Долина Виш-Тон-Виш - Купер Джеймс Фенимор - Страница 107

107

Солнце уже поднялось высоко и светило в тот час так ярко, что я боялась ослепнуть от его лучей и дыма вигвамных костров. Я с трудом отличала один вигвам от другого. Была там одна женщина из Медфилда. Ее звали Мэри Тарстон. Видя, что со мной происходит, она предложила мне свою шляпу, но, как только я ушла, хозяйка Мэри догнала меня и отняла ее.

Как-то раз одна скво дала мне ложку муки, и я спрятала ее в свою сумку. Кто-то ухитрился стащить эту муку, но взамен оставил пять початков кукурузы, и они послужили мне чудесной пищей в течение целого дня пути.

Индейцы, вернувшиеся из Норт-Хэмптона, пригнали с собой лошадей и овец и привезли все, что им удалось захватить. Как мне хотелось, чтобы индейцы, усадив меня на одну из этих лошадей, увезли в Олбэни и променяли там на порох; иногда они совершали такие сделки. Я была совершенно беспомощна и не смогла бы пешком добраться домой. Страшно было даже представить себе, сколько мучительных шагов пришлось уже пройти.

Переход девятый172

Вместо Олбэни мы продвинулись еще миль пять вверх по реке, пересекли ее и там на некоторое время остановились. В том месте жил один довольно жалкий индеец. Он как-то заговорил со мной и попросил сшить ему рубашку, но ничего за это не заплатил. Жил этот индеец у реки. Я часто ходила к реке набрать воды и каждый раз напоминала ему, что он со мной не расплатился. Наконец он сказал, что заплатит, если я сошью другую рубашку, на этот раз для его будущего ребенка. Когда я выполнила и эту работу, он дал мне нож. Я вернулась в вигвам, держа нож в руках. Моему хозяину нож понравился, и он попросил его у меня. Я немало обрадовалась тому, что смогла подарить им вещь, которую они приняли с удовольствием.

Пока мы оставались на этом месте, вернулась служанка моих хозяев. Три недели назад она отправилась в земли наррагансетов за кукурузой, которую они спрятали в земляных хранилищах. Она принесла около половины бушеля зерна. Это произошло в то время, когда в землях наррагансетов был убит их великий воин Наананто.

Теперь, когда я знала, что мой сын находится в одной миле от меня, мне захотелось повидать его, и я попросила разрешения пойти к нему. Надо было подниматься на холмы, пробираться через болота, и я скоро заблудилась. Не могу не восхищаться могуществом и милосердием ко мне Господа! Хоть и была я далеко от дома, сталкивалась с самыми разными индейцами, мне незнакомыми, и не было возле меня ни одной христианской души, ни один из этих людей не сделал мне ничего дурного.

Не зная, куда идти, я было повернула назад, но тут встретила своего хозяина, и он показал мне, как пройти к сыну. Когда я наконец пришла к Джозефу, оказалось, что он нездоров: на боку у него появился нарыв, и это очень его беспокоило. Мы оба посетовали на свои невзгоды, постарались утешить друг друга, и я пошла обратно. Но только я вернулась, как меня снова охватила тревога. Я ходила взад-вперед, не находя себе места, печалясь и тоскуя. Мысли о моих бедных детях не давали мне покоя, и я совсем пала духом. Сын мой хворал, я никак не могла забыть, каким несчастным он выглядел, и не было возле него ни одного христианина, который позаботился бы об его душе и теле. А моя бедная дочь! Я не знала ни где она, ни что с ней: больна или здорова, жива или мертва. В горести своей я открыла Библию (великое мое утешение в ту пору) и сразу увидела строки: «Возложи на Господа заботы твои, и Он поддержит тебя»173.

Надо было, однако, пойти и поискать какой-нибудь еды, чтобы утолить голод. Бродя между вигвамами, я зашла в один, и там скво, пожалев меня, дала мне кусок медвежатины. Я спрятала мясо в сумку и вернулась в вигвам своих хозяев, но никак не могла выбрать подходящий момент, чтобы поджарить мясо, потому что боялась, как бы его у меня не отняли. Так оно и пролежало весь день и всю ночь в моей провонявшей сумке. Наутро я опять пошла к той скво, которая дала мне мясо. У нее в котелке в это время варились земляные орехи. Я попросила у нее разрешения сварить кусок медвежатины в ее котелке. Она не только разрешила, но даже дала к мясу горсть земляных орехов. Никогда бы не подумала, что получится так вкусно! Мне приходилось видеть, как англичане готовили медвежатину, некоторым она нравится, но даже мысль о том, что это мясо медведя, заставляла меня содрогаться. Теперь же мне казалось вкусным то, что раньше вызывало только брезгливость.

Как-то раз мне не нашлось места у очага, а день был на редкость холодный. Я вышла из вигвама и остановилась, не зная, что делать. Постояв немного, я решила пойти в другой вигвам. Там тоже все тесно сидели вокруг очага, но одна скво сразу встала, постелила мне шкуру, предложила сесть ближе к огню и даже дала земляных орехов. Она пригласила приходить еще и сказала, что их семья купила бы меня, будь у них такая возможность. А ведь то были совсем незнакомые мне люди, которых я раньше никогда не видела.

Переход десятый174

В тот день небольшая группа индейцев, в том числе и мои хозяева, отошла на расстояние около мили, собираясь на другой день двинуться дальше. Когда нашли подходящее место для ночлега и поставили вигвамы, я решила вернуться назад. Мне страшно хотелось есть, и, помня доброту скво и ее приглашение, я пошла в ее вигвам. Но когда я была там, за мной пришел индеец, которого послали меня разыскивать. Он погнал меня назад, в вигвам моих хозяев, и всю дорогу пинал ногами. У хозяев жарилась оленина, но мне не дали ни кусочка.

Так иногда я встречалась с добротой, а подчас не видела ничего, кроме хмурых взглядов.

Переход одиннадцатый175

На следующее утро индейцы отправились дальше, намереваясь весь день двигаться вверх по реке. Как обычно, я взвалила груз на спину, мы быстро пересекли реку вброд и стали взбираться на бесконечные холмы. Один холм был такой крутой, что я вынуждена была ползти на четвереньках, хватаясь за ветки и кусты, чтобы не упасть навзничь. Голова кружилась, меня шатало из стороны в сторону, но я надеялась, что каждый мучительный шаг предвещает долгожданный покой: «Знаю, Господи, что суды Твои праведны, и по справедливости Ты наказал меня»176.

Переход двенадцатый177

Было воскресное утро, когда мои хозяева начали готовиться в путь. Я спросила хозяина, не согласится ли он продать меня моему мужу. Он ответил: «Nux»178, и я воспрянула душой.

Перед тем как отправиться в путь, моя хозяйка пошла к месту, где был похоронен ее ребенок. Вернувшись и увидев, что я сижу и читаю Библию, она разозлилась, вырвала ее у меня из рук и выбросила из вигвама. Я бросилась следом и, схватив Библию, спрятала ее в сумку. Больше я никогда не вынимала ее на глазах у хозяйки.

Все вещи были уложены; мне указали на мой груз, который я должна была нести. Когда я пожаловалась, что ноша слишком тяжела для меня, хозяйка ударила меня по лицу и велела поторапливаться. Я мысленно обратилась к Господу, надеясь на то, что освобождение мое близко. Грубость хозяйки нарастала с каждым днем.

Мысль о том, что мы движемся в сторону дома, придала мне силы настолько, что я почти не чувствовала груза на спине. Однако, к моему величайшему удивлению и огорчению, скоро все вдруг переменилось. Хозяйка неожиданно заявила, что дальше не пойдет; она возвращается назад, и я должна идти вместе с ней. Ей хотелось, чтобы сэннап тоже вернулся, но он отказался. Он сказал, что пойдет вперед и вернется к нам через три дня. Признаюсь, я была просто возмущена и сказала себе, что скорее умру, чем пойду за хозяйкой. Трудно передать, в каком я была состоянии, но все-таки мне пришлось смириться и последовать за ней.

вернуться

172

К долине Эшуэлот, Нью-Гемпшир.

вернуться

173

Пс. 54: 23.

вернуться

174

К другому месту, находящемуся в долине Эшуэлот.

вернуться

175

Апрель 1676 года; около Честерфилда, Нью-Гемпшир. Это самая северная точка, где оказалась миссис Роуландсон.

вернуться

176

Пс. 118: 75.

вернуться

177

Воскресенье, 9 апреля.

вернуться

178

Nux — да (алгонк.).