Замуж за «аристократа» - Царева Маша - Страница 59

В клубе было душно и накурено, все столики, разумеется, оказались занятыми. За одним из них, возле самой сцены, сидел Егор Орлов в компании какой-то прехорошенькой блондинки. Девушка, похожая на ожившую куклу Барби, была одета, словно танцовщица из «Крейзи Хоре» – каждый раз, когда она хоть немного наклонялась вперед, из-под ее декольтированного сарафанчика на всеобщее обозрение выставлялись алые шелковые трусики. Блондинка явно была увлечена Егором, она то и дело наклонялась к его лицу и что-то интимно шептала ему на ухо.

Катя в нерешительности остановилась. Стоит ли ей подойти? Наверное, нет.

Так глупо получилось тогда, на Патриарших. Она решительно отвезла его к себе домой, сама расплатилась с таксистом и, схватив его за руку, весело поволокла вверх по лестнице. Едва оказавшись в собственной квартире, Катя прямо на пол скинула свое страшненькое пальто и – изумленный Егор и сделать ничего не успел – сняла через голову платье, оставшись в нарядном шелковом нижнем белье.

– Что же ты? – прошептала она, удивленная его медлительностью. Тот Саша мгновенно бы привлек ее к себе, целовал бы, нашептывая какие-то милые глупости, а этот… стоит и смотрит, причем даже не на Катю, а в пол.

– Екатерина Павловна… Наверное, мы неправильно друг друга поняли, – вдруг сказал он, попятившись назад.

– Как это? – Катя не сразу осознала, что ее отвергли.

– Ну я просто… – замялся Егор. – Я, знаете… Пойду уже, пожалуй.

И он действительно ушел. Неловко замешкавшись в дверях, стараясь не смотреть на нее, полуголую…

Нет, определенно не стоит ей к нему подходить. Надо же было так опозориться!

И в этот момент их глаза встретились.

– Екатерина Павловна! – Егор помахал ей рукой. – Екатерина Павловна, что же вы не подходите?

– Я только что вас заметила.

– Присаживайтесь.

Она хотела вежливо отказаться, но он уже придвинул к столику третий стул. Спутница Егора вежливо ей улыбнулась, но ее глаза в это время неприятно-пристально разглядывали Катю. Кто такая? Во что одета? Соперница ли? Или просто знакомая?

– Познакомьтесь: это Камилла, моя очень старая знакомая.

– Ну не такая уж я и старая, – пошутила Камилла.

– А это Екатерина Лаврова. – Егор многозначительно замолчал, а Камилла с еще большим любопытством на Катю уставилась.

– Однофамилица, что ли? – наконец спросила она. – Или родственница? Похожа очень…

– На кого? – опешила Катя.

– Ну, на туЕкатерину Лаврову. Актрису.

– На мой взгляд, одно лицо, – серьезно сказал Егор, украдкой подмигивая Кате.

– Ну не одно лицо, конечно, – Камилла закурила, – но что-то есть. Форма глаз, губ. Разумеется, та Лаврова, – Камилла презрительно посмотрела на Катин растянутый свитер, – та Лаврова куда элегантней и шикарней. Она настоящая красавица.

– Камилла, – Егор укоризненно посмотрел на свою подружку. – Вы, Катя, извините, она просто напилась.

– Вы ее младшая сестра, да?

– Да, – подумав, ответила Катя.

– И каково это? Все время находиться в тени старшей сестры-красавицы?

– Вы знаете, непросто. – Катя задумчиво помяла в руках бумажную салфетку. Краем глаза она видела, что Егор смотрит на нее недоуменно-насмешливо. – Знаете, Камилла, моя сестра такая стерва.

– Правда? – Камилле, конечно, было интересно узнать подробности из жизни знаменитой актрисы.

– Увы. Я гораздо мягче. И потом, она карьеристка. Ничем, кроме работы, не интересуется.

– Но она вроде бы давно нигде не снималась, – с сомнением сказала Камилла, – и на тусовках ее не видно. А мой знакомый режиссер сказал, что ее теперь никуда не зовут. Что век Лавровой кончился.

– О, поверьте, это ненадолго. Просто она в отпуске. Вы знаете, она скучнейшая особа. У нее даже джинсов ни одних нет.

– А при чем тут джинсы? – Егор подозрительно на нее посмотрел.

«Наверное, он думает, что я тоже пьяная, – решила Катя, – такая же, как его подружка!»

– Ну как же. Мне, например, не о чем поговорить с человеком, у которого даже джинсов нет.

– У меня есть, – на всякий случай сообщила Камилла. – А расскажите что-нибудь еще про свою сестру.

– Боюсь, мне уже пора. Да и что еще говорить? Она строит из себя какую-то леди. Ест с ножом и вилкой даже сосиски. То есть нет, сосисок она вообще не ест. Манерная, просто кошмар… Ну ладно, было приятно с вами повидаться.

– Подождите, Катя, я вас провожу. – Егор поднялся со стула вслед за ней.

А Камилла заметила:

– Наверное, вы ей просто завидуете, вот и говорите гадости. Ваша сестра такая красавица, к тому же была звездой.

– Это кто еще кому завидует, – весело парировала Катя, – мне кажется, что она – мне.

Они вышли из забитого людьми прокуренного зала. Катя думала, что возле охранников Егор захочет попрощаться, но он последовал за нею на улицу, в сад Эрмитаж. Катя зябко закуталась в свою дубленку и не сразу заметила, что на Егоре только легкая рубашка – яркая, в крупных красных маках.

– Замерзнешь ведь…

– Я? Я не мерзну… Катя. И зачем вы все это Камилке наговорили?

– В общем… просто пошутила. По-дурацки вышло, да? – растерялась она.

– Да нет, смешно, – Егор даже не улыбнулся, – она теперь от меня не отстанет. Будет выпытывать, откуда я вас знаю. И знаю ли ту, другую.

– Другой больше нет, – улыбнулась Катя. – Можешь ей так и сказать. Скажи, что актриса Лаврова умерла. Есть теперь просто Катя.

Ей стало неловко. Прохожие (в основном это была спешащая в клуб молодежь) с любопытством на них поглядывали: растрепанная женщина в дубленке и молоденький мальчик с татуировкой на лбу. Катя все время ловила себя на мысли, что ее взгляд возвращается к этой татуировке. Что на ней изображено? Какой-то круг, а внутри – схемы.

– Это солнечный календарь ацтеков, – подсказал Егор. – Я сделал эту татуировку, когда мне было шестнадцать. Екатерина Павловна… Катя…

– Да? – встрепенулась она.

– Тогда так неловко вышло… Наверное, мне стоило бы объяснить…

– Ты о чем? Ах, об этом! – с нарочитой небрежностью махнула рукой она. – Не стоит беспокоиться, я давно забыла. Вы меня извините, не знаю, что на меня и нашло.

– Катя, я его сын.

– Что? – Она давно успела пожалеть, что выбралась в клуб.

– Я его сын, и поэтому мы так похожи. Вы приняли меня за него, и это не случайно. – Он слегка попятился, и Катя, которой внезапно стало жарко, поняла, что он опять собирается уйти. Как тогда.

– Постой!

– А татуировка – это чтобы сделать сходство менее заметным. Извините, меня ждет Камилла. – Егор прятал глаза. – Она пьяна, и я за нее беспокоюсь. Я просто хотел, чтобы вы знали!

Через несколько месяцев в Шуриной жизни произошло значительное событие. На одном из приемов (кажется, это было открытие нового кинотеатра) ее представили импозантному блондину, одетому в стиле ретро. На нем был светло-серый костюм-тройка с удлиненным сюртуком. Он выглядел ожившей иллюстрацией к роману о русской интеллигенции конца девятнадцатого века – тонкие черты лица, густые пшеничные брови, сдержанный румянец.

– Граф Шульгин, – скромно представился он, мягко пожимая кончики Шуриных пальцев.

«Разве в наше время бывают русские графы?» – подумала Шура, но озвучивать свой вопрос постеснялась.

У него были мягкие руки и пронзительно-голубые глаза, которые изучали Шуру с таким пристальным вниманием, словно она уже сто лет была в федеральном розыске и вот наконец нашлась.

Шурочка уже собиралась по привычке весело представиться: «Шура!», широко при этом улыбнувшись, но словно какая-то неведомая сила приказала ей остаться серьезной, выдержать небольшую паузу и, слегка понизив голос, произнести:

– Александра Савенич. Художница.

Видимо, графу ее светская холодность понравилась. Во всяком случае, он немедленно предложил ей мороженого, и Шура, трогательно смутившись, согласилась.

– Тогда никуда не уходите, – улыбнулся Шульгин. – Вы какое предпочитаете? Малиновое, шоколадное? Или, может быть, фисташковое?