Прокурор дьявола. Жатва - Дейноров Эльдар - Страница 119

«Стража» потерь не понесла, если не считать парня из подразделения Нейтралов, который умудрился подвернуть ногу, когда отправился осматривать один из чердаков в старом доме на Васильевском. Были жертвы среди обычных людей — один погибший и пятеро раненых, но милиция, то ли подчиняясь здравому смыслу, то ли под некоторым внушением списала все на хулиганство и попытки ограбления.

Словом, где-то в шесть утра Марина позвонила совершенно заспанной сестре, сообщив, что та может выходить из дому и идти на свою контрольную. Похоже, Алка даже не проснулась — однако внушение подействовало.

На том история «живых покойников» в Питере и окончилась. Началась другая — история предсмертной агонии твари.

Собственно, агрессивные зомби и были началом этой агонии.

Уже на следующий день из Франции начали поступать странные, очень странные известия.

Люди совершали абсолютно немотивированные поступки. Драки и поножовщина вдруг стали обычными и для французской столицы, и для предместий, потом огненная волна покатилась и по провинциям.

И никто не мог сказать, что, собственно, происходит. Эмигранты жгли машины — но, даже будучи арестованными, не могли сказать, зачем они это делают. Это не было похоже ни на теракты, ни на грабежи, ни на рассылку по почте пакетиков с серым порошком. Как будто бы страну накрыла волна чудовищной эпидемии — и что с ней делать, не представлял никто.

Поджигатели не выставляли никаких требований, похоже, им просто нравилось сбиваться в кучи и жечь машины — неважно, богатые они или так себе.

И лишь немногие догадывались, в чем тут причина, и никто, даже Рэкки, не знал эту причину полностью.

Голем умирал, медленно и мучительно. Но перед смертью он делал то же самое, что и при жизни — пытался дотянуться до людских душ и сознаний. Те, кто оказывался менее приобщенным к цивилизации, были более податливы и уязвимы. Они и становились первыми жертвами.

Кое-что об этом наверняка знала французская «Третья стража», кое-что Рэкки. Но причину гибели голема так никто и не выяснил — по крайней мере, на тот момент.

Подошел Хэллоуин, наступило похолодание. Веселей всего канун Дня всех святых отметили, конечно же, во Франции — там вместо выдолбленных тыкв с горящими внутри свечами использовали выпотрошенные автомобили.

Французское отделение «Третьей стражи» неожиданно сменило гнев на милость — теперь даже поступила просьба прислать специалистов по массовым психозам из числа русских коллег. Собрался триумвират «Третьей стражи» — и появилось на свет письмо. Оно было куда вежливее, чем письмо запорожцев турецкому султану, но смысл и того, и другого посланий оказался одним и тем же — накося выкуси!

Выкусили, а что же оставалось делать! Французское отделение готово было пуститься во все тяжкие — лишь бы никто не стал ворошить прошлое, вспоминать бегство «стражников» из страны, упоминать хоть где-либо «отщепенцев Жака Гарио». Тамошнее руководство умело хранить тайны — особенно, позорные и свои.

Поджигатели свирепствовали еще несколько недель — а потом поджоги резко пошли на убыль, окончательно прекратившись к новому году.

И означать это могло лишь одно — голем, казавшийся своему создателю неуязвимым, наконец-то умер.

Но отчего?

Причина гибели госпожи Анны Дюпон и не подозревала, что сделалась причиной чьей-то гибели. Более того — она и думать забыла про анкету, заполненную матерью, у нее появились куда более интересные дела. Новых знакомств, надо сказать, прибавилось — но вряд ли она связывала их с анкетой.

Смерть госпожи Анны Дюпон называла себя ведьмой Стиной — только так, и не иначе.

Девушка ощущала одно — она переполнена энергией, и нужны лишь знания, чтобы стать самой великой из ведьм, которые хоть когда-либо жили на свете. А в том, что ей удастся покорить этот странный параллельный мир и сделать его своим жилищем, она нисколько не сомневалась — ни единой минуты.

И ни на секунду Стина не задумалась — а откуда у нее взялась эта таинственная чудесная сила, которая помогает ей спокойно проходить в параллельный мир, словно в открытую дверь. Есть энергия — этого и достаточно, — так размышляла она.

А если бы Стина поразмыслила чуть лучше — могла бы и поблагодарить мать: Раиса Ивановна, сама того не зная, сделала дочери роскошный подарок. Правда, рассчитывала она на одно, а вышло все совершенно по-другому, но тут уж делать нечего — судьба. У голема — своя, у его создателя — своя, у Стины — тем более.

Все случилось по странному стечению обстоятельств.

Анкету заполнили за Стину, не выяснив, чего бы на самом деле хотелось ей.

У девушки были непроявленные способности к магии, которые раскрылись в самый неожиданный момент.

И именно в этот момент она вышла на петербургскую кромку— едва ли не самую странную во всей Европе.

А все вместе привело к одному: энергия голема была выкачана из него точно так же, как тварьвыкачивала ее из людей.

Теперь, если Стина говорила матери, что останется ночевать у подруги, это означало одно — очередной поход на кромку. Ходить туда днем она пока что зареклась напрочь — сперва надо понять, что и как. «Когда-нибудь меня и это не остановит», — думала она. Но пока что механических монстров и прочих опасностей ей хватило с лихвой.

Она научилась проходить на кромкув самых различных местах, и делала открытие за открытием. К примеру, сперва ей просто чем-то не понравился вид станции метро на кромке— причем станция эта была расположена там, где в реальном Петербурге никакого метро нет. Поэтому она не решилась туда спускаться и даже заходить в вестибюль.

А уже потом, из «случайно» подслушанного разговора двух обитателей параллельного мира она поняла — правильно она поступила, очень даже правильно! В метрополитен не сунется ни один уважающий себя житель кромки— если он не самоубийца.

Не совалась Стина и на окраины города, каким-то чутьем угадав, что там ничего хорошего ее не встретит. Потом и это подтвердилось.

Иногда девушка вступала в осторожный разговор с кем-нибудь из обитателей кромки, чаще просто шла по улицам, прислушиваясь к голосам. И это было для нее очень важно — так она могла выведать мельчайшие подробности, которые сделали бы ее похожей на местную жительницу. Впрочем, одевались в этом мире всяк по-своему, да и внешних различий было великое множество. Так что Стина при желании уже и сейчас могла вполне сойти на кромкеза свою.

Эпилог

— Ну что, тебе все еще не хочется жить?

— Нет, это не так. Я бы с удовольствием поселилась где-нибудь в глуши. Ты же знаешь, мне трудно в перенаселенном городе, я уже говорила. В Париж возвращаться точно не стану…

— Да и зачем? Правильно, не надо. Кстати, у меня есть на этот счет кое-какие соображения.

—  Кромка? Я уже думала об этом…

— Не просто кромка, Изабелла. Все намного интереснее. А что, если тебе поселиться в одном из самых безопасных мест кромки? И самых незаселенных?

— Где именно?

— А ты там уже побывала — как раз туда я тебя и перетащил, когда было нападение зомби. Там все для тебя есть — и безлюдность, и природа, и даже всегдашнее лето. А я иногда заходил бы в гости…

— Надо посмотреть — как-нибудь потом…

— А почему не прямо сегодня?

Ян при желании мог уговорить кого угодно и на что угодно — иначе не был бы он хорошим контрабандистом. И даже своих собратьев-вампиров он был вполне способен заставить сделать то, что нужно ему.

Впрочем, на сей раз речь шла не только о том, что нужно ему — лучшего места для Изабеллы просто не могло отыскаться!

Кромка— это безопасность. Конечно, ей не предъявили обвинений в убийствах — но кто знает, как могут повести себя Посредники?

Во-вторых, тихое и уединенное место — это как раз то, что могло бы окончательно вернуть ее к жизни.