Замуж за «аристократа» - Царева Маша - Страница 68

– Ошибается? Странно. Мне казалось, Екатерина Павловна никогда не ошибается! – Чужой голос, свежий и молодой, ворвался в их приглушенный диалог с наглостью апрельского сквозняка.

Они одновременно удивленно повернули головы и увидели Шуру, стоящую совсем рядом. Даже странно, что никто из них не услышал ее приближающиеся шаги. На Шурочке было красное приталенное пальто, которое ей удивительно шло. Ее щеки разрумянились, глаза весело блестели.

– Вот решила папу навестить, – объяснила она, целуя Федора в плешивую макушку (отчего он брезгливо поморщился). – Никак не ожидала увидеть здесь вас, Екатерина Павловна.

– Я вот тоже… – растерялась Катя. – Тоже навестить пришла.

– Похвально, – Шура несколько раз хлопнула в ладоши. – Пора бы наконец вспомнить о том, кому сломала жизнь. Да, пап?

– Что ты говоришь такое… Шура!

– А что такого? Разве со мною кто-то не согласен? – притворно удивилась она. – Разве все не было бы по-другому, папа, если бы Екатерина Павловна до тебя снизошла? Может быть, ты бы не бросил кино. Может быть, у нас бы деньги были. Может быть, мне бы удалось поступить в институт. Блатных ведь всегда принимают, а уж для режиссерской дочки непременно нашелся бы блат. Разве я не права?

– Шура!

– А что Шура? Знаете, как я взбеленилась, когда прочитала эту книжонку? Я могла иметь все, я могла прославиться гораздо раньше! Если бы не глубокоуважаемая Екатерина Павловна. Наша любимая Катенька, иными словами.

– Так это была ты?.. Господи! То-то мне это показалось странным… Все прекратилось несколько месяцев назад. Как раз у тебя хорошо пошли дела. У тебя просто не оставалось времени вынюхивать. Это была ты, да?

– А кто же еще? – хмыкнула Шура. – Как я веселилась в тот день, когда застала вас в домашнем халате. Я вернулась домой и разорилась на бутылочку вина. Это был самый лучший день в моей жизни.

– Шура, но если бы не я… Ты бы не стала знаменитой! – Катя швырнула в нее аргумент, который отлетел от Шуры, как теннисный мячик от стенки.

– А я заплатила тебе за славу сполна, – зло сказала она. Катя некстати подумала, что, когда Шурочка не улыбается, она похожа на крысу. Какое-то острое у нее лицо, слишком острое, чтобы считаться привлекательным. – Егором заплатила. Разве ты недовольна? По-моему, взаимовыгодный обмен. Он там, кстати, тебя за оградой ждет. Со мной не поздоровался, сделал вид, что закуривает.

Катя недоверчиво обернулась. Наверное, Шура врет. Сейчас она увидит разочарование на Катином лице и заливисто расхохочется. Провели дурака на мякине! Но Егор действительно был там. На Катю он не смотрел и не видел, что она его разглядывает. Прислонился спиной к дереву и терпеливо ждал, думал о чем-то, не обращая внимания на истошные крики помоечных ворон.

Сегодня его волосы были зачесаны назад, татуировка, словно мишень, ярким пятном чернела на его лбу. Когда Егор думал, его глаза будто туманом заволакивало. А лицо становилось таким серьезным, словно он и не человеком был вовсе, а каменным изваянием. Такое необычное выражение лица, стариковское какое-то. И совершенно неожиданно Кате подумалось, что на самом деле не так-то он и похож на Сашу. Саша – взрослый мальчишка, в его глазах искорки пляшут, а губы всегда готовы к улыбке. А Егор – молодой старичок. Измучился он и улыбается редко. Хорошо еще, что Дашкевич не так знаменит, как раньше. Что бы было с Егором, если бы каждый второй встречный сравнивал бы его с Сашкой?

Дальше спорить с Шурой и Мордашкиным Кате было тягостно. Пора развернуться и уйти, решила она, оставив их за спиною, как часть прошлого. Не спеша пройтись по аллейке, кутаясь в воротник, скользнуть в калитку, а дальше пойти бок о бок с Егором через вытоптанное поле, через жиденький березовый лес до электрички. А там, где-нибудь по пути, Катя остановится и его остановит, развернет к себе лицом, улыбнется уголками губ и позволит ему погреть окоченевший нос в складках своего траурного пальтишка. А потом, как он и мечтал, запутает пальцы в его небрежно постриженных волосах.

Эпилог

Невестино платье висело на самом видном месте. Что это было за платье – длинное, пышное, с тугим, расшитым жемчугом лифом и летящей тюлевой накидкой. Шура весь вечер им любовалась.

Она долго не могла уснуть – впрочем, это было естественно, редкая невеста способна безмятежно дрыхнуть в последнюю незамужнюю ночь. В семь утра к ней должна прийти парикмахерша – та самая модистка Ольга. Она принесет свои дурацкие папильотки, но, возможно, Шуре удастся уговорить ее на какую-нибудь менее экстремальную прическу. Все равно Шульгин не увидит ее до самого венчания – он сам так решил. В церковь они поедут в разных каретах – не в автомобилях, а именно в каретах, запряженных арабскими скакунами. Шуре никогда раньше не приходилось кататься в карете – и ей даже было интересно, ей хотелось, чтобы утро наступило поскорее. А после венчания они быстренько зарегистрируют свою любовь в Грибоедовском дворце и помчатся в ресторан «Пушкин», где их будут ждать гости в количестве ста пятидесяти человек – все одетые в костюмы девятнадцатого века. Домой они вернутся хмельные и усталые, и, может быть, если Шуре повезет, граф Шульгин отложит первую брачную ночь на другой раз.

Зато утром следующего дня карета домчит их на Белорусский вокзал, и комфортабельный фирменный поезд унесет их в Европу, в свадебное путешествие. Англия, Швейцария, Франция, Италия… Там, в Европе, состоится ее знакомство с дипломатом Гаврюшиным, отцом Эрнеста. И уж Шура приложит все свои силы, чтобы папаше этому понравиться.

А еще Шура возьмет с собою картины, и везде ее будут ждать встречи с крупными галеристами. Может быть, ей удастся продать несколько своих работ, может быть, ее пригласят поучаствовать в какой-нибудь престижной международной выставке. Даже, скорее всего, пригласят, ведь у графа Шульгина так много светских знакомых по всей Европе. Все они сочувствуют его болезни и обязательно помогут его молодой жене. Она станет знаменитой! Знаменитой! Разве не об этом она столько лет мечтала, разве не ради этого была готова, как бульдозер, смести все на своем пути? Она – знаменитость! Хо-хо!

И тогда можно будет наконец развестись.

Как хорошо она заживет одна, знаменитая и богатая, нарядная, светская, желанная в любом московском доме.

Но об этом лучше пока даже не мечтать – все это произойдет не скоро. Придется потерпеть. Нелегко будет Шуре, очень нелегко. Шизофрения – это не мигрень. Ее ждут сезонные обострения, визиты в клинику, уколы, нервные срывы и черные депрессии. Граф Шульгин будет терзать ее подозрительностью и необоснованной ревностью, возможно, он даже будет ее бить.

Ничего, она все вытерпит. Если терпела до сих пор, значит, у нее точно хватит сил.

Шура еще раз посмотрела на платье. А все-таки есть что-то в этом стиле ретро! Конечно, повседневная одежда, которую покупает ей граф, выглядит несколько странно, а вот свадебное платье… Скорее всего, Шура будет самой красивой невестой в Грибоедовском дворце.

Внезапно взгляд ее упал вниз – на дорогом паркете, прямо под свадебным платьем, валялись ролики! Ее любимые ролики – откуда они-то здесь взялись? Эрнест взял с нее обещание, что она их выбросит, – это было еще две недели назад. Шура, конечно, выбрасывать ролики не стала – просто убрала их подальше в шкаф. Может быть, Дунька их достала? Скорее всего, она – больше ведь некому.

И тут Шуру осенило – ведь не случайно домработница это сделала, отнюдь не случайно. Она решила подсказать Шуре, что выход есть. Стоит надеть ролики, выскользнуть на улицу, набрать скорость – она на свободе. А когда Шульгин проснется, его невеста будет уже далеко!

Шура вскочила с кровати, схватила ролики, нежно погладила пыльные колеса. Это не сон – честное слово, не сон. Подумав, она сунула в них босые ноги, туго зашнуровала. Медленно прокатилась по комнате, стараясь не натыкаться на предметы. Если граф Шульгин проснется, будет отвратительный скандал…