Восхождение к любви - Гэблдон Диана - Страница 75

— Да-а, — отозвался он, легко, словно горная коза, подымаясь по крутой тропинке и не теряя при этом ни ритма дыхания, ни самообладания.

Обернувшись, он увидел, как трудно мне приходится, остановился и протянул мне руку помощи.

— Это Стража, — он кивнул по направлению к гостинице. — В общем-то, мы в безопасности, но мне подумалось, что все же лучше убраться подальше.

Я слышала о знаменитой Черной Страже, неофициальной полицейской службе, которая поддерживала порядок в шотландских горах, слышала также и о других Стражах, патрулирующих каждая в своем округе и занимающихся сбором «пожертвований» от клиентов за безопасность скота и имущества. Клиенты-задолжники вполне могли однажды утром обнаружить, что их домашний скот за ночь исчез неведомо куда, никто не мог им этого сказать, и уж тем более не участники Стражи. Я вдруг почувствовала внезапный и безотчетный страх.

— Они ищут тебя?

Растерявшись, Джейми обернулся, словно ожидал увидеть на тропе позади себя преследователей, но там никого не было, и он поглядел на меня с улыбкой облегчения. Протянул руку и, обхватив меня за талию, помог подняться выше.

— Нет, сомневаюсь. Десять фунтов стерлингов не столь уж значительная сумма, чтобы за мной охотился такой большой отряд. К тому же, если бы они узнали, что я в гостинице, то не подъехали бы прямо так, всем отрядом к дверям. Нет, когда они кого-то выслеживают, то посылают людей караулить черный ход и окна, прежде чем подойти к главному входу. Похоже, они просто решили передохнуть и освежиться.

Мы продолжали карабкаться по каменистой тропе, пока она не оборвалась в зарослях вереска и дрока. Мы очутились в предгорье, и гранитные скалы здесь уже были выше роста Джейми, неприятно напоминая мне о стоячих камнях Крэг-на-Дун.

Остановились мы на вершине небольшого холма, и перед нами открылся потрясающий душу вид во все стороны — нагромождение скал среди зелени. Многие места в шотландских горах вызывали у меня ощущение, что я попала в тесное окружение деревьев, скал и вершин, но здесь мы были открыты порывам ветра и лучам солнца, которое поднималось все выше, словно поздравляя нас с нашим необычным браком.

Я испытывала всеохватывающее чувство свободы — вдали от подавляющего воздействия личности Дугала и от вызывающего почти клаустрофобию общества его людей. Мне захотелось предложить Джёйми бежать и взять меня с собой, но победил здравый смысл. У нас — ни у него, ни у меня — не было денег и хоть мало-мальского запаса еды, за исключением завтрака, лежащего в спорране у Джейми. Не явись мы к закату в гостиницу, за нами бросились бы в погоню. И если Джейми мог целый день карабкаться по скалам, не потея и не теряя дыхания, то мне для этого не хватало тренировки. Заметив мое раскрасневшееся лицо, он подвел меня к камню и уселся рядом со мной, любуясь холмами и горами и дожидаясь, пока я задышу нормально. Тут мы были в безопасности.

Вспомнив о Страже, я невольно положила свою руку на рукав Джёйми.

— Я ужасно рада, что ты стоишь не слишком много, — сказала я.

Он посмотрел на меня, потирая нос, который уже начал краснеть.

— Я мог бы понять твои слова по-разному, Саксоночка, но в данных обстоятельствах спасибо тебе за них.

— Это я должна благодарить тебя за то, что ты на мне женился, — возразила я. — Должна заявить, что здесь мне куда лучше, чем было бы в Форт-Уильяме.

— Спасибо за комплимент, леди, — произнес он с легким поклоном. — Мне тоже. И поскольку мы принялись благодарить друг друга, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты за меня вышла.

— Да ладно тебе… — Я покраснела.

— Не только за это, Саксоночка. — Он широко улыбнулся. — Хотя за это, конечно, тоже. Но я полагаю, что ты к тому же спасла мне жизнь, во всяком случае от посягательств Макензи.

— Что ты имеешь в виду?

— Быть наполовину Макензи — это одно дело, а иметь при этом жену-англичанку — совсем другое. Почти нет шансов, чтобы саксонская девушка стала когда-либо хозяйкой Леоха, как бы ни относились члены клана ко мне самому. Именно поэтому Дугал так хотел выдать тебя за меня. — Он приподнял одну бровь, красновато-золотистую в лучах утреннего солнца. — Надеюсь, ты не предпочла бы Руперта, в конце-то концов?

— Ни в коем случае! — вылетело у меня. Джейми засмеялся, встал и отряхнул с килта сосновые иголки.

— Стало быть, верно говорила когда-то моя мать, что придет час — и выберет меня милая девушка. — Он протянул руку и помог мне встать, потом продолжил: — Я ей отвечал тогда, что выбирать — дело мужчины.

— А она что? — спросила я.

— Она делала круглые глаза и говорила: «Сам все узнаешь, мой маленький красивый петушок, все узнаешь сам». — Он снова засмеялся. — Вот я и узнал.

Он посмотрел вверх, туда, где солнечные лучи пробивались лимонно-желтыми полосками сквозь сосновые ветви.

— Какой нынче хороший денек. Идем, Саксоночка, я возьму тебя на рыбную ловлю.

Мы пошли дальше по холмам. На этот раз Джейми повел меня через нагромождение камней и узкие расщелины на север, ко входу в крошечную долину, окруженную скалами, зеленую, полную журчанием воды в ручье, который питала дюжина маленьких водопадиков, льющихся по скалам. Ручей резво и шумно бежал по долине и потом разделялся на несколько более мелких ручейков, наполняя водой небольшие водоемы.

Мы уселись, опустив ноги в воду и передвигаясь то на солнышко, то снова в тень, когда нас чересчур припекало; болтали о том о сем, а больше ни о чем, замечая малейшее движение другого и оба радостно ожидая, когда взгляд станет многозначительным, а прикосновение — зовущим.

Джейми показал мне, как ловят форель. Пригнувшись, чтобы не задевать низко нависающие ветви, он склонился с выступа над темной водой, удерживая равновесие распростертыми руками. Осторожно повернулся ко мне и протянул одну руку, чтобы помочь мне следовать за ним.

Юбки у меня уже были подвернуты, я это сделала, прежде чем войти в заросли, так что я теперь справилась с задачей успешно. Мы вытянулись во всю длину на прохладных камнях, голова к голове, и смотрели вниз в воду, а ивовые ветви гладили нас по спинам.

— Все, что надо, — сказал Джейми, — это найти подходящее местечко, а потом ждать.

Он опустил одну руку под воду мягко, без всплеска, и оперся тыльной стороной руки о песчаное дно совсем рядом с границей тени, которую отбрасывала прибрежная скала. Длинные пальцы слегка пригнулись по направлению к ладони, благодаря преломлению света в воде казалось, что они колышутся туда-сюда в унисон, словно листья водяных растений, хотя, судя по расслабленности мышц предплечья, Джейми вообще не шевелил рукой. Опущенная в воду рука словно бы вышла из сустава — как в тот день месяц назад или чуть больше, когда я впервые увидела его. Господи, прошел всего только месяц!

Встретились месяц назад, день назад поженились. Связаны обетом и клятвой крови. И дружбой тоже. Я надеялась, что не причиню Джейми слишком сильную боль, когда придет время расстаться. Я рада была тому, что сейчас мне не нужно об этом думать; мы находились далеко от Крэг-на-Дун, и не было ни малейшей возможности сбежать от Дугала теперь.

— Вот она, — скорее выдохнул, чем сказал Джейми — еще раньше он говорил мне, что у форели очень чуткие уши.

С моей точки зрения, форель была не больше чем блики на пестром песке. Глубоко в тени от скалы даже поблескивания чешуи нельзя было разглядеть. Пятнышки набегали, на пятнышки, перемещавшиеся движением расправленных веером плавников, которые шевелились почти неуловимо. Мальки, собравшиеся возле руки Джейми и с любопытством теребившие волоски у него на запястье, вдруг шарахнулись и уплыли в освещенную часть водоема.

Один палец слабо задвигался, так слабо, что это почти невозможно было заметить. Я сказала бы, что он просто чуть-чуть изменил свое положение относительно других пальцев. Еще один палец слегка согнулся. И после долгого, долгого времени — еще один.

Я едва осмеливалась дышать, казалось, что сердце колотится прямо о холодный камень подо мной в ритме более быстром, чем дыхание рыбы. Пальцы медленно распрямились, один за другим, ладонь раскрылась, а потом еле заметное гипнотизирующее движение началось снова — один палец, еще один, еще, чуть дрожа, как подрагивает край рыбьего плавника.