Хранительница врат - Цинк Мишель - Страница 26

И все же я беру себя в руки — кто знает, сколько еще нам удастся поговорить наедине.

— До чего же хорошо снова видеть тебя, Генри! — Я глажу шелковистую щеку брата. — Поверить не могу, что ты и вправду здесь.

Он смеется, и смех его плывет по лесу, точно завиток тумана.

— Ну разумеется, здесь, глупышка! Пришел повидать тебя. — Лицо у него серьезнеет, он обхватывает меня детскими ручонками. — Я скучал по тебе, Лия.

Я вдыхаю знакомый, родной запах — странную смесь мальчишеского пота, старых книг и долгих лет неподвижности.

— Я тоже скучала по тебе, Генри. Ты и представить себе не можешь, как скучала.

Мы еще несколько секунд сидим, обнявшись, а потом я неохотно отодвигаюсь.

— Ты видел маму с папой? Как они? У них все хорошо?

Он заглядывает мне в глаза, протягивает руку и касается моей щеки. Кончики пальцев у него теплые.

— Да, у них все хорошо, а мне надо многое тебе рассказать. Но, Лия, у тебя такой усталый вид. Совсем нездоровый.

Я киваю.

— Мне нельзя спать. Понимаешь, падшие души прокрались в наш отряд и поработили Соню. — Я показываю ему руку. — Теперь только я могу носить медальон. И мне нельзя спать, Генри, пока мы не доберемся до Алтуса и тети Абигайль.

В глазах его жалость и сочувствие.

— Да, но ты же не сможешь сражаться с призрачным воинством, когда придет время, — даже сейчас сразиться с ним не сможешь, если не отдохнешь. — Он придвигается поближе ко мне. — Положи голову мне на плечо. Совсем ненадолго. Закрой глаза. На несколько минут — даже эти минуты помогут тебе продержаться остаток пути. Я пригляжу за тобой, обещаю.

Он, конечно, прав. Если я отдохну, то буду лучше готова встретить все то, что враги уготовили для меня по пути к Алтусу. И кому мне довериться, как не любимому брату, который рискнул жизнью и спрятал список ключей от Элис, чтобы она не использовала их для своей выгоды и моего поражения?

Я кладу голову ему на плечо, вдыхая запах шерсти твидового жилета. Отсюда лес кажется таким странным — стволы покосились, все такое чужое, темное, смутно знакомое. Я закрываю глаза, проваливаясь в сладостное забвенье, пустоту — ощущение, ставшее столь драгоценным всего лишь из-за того, что я была лишена его эти минувшие ночи.

Мне хотелось бы урвать несколько минут отдыха. Но я ощущаю яростный ветер. Нет, не вокруг меня — сквозь меня. Ветер, исходящий из какого-то первобытного места, открывающегося изнутри.

Пред мысленным взором мгновенной вспышкой предстает море, остров, на котором мы много раз проводили лето в детстве. Море, где мы с Элис выучились плавать. Мы стояли на пляже в полосе прибоя, волны набегали нам на ноги и отступали прочь — а мы дивились, какое ж оно сильное, это море, что каждый раз уносит с собой столько песка, оставляя ямы у наших ног. Вот именно это сейчас и происходит со мной, словно что-то высасывает из меня все важное… всю меня — оставляя лишь пустую оболочку, раковину на пляже.

— Ли-и-я! Где ты, Лия? — Голоса раздаются откуда-то издалека. Мне не хватает сил открыть глаза и посмотреть, кто зовет. Да и потом, под щекой у меня плечо Генри — такое надежное, такое уютное. Так бы лежала и лежала.

Однако мне не дарована роскошь сна. Неведения. Меня будят резкой встряской, а потом — неслыханно! — звонкой пощечиной.

— Лия? Что с тобой? — Надо мной склоняется лицо Луизы. Карие глаза смотрят на меня с тревогой.

— Просто отдыхаю. С Генри. — Даже я сама слышу, как неразборчиво, невнятно звучит мой голос.

— Лия… Лия… Послушай, — тормошит меня Луиза. За спиной у нее появляются Эдмунд и Димитрий. Оба тяжело дышат, как после бега. — Генри тут нет. Тебя заманили в лес!

Возмущение выводит меня из сонной одури.

— Да здесь он! Сторожит меня, пока я сплю, а потом расскажет все, что нам надо знать, чтобы благополучно добраться до Алтуса.

Однако когда я пытаюсь найти взглядом Генри, понимаю, что вовсе не сижу на бревне, как мне казалось, а лежу на земле среди сухих мертвых листьев. Я гляжу по сторонам. Генри нигде нет.

— Он был тут! Еще минуту назад.

Я пытаюсь приподняться. Бросившись вперед, Димитрий подхватывает меня под руку. Не сразу мне удается обрести равновесие. Выпрямившись, я медленно поворачиваюсь и обвожу взглядом чащу в поисках брата, хотя каким-то внутренним чувством уже знаю: его здесь нет. Да и не было. Я закрываю лицо руками.

Димитрий бережно отводит их, задерживает в своих ладонях.

— Лия, посмотри на меня.

Как же мне стыдно! Чтобы я, именно я позволила обмануть, усыпить себя! Позволила падшим душам сыграть на моей любви к брату! Я качаю головой.

— Посмотри на меня. — Выпустив мою руку, Димитрий приподнимает меня за подбородок, так что у меня не остается выбора, кроме как взглянуть в его чернильные глаза. — Ты ни в чем не виновата. Понимаешь? Не виновата. Ты сильнее любого из нас, Лия. Но ты человек. Просто чудо, что ты не подпала под их чары еще раньше.

Я резко выдергиваю руку и, развернувшись, шагаю прочь. Через несколько шагов ярость настигает меня, и я снова поворачиваюсь к Димитрию.

— Мой брат! Из всего… из всего, что мне свято и дорого… почему именно его обликом воспользовались падшие души?

Я начинаю вопрос гневным криком, но заканчиваю рыданием.

Димитрий в два шага оказывается рядом со мной, обеими руками берет меня за голову, смотрит мне прямо в глаза.

— Они воспользуются всем, что только в их власти, Лия. Для них нет ничего святого — ничего, кроме власти и могущества, которых они алчут. И даже если ты не знаешь ничего больше, не помнишь ничего больше, это ты должна и помнить, и знать. Должна!

18

Мы разбиваем лагерь на ночь. Я так возбуждена, что все равно не смогу заснуть, даже если было бы можно. Луиза с Соней разошлись по отдельным палаткам. Эдмунд с Димитрием привязывают коней на ночлег. Позже Эдмунд, как и в предыдущие ночи, усядется в карауле рядом с Сониной палаткой.

Я хожу по лагерю и думаю. Думаю о том, что в Алтусе увижу тетю Абигайль. Думаю о следующем путешествии, которое приведет меня к недостающим страницам. Отличная тема, чтобы занять голову, да к тому же дает дополнительное преимущество: я могу заранее прикинуть, как обойти те или иные ожидающие впереди препятствия.

— Составить тебе компанию?

Услышав голос из-за плеча, вздрагиваю от неожиданности — настолько я погрузилась в себя.

Я не останавливаюсь, но, повернув голову, вижу, что Димитрий пристроился справа от меня и идет в ногу со мной.

Я качаю головой.

— Право, Димитрий, не стоит. Тебе надо поспать. Со мной все хорошо.

Он усмехается.

— Оно и видно. Ты еще бодрее, чем всегда.

Я улыбаюсь.

— Кроме того, я рассчитываю на тебя — что ты довезешь меня до Алтуса. А если ты переутомишься, то оба мы в результате попадем на какой-нибудь совсем другой остров.

Он хватает меня за руку.

— Уверяю тебя, я так же бодр и крепок, как в тот день, когда встретил тебя на реке. Говорю же — мне не надо столько сна, как тебе.

Наклонив голову, я искоса поглядываю на него.

— А как это? Ты что — не простой смертный?

Он хохочет, запрокинув голову.

— Ну конечно, я обычный смертный! А кто я еще, по-твоему, зверь?

Он шутливо скалится и рычит.

Я возвожу глаза к небу.

— Очень смешно! Ты сердишься, что я спросила? Как еще ты можешь обходиться без сна?

— Я же не говорил, что вообще не сплю. Просто могу обходиться без этого гораздо дольше, чем ты.

Я лукаво поглядываю на него.

— А по-моему, ты просто уходишь от ответа. Ну же, какие могут быть меж нами секреты в нашем положении?

Я от души наслаждаюсь этой шутливой перепалкой. Она помогает мне чувствовать себя не такой странной, особенной. Как будто бы мы просто-напросто гуляем чудным летним днем в каком-нибудь лондонском парке.

Димитрий вздыхает. А когда поворачивает ко мне голову, улыбка его грустна.

— Да, я точно такой же смертный, как и ты, просто потомок по одной линии старейшего рода советников Григори, а по второй — старейшего рода Сестер. Строго говоря, все мои предки восходят к тем самым Стражам, что вступили в союз с Сестрами. Благодаря этому мои… дарования довольно-таки необычны. Во всяком случае, так мне говорили.