Прокурор дьявола. Жатва - Дейноров Эльдар - Страница 71

— И вороньё при нем! — заорал кто-то в толпе. — И его побрейте, с королишкой заодно!

— Бритую макушку — под бритву!

— Смерть! — подхватили другие голоса.

Изабелле показалось, что орут все, но это было далеко не так. Кто-то мог и посочувствовать осужденному — если не словесно (это было слишком страшно), то хотя бы взглядом.

Ей хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать этого многоголосого рева. Но звук все равно проник бы в ее сознание:

— Смерть! Смерть Луи Капету! Смерть королям!

Толпа жаждала крови, жаждала невиданного доселе зрелища. Нет, конечно, все знали, что в Италии давно уже казнили преступников при помощи падающего топора. Но республика не просто взяла этот способ на вооружение, она усовершенствовала его, довела до идеала. Кто бы мог сомневаться — на то и республика, чтобы все в ней было совершенством!

Казалось, воплям не будет конца. Но, наконец, крики начали затихать, человек в форме, стоявший на помосте, подал знак рукой, и раздалась резкая барабанная дробь.

Наступила тишина.

Изабелла взглянула на помост. Тот, кто еще совсем недавно повелевал всей Францией, не выглядел величественно перед смертью. Он был испуган и растерян, чувствуя приближение смерти и уже потеряв всякую надежду. Одутловатое лицо, бледность — вот что бросилось ей в глаза в первую очередь.

Тем временем, один из штатских начал зачитывать приговор, составленный Национальным Конвентом. Перечисление злодеяний осужденного было не слишком долгим, казалось, самая большая его вина — в том, что он был королем Франции. Вероятно, так оно и было.

Оратор закончил зачтение приговора. Теперь Изабелла узнала его — это был один из вожаков митингующих толп, ныне, судя по всему, избранный в Конвент.

Теперь настала очередь финала.

Депутат конвента убрал бумагу, подошел к аббату, неприязненно спросил о чем-то (до Изабеллы, оказавшейся впереди, долетели слова «можно бы и быстрее…»)

А дальнейшее случилось в считанные минуты.

Осужденный в последний раз поцеловал крест, ему связали руки за спиной, бросили лицом вниз на гильотину. И оказавшийся на помосте высокий человек с испитым лицом дернул за рычаг.

Толпа замерла, по ней прошел вздох. Кажется, ахнули даже те, кто только что выкрикивал: «Смерть!»

Изабелла прикрыла глаза — а когда вновь посмотрела на помост, палач уже показывал окровавленную голову короля народу — перед тем, как бросить ее в корзину.

Это уже потом сочинят, будто аббат благословил короля, сравнив его с Людовиком Святым, это уже после станут говорить, будто сам король обратился с кроткой речью, простив всех своих врагов, как истинный христианский государь. Действительность была куда будничнее. И куда страшнее.

И снова толпа вновь разразилась буйными нестройными возгласами, качнулась вперед, к эшафоту, с которого сняли оцепление.

— Идемте же, я вижу, что вам тоже интересно! — соседка Изабеллы подхватила ее под локоть, и в следующий миг девушка оказалась почти что рядом с помостом, который уже не охраняли гвардейцы.

«Добродетельная домохозяйка» выхватила носовой платок и каким-то невероятным образом дотянулась до капель крови, стекавших по доскам эшафота.

— Это вам — за сожженных тамплиеров! — заорала она, подняв платок над головой, словно знамя. — Как вы с нами — так и мы с вами! Смерть! — орала она, приходя в безумный экстаз.

— Смерть! — подхватили стоявшие рядом. — Смерть Людовику! Смерть королям!

Казалось, безумие «добродетельной домохозяйки» передалось всей толпе, всем, кто сейчас окружал Изабеллу. Она хотела закричать — нет, не от ненависти, а от ужаса перед происходящим. Но вместо крика из ее горла вырвался хриплый кашель.

— Смерть! — продолжали орать в задних рядах. И теперь казалось, что это безумие воцарится на площади навсегда.

— Вы побледнели, гражданка? Уж не сочувствуете ли вы?.. — чей-то голос рядом привел Изабеллу в чувство, когда радостные вопли потихоньку начали замолкать. Рядом стоял мужчина в штатском, скорее, юноша — из тех самых, чьи глаза разгораются при одном только слове «революция». Этот, судя по всему, тоже был не из городской бедноты.

Девушка отрицательно помотала головой.

— Просто… мне холодно, — словно бы оправдываясь, сказала она.

— Вас проводить, гражданка? — участливо, но с некоторым подозрением спросил молодой человек, вовсе не рассчитывая услышать «да» — просто из вежливости.

— Нет-нет, я сама, — Изабелла отступила на шаг.

— Как вам угодно, — не слишком добро прищуриваясь, проговорил человек, после чего все же отошел.

Изабелла оглянулась по сторонам. Толпа начала редеть. «Добродетельной домохозяйки» видно не было — судя по всему, она удалилась, так и не спрятав свои трофей — пропитанный кровью казненного платок.

Изабелла вздохнула с облегчением. Сейчас для нее страшнее всего на свете было бы вновь оказаться рядом с этой сумасшедшей. Пожалуй, хуже могла быть только сама гильотина.

«Технологический институт» — очень странная пересадочная станция, которая не удивит разве что москвичей — им-то это не в диковинку. Два зала соединены переходами, с первой станции поезда идут по двум веткам на юг, со второй — на север.

Для того, чтобы понаблюдать за толпой, Изабелла устроилась в соединяющем залы переходе — там, около газетных киосков, вечно стоят ожидающие. Если договариваться о встрече на пересадочной станции, то лучшего места все равно не найти — тут уж ничего не перепутаешь.

Изабелла была совершенно неприметна в толпе, снующей налево и направо, хотя сама она отлично наблюдала за всеми. Среди ожидающих ни одного меченогоне было — их счастье, молодцы, не клюнули на анкетку в газете. А ведь немалым тиражом вышел этот проклятый договор.

Эх, если бы показать всем ту самую тварьс фотографии в газете в тот самый день, когда Изабелла впервые повстречалась с ней! Если бы люди смогли увидеть это безумие, этот кошмар! Они, пожалуй, смогли бы остановиться, одуматься, понять, что получить что-то «на халяву» будет означать их гибель… Нормальные люди, пожалуй, смогли бы и одуматься. И лишили бы тварьее пищи.

Увы, большинство не вспомнило бы даже, где и в каком году и кого именно казнили на площади Революции.

Из стоящего неподалеку милицейского поста вышел сержант, тоскливо оглядел тоннель, но ничего особенного не заметил. Изабелла знала, что здесь ее принимают за «черную», но кого это особенно волнует? У такой, как она, «пояса шахидов» явно не обнаружится. Да и вообще, она достаточно неприметна — по крайней мере, когда хочет добиться того.

Она подошла к киоску, выбрала газету «Новости иных миров» — самый приятный способ скоротать время, можно будет посматривать в газету, не забывая созерцать людской поток. Потом Изабелла подошла к барьеру около стены, где стояли еще человек пять, и углубилась в чтение. Ведь если в толпе попадется меченый, его можно будет почувствовать, такое видишь не глазами.

Газета была яркой, цветной, с большим портретом инопланетянина на первой странице. Первой шла статья, подписанная инициалами «А.П.» — автор очень толково и по существу доказывал, что катастроф в космосе было не больше, чем о том известно. Должно быть, статья была ответом на очередные вздорные слухи о догагаринских космонавтах, которые, конечно же, были загублены «злобными и бездуховными» Советами во имя «злой и бездушной» науки.

Потом, естественно, настал черед НЛО, экстрасенсов и прочих сенсаций, ради которых такие яркие газеты и покупают. К экстрасенсам в «Новостях иных миров» относились особенно бережно — целый разворот занимали ответы некоей колдуньи на письма читателей. Тут же было и фото самой колдуньи — по счастью, эта милая симпатичная русская девушка была совершенно непохожа на тварь. Может, и действительно нормальная светлая колдунья. А может, и нет, возможно, не было в реальности никакой девушки. Почему-то перед Изабеллой, пробежавшей глазами вопросы и ответы о сглазах, приворотах и народных заклинаниях, возник совершенно иной образ: небольшого роста седоватый человек средних лет, колдующий исключительно за клавиатурой компьютера. Зато свое колдовство он изучил в совершенстве, и (что для Изабеллы было самым важным) его статьи никому вреда не приносили. Что ж, по крайней мере, эта «потомственная колдунья» ни с кем из читателей контрактов не заключает.