Хранительница врат - Цинк Мишель - Страница 42

— Может, тебе лучше подождать? Нелегко видеть Соню в таком состоянии.

Луиза касается моей руки.

— Я тебя не брошу. Сейчас или никогда. Мы пойдем вместе.

Я улыбаюсь и пожимаю ей руку. В эту секунду раздается стук в дверь, и в проеме появляется темная голова Димитрия.

— Доброе утро еще раз! — Он многозначительно улыбается.

Луиза закатывает глаза.

— Идем, Лия. Надо трогаться с места, пока Димитрий не устроился поудобнее.

Димитрий протягивает мне руку, помогая подняться.

— А, понятно. Ну что ж, я не против.

Я со смехом целую его в щеку, и мы втроем выходим в коридор, закрыв за собой дверь. Встречным мы вежливо киваем и здороваемся, но многие из них, увидев, что мы с Димитрием держимся за руки, мрачнеют и отворачиваются. Мне не хочется вслух выражать отвращения, что вскипает и бурлит у меня под кожей. Сегодня у меня полно дел поважнее.

— Димитрий, а как там Соня? Что говорят? — Мне хочется заранее подготовиться к тому, что нас ждет.

— Сегодня утром мне как раз сообщили, что, по мнению Старших, перелом совершился. О полном выздоровлении речи не идет, но, по крайней мере, за последние сутки Соня ни разу не упомянула ни призрачное воинство, ни медальон.

«Впрочем, это еще не значит, что падшие души ушли и больше не таятся в темных глубинах ее разума».

Поймав себя на этой мысли, я невольно задаюсь вопросом — смогу ли когда-нибудь доверять Соне как прежде.

Мы доходим до конца наружной галереи. К моему удивлению, Димитрий ведет нас вниз по узенькой лестнице, а не сворачивает за угол к зданию, известному как Святилище.

— Куда это мы? — спрашивает Луиза, оборачиваясь на дом, где спим мы.

Димитрий шагнул на вымощенную каменными плитами дорожку, по которой вчера мы ходили в рощу.

— В Сонины покои.

— А где… — вопросительно начинает Луиза.

— В другом здании, — отвечает Димитрий.

Луиза никогда не отличалась терпением, поэтому я удивлена и обрадована тем, что на сей раз она не спорит и со вздохом устремляет взор на дорожку, ведущую через поля к морю.

Небо все той же невозможно глубокой, ясной синевы, как и все дни со времени нашего приезда. Наверное, я теперь всю жизнь про себя буду называть этот цвет «синевой Алтуса». Мы доходим до того места, где вчера Димитрий утянул меня с тропинки, но на сей раз идем прямо. Тропинка спускается к морю.

Эта часть острова совершенно безлюдна. Кругом нет ничего, что могло бы сойти за пристанище. Я начинаю гадать, не заперли ли Старшие Соню в какой-нибудь пещере, но потом замечаю на краю уступа небольшое каменное строение.

Я непроизвольно выдергиваю руку из руки Димитрия и останавливаюсь. До чего же опасно стоит эта хибарка — непонятно, каким чудом держится!

Димитрий понимает, куда это я так уставилась, и снова берет меня за руку.

— Лия, честное слово, там неплохо.

Луиза вихрем разворачивается к нему. Ее красивое, яркое личико разгорелось от гнева.

— Неплохо? Да ведь… да ведь это просто лачуга на краю света! Иначе, чем «унылая» и не скажешь!

Он вздыхает.

— Да, выглядит несколько… сурово. Но внутри все те же удобства, что и в Святилище. Этот домик используют для определенных ритуалов и таинств, требующих тишины и уединения. А для ритуала изгнания падших душ уединение просто необходимо. Вот и все.

Невозможно понять, отчего это я, не пролившая ни единой слезинки над ложем тети Абигайль, вдруг чувствую, как глаза мне жгут слезы. Должно быть, я до сих пор не могу поверить, что пророчество затянуло Соню в мрачное место, вдали от любви и дружеской заботы. Мне хочется кричать в голос, но я отворачиваюсь от Димитрия и устремляю взгляд на воду, стараясь овладеть собой.

Через несколько минут моей руки касаются легкие, точно бабочки, пальцы Луизы.

— Идем, Лия. Я с тобой.

Кивнув, я трогаюсь с места, упрямо переставляя ноги. Строение впереди, похоже, совсем не такое крохотное, как показалось издалека — не на одну комнату, а побольше, хотя все равно, конечно, гораздо меньше Святилища. Внешней галереи нет, зато само здание выстроено из такого же синеватого камня и накрыто такой же медной крышей, как и наше обиталище.

Узкая дорожка вьется по роскошному саду. Я облегченно вздыхаю: тут не просто очень мило, тут красиво и мирно — идеальное место для отдыха и восстановления сил.

Дорожка упирается в здание над обрывом. После спокойствия и умиротворенности сада я слегка удивляюсь, обнаружив, что по бокам огромной двери стоят два рослых Брата. Оба одеты точно так же, как одеваются все мужчины в Алтусе, как одет и Димитрий: белая туника и брюки. Вроде бы и не подумаешь, что это стражи, несущие караул, однако у меня возникает отчетливейшее впечатление, что они здесь именно для этой цели.

— Доброе утро, — здоровается Димитрий. — Мы пришли повидаться с Соней Сорренсен.

Они почтительно кланяются Димитрию, а вот на меня косятся с подозрением.

— Неужели за время моего отсутствия в Алтусе изменились традиции? Мы больше не приветствуем Сестер? — Голос Димитрия полон едва сдерживаемого гнева.

Я кладу руку ему на локоть.

— Не надо, все в порядке.

— Ничего подобного, — отрезает он, даже не поворачиваясь в мою сторону. — А вы знаете, что именно эта Сестра, весьма вероятно, станет вашей следующей Владычицей? Врата она по воле пророчества или Хранительница — неважно. Главное, что она на нашей стороне и, возможно, в самом скором времени станет править вами. А теперь, — цедит он сквозь стиснутые зубы, — приветствуйте Сестру, как подобает.

Оба стражника склоняют голову, а мне становится ужасно неловко.

— Доброе утро, Сестра, — хором произносят они.

Я отвечаю поклоном на поклон. В моей груди разгорается гнев, однако направлен он отнюдь не на этих двоих.

— Доброе утро. Спасибо, что заботитесь о моей подруге.

В глазах стражей появляется стыд. Они открывают дверь и отступают в сторону, освобождая нам проход.

Мы шагаем по коридору, что тянется во всю небольшую длину здания и упирается в стеклянную дверь, за которой проглядывает море. Я отвожу Димитрия в сторону и оглядываюсь на Луизу.

— Луиза, оставь нас на минутку, пожалуйста.

Она пожимает плечами, отходит на несколько шагов и принимается разглядывать картину на стене — большего уединения в столь тесном пространстве достичь невозможно.

Я поворачиваюсь к Димитрию.

— Никогда больше так не делай.

Он недоуменно качает головой.

— Как?

— Как? — сердито шепчу я. — Да вот так! Не унижай меня перед Братьями или кем угодно еще на этом острове!

— Лия, я вовсе не унижал тебя, — оскорбленно замечает он. — Тебя же саму вчера расстроил прием, оказанный некоторыми невежами с нашего острова.

— А ты посоветовал мне набраться терпения. — Я уже не шепчу, но ничего не могу с собой поделать.

Димитрий скрещивает руки на груди. Сейчас он очень похож на капризного ребенка.

— Знаешь… Мне тоже надоели все эти взгляды да перешептывания! Между прочим, ты и в самом деле можешь стать следующей Владычицей Алтуса. С тобой не имеют права так обращаться! Я этого не потерплю!

Гнев оставляет меня так же быстро, как и накатил. Ну как можно злиться на человека, которому я настолько дорога?

— Димитрий… — Привстав на цыпочки, я обнимаю его за шею. — Не знаю, стану ли я следующей Владычицей Алтуса, а вот Сестрой буду всегда. И кем бы я ни была — Сестрой ли, Владычицей ли — мне и только мне самой надлежит заслужить уважение Братьев, Совета Григори и всех остальных Сестер. Лишь я могу сделать это — и, возможно, на это уйдет немало времени. — Я быстро целую Димитрия в губы. — А если им придется выказывать мне почтение, которого, по их мнению, я не заслуживаю, то это заставит их лишь сильнее меня презирать.

Димитрий устало вздыхает.

— Знаешь, что? Для Сестры, которая на острове без году неделя, ты слишком уж мудра. Алтусу повезет, если ты останешься здесь — простой ли Сестрой или новой Владычицей. — Он наклоняет голову и целует меня. — И мне тоже…