазу на глаз, в семьдесят восьмом году. Ради страховки. На фотографиях подлинный Букман, без дураков. Потому что они приятельствовали с давних пор, имели общих друзей… нет, кажется, не так — у них была общая гадалка.

37

Национальным мемориал, гранитная скала в горах Южной Дакоты, на которой высечены профили четырех президентов — Дж. Вашингтона, Т. Джефферсона, А. Линкольна и Т. Рузвельта; каждый высотой около 20 метров.