Прокурор дьявола. Жатва - Дейноров Эльдар - Страница 48

— Без меня никого сюда не пускайте! — строго сказал Ян собакам. Впрочем, такой приказ был излишним — оно и без того понятно: Адские Гончие свое дело знали. Даже оборотня-мантикора к дому, где обитал Ян, они не подпустили. Ну, разве что если пожалует сам начальник «Утгарда» или Светлого подразделения «Стражи». Но в этом Ян серьезно сомневался.

Если бы оборотня, называвшего себя прокурором, беспокоили только маги из Сообщества — это было бы еще полбеды. Но порой и самые обычные, мало чем выдающиеся граждане попадали под его очень пристальный и внимательный взгляд. Они еще ни о чем не подозревали, а между тем, их судьба уже оказывалась решенной.

Леонид Викторович Смирнов был по всем статьям неприметным — не то что новый мессия Могильный. О таких, как Леонид Викторович, в газетах не пишут — по крайней мере, теперь, когда никому не нужны заметки о скромных тружениках, когда всем нужны «жареные» факты.

А Леонид Викторович был именно скромным. И именно — тружеником. И запросы у него были — скромней некуда.

Ни в каких оборотней он не верил, что же до Могильного — то да, конечно, он вволю посмеялся, когда услышал по телевизору историю поедания градусников. Впрочем, долго смотреть телевизор ему не пришлось — дела, знаете ли! Пациенты не ждут! Притом — не одного легкого пациента…

Впрочем, их-то как раз можно поручить сестрам, работающим с ним в одну смену. А вот перепуганных родственников Леонид Викторович непременно брал на себя, беседовал с ними, утешал… как мог, конечно.

Бывают и у таких тружеников, как доктор-реаниматор Смирнов, некоторые недостатки — куда же без них, в конце-то концов! Нет на свете праведников.

Любил Леонид Викторович выпить. Притом, как правило, в гордом одиночестве. Разумеется, алкоголиком он себя не считал — что вы, как можно! Алкоголик — он идет в аптеку покупать настойку боярышника. Или же пьет «льдинку», да и вообще все что горит. А вот культурно, разложив на столе закусочку, может выпивать только приличный человек. Да ведь можно же это понять — работа с людьми, сплошные стрессы, надо их как-то снимать.

…Закуска уже была на столе. Медсестра получила обычное в таких случаях распоряжение — в кабинет входить со стуком и только в случае крайней необходимости. Была она непьющей, но Леонида Викторовича, который жил по закону «живешь — давай жить другим» и «Бог велел делиться», никогда не осуждала за его маленькую слабость. Скорее, наоборот — ей было гораздо лучше работать именно с Леонидом Викторовичем, а не с этими вечно занятыми сухими людьми из других смен.

Доктор посмотрел на нарезанную колбасу, улыбнулся своим мыслям. Потом отпер шкаф и достал уже порядком початую бутылку дорогого коньяка! Нет, такие напитки — не для каких-нибудь там алкоголиков. Качественная работа — качественное питье!

Мурлыкая что-то себе под нос, доктор поставил на стол бутылку. И даже не сразу сообразил, что с благородным напитком творится что-то не то. Точнее, это самое «не то» сотворилось с этикеткой.

Он взял бутылку, осмотрел, пробормотал: «Ничего не понимаю!»

Собственно, этикетки не было. Она была заклеена желтым клочком бумаги с аккуратно выведенной черной надписью:

СЕГОДНЯ НОЧЬЮ ВАС ДОЛЖНЫ УБИТЬ!

Вместо подписи были нарисованы череп и кости — и тоже очень аккуратно.

Леонид Викторович отставил бутылку в сторону, затем снова придвинул ее, зачем-то понюхал содержимое. Пахло дорогим коньяком, и ничем иным.

Он поморгал, повертел бутылку в руках, словно бы надеясь, что странная надпись исчезнет. Понятное дело, ничего не произошло.

Доктор уселся за стол и на сей раз надолго задумался. Что это может быть? К его шкафчику ни у кого доступа не было. Или, может быть, кто-то из «дорогих коллег», завидующих ему, решил таким образом подложить свинью? Корчат из себя святош, поганцы…

Видимо, эту фразу он произнес вслух. Во всяком случае, она получила немедленный отклик:

— Никакие они не святоши, Леонид Викторович. Просто живут на свою зарплату — маленькую, что характерно, И коньяков дорогих не пьют…

Доктор резко оглянулся.

— Как вы вошли? Кто вы такой? — он даже вскочил с места.

— Не рычите и успокойтесь, иначе больных перебудите, — сказал с грустной улыбкой незнакомец — молодой человек в темном домашнем свитере и джинсах. — Я ваш посетитель, не скажу — собутыльник.

— Здесь реанимационное отделение!.. — рявкнул на него Леонид Викторович.

— Знаю-знаю, не дошкольная группа детского сада, — ухмыльнулся незнакомец. — Кстати, если вам угодно позвать сестру, чтобы та позвонила куда следует, то она не придет. Она сейчас с одним из больных — желательно, чтобы рядом с ним был кто-нибудь. Постоянно. Вообще-то она хорошая женщина, только работать не очень любит. Так что пришлось включить ей материнский инстинкт. Теперь она с теми, кто в ней нуждается. А вы, дорогой доктор, как я вижу, очень нуждаетесь во мне…

— Кто вы? — хрипло каркнул Леонид Викторович, против воли садясь на место.

— Я — ваш собеседник, — просто сказал незнакомец, бесцеремонно придвинув к себе еще один стул. — Заметьте, понимающий собеседник… То есть, такой, который многое понимает.

— Из налоговой? — зло осведомился Леонид Викторович.

— Ну, что вы, как можно! — незнакомец даже всплеснул руками от негодования. — Я вообще никаких государственных органов не представляю. Нет, эти органы никак не связаны с государством, милый доктор. Да вы расслабьтесь, все хорошо… Коньячку себе налейте.

Видя, что Леонид Викторович не шевелится, человек подождал пару мгновений, затем голос его резко изменился:

— Я сказал — наливайте! Живо!

Доктор дрожащими руками стал наливать из бутылки коньяк. Его руки заметно дрожали, бутылочное горлышко выбивало мелкую дробь по краю рюмки.

— Так-то лучше, — голос незнакомца вновь стал добрым и задумчивым. — Вы хотели узнать, как я сюда проник? Знаете, есть такая вещь — кромка, параллельный мир, если угодно, точнее — мир-отражение. Вообще-то, это сведения не для всех, но лично для вас, Леонид Викторович, можно сделать одно маленькое исключение.

— Что вы хотите? — пробормотал доктор.

— Если я скажу, что хочу вашего раскаяния, это будет неправдой. Оно не будет искренним. Так что, пожалуй, не раскаяния, а наказания… Так будет вернее, — усмехнулся незнакомец. Его глаза при свете неоновой лампы на потолке казались темно-синими. И в этой синеве сквозили ненависть, презрение и усталость.

Полминуты прошло в молчании.

— Что ж вы не спрашиваете — за что? — поинтересовался незнакомец.

Доктор по-прежнему молчал, сжимая в руке рюмку, как последнюю соломинку.

— Я сам отвечу. Вы нашли замечательный способ наживы, не так ли? У вас всегда один и тот же метод — но он, как правило, безотказен. Хотите, расскажу, как это делается? Очень просто: вы пугаете до смерти родственников вашего пациента, а потом говорите — нет, конечно, некоторые шансы есть. Но нужны деньги… на лекарства. Ну и некоторая благодарность за хорошую работу. Сумма превышает нужную примерно раза в четыре. Кстати, у вас на руке неплохие часы. При вашей-то зарплате…

— Кто вы? — в голосе Леонида Викторовича послышался испуг.

— Гм, интересный вопрос, — по-кошачьи ухмыльнулся пришелец. — Я, как правило, называюсь прокурором, но сегодня у меня другая работа. Я адвокат. Адвокат больных и тех, кто ждет их из вашего отделения. Заметьте, Леонид Викторович, я пришел не к вашим, вполне приличным коллегам, а к вам. Момент выбран верно.

— В-вы х-хотите меня шантажировать? — сообразил, наконец, Леонид Викторович. — С-сколько? — он начал заикаться от испуга.

— Сколько? Много! Очень много людей вы обобрали, милый Леонид Викторович.

— Но я же их лечу! Вы понимаете, они все получают нормальное лечение!

— Понимаю. Но это — ваша обязанность. А все остальное, как сказано в одной великой Книге — от лукавого. Ну да вы ее не читали, а если читали — то ничего не поняли. Иначе не стали бы предлагать мне деньги. Все равно я их не возьму.