Обручальный кинжал - Руда Александра - Страница 70

Окончательно разбудил меня стон. Рефлексивно схватившись за кинжал, лежащий на коленях, я покрутила головой в разные стороны, пытаясь определить опасность, пока окончательно не проснулась и не поняла, что это стонет Ярослав.

Ему было совсем плохо. Он метался в пещерке в беспамятстве, постанывая через сжатые зубы. Лоб у него был горячий, а рана на спине воспалилась и опухла. Я осторожно нажала пальцем на воспаленный участок, и наружу выступил зеленый и вонючий гной.

— Но этого не может быть, — вслух пролепетала я. — Раны никогда так быстро не воспаляются! Этого просто не может быть!

— Пить, — прошептал Волк. — Пить…

Я схватилась за голову. Где же я возьму ему воду? Конечно, при некотором старании можно было бы вызвать дождь, но это потребовало бы от меня полной отдачи магических сил — на небе не было ни облачка. А если Жадимир где-то рядом, он мог меня тут же найти по колебаниям магического поля.

Я приложила ладони к обжигающе-горячей спине и попробовала провести сеанс исцеления, но ничего не вышло. Моя магия как будто отталкивалась от раны, и я вскоре прекратила свои тщетные попытки, боясь, что от них капитану будет только хуже.

— Пить… — Ярослав открыл глаза, но я сомневалась, что видел он именно меня. Взгляд у него был совершенно расфокусированным, а серебристо-серые глаза блестели нездоровым блеском. — Прошу…

В этот момент я поняла, что решение о том, что делать дальше, предстоит принимать только мне. Я могла просто сидеть рядом с ним, глядя, как когда-то сильный воин мечется в агонии, а могла нарушить защитно-маскировочной контур, который он поставил, и спуститься на дно оврага за водой. Опыт мне подсказывал, что обычно в таких овражках протекали ручейки или даже небольшие речушки.

Но тогда мы останемся беззащитными. Конечно, я могла поставить защитный контур, но делала это всего раз в жизни и очень сомневалась, что он у меня получится хоть отдаленно таким же качественным, как у Волка. Вот если бы Жадимир был нежитью — это другое дело, с нежитью я уже знала, как бороться.

Ну почему, почему все учителя магии, которые у меня были, учили меня таким бесполезным вещам?! Не спорю, знания о том, как остановить падеж скота или быстро пересчитать все запасы в кладовой во время осады замка, очень необходимы Сиятельной, отвечающей за хозяйство, но совершенно не помогают выжить в одиночку в лесу!

Ярослав опять застонал, и я подползла к его голове и ущипнула за щеки.

— Очнись! Очнись! Прошу тебя!!!

Он неохотно и очень медленно открыл глаза.

— Обратись к силе рода, слышишь меня! Обратись сейчас же, иначе умрешь! — приказала я и вложила ему в ладонь его родовой кинжал, предварительно легонько полоснув им по пальцу Ярослава, чтобы выступила кровь.

Волк попытался дышать равномерно, сжал рукоять кинжала и что-то прошептал. А потом сказал голосом, полным безнадежности:

— Я не могу.

— Ты должен, — серьезно сказала я. — Ярослав, если ты тут умрешь, ты погубишь нас обоих, а ты обещал меня беречь, помнишь? Разве Волки так легко нарушают данное слово?

Он даже не огрызнулся в ответ, просто закрыл глаза и разжал пальцы. Кинжал с рукоятью, увенчанной головой волка, упал на землю.

— Так, — сказала я спокойно, хоть мне хотелось выть от отчаяния. — Не умирай пока, я за водой пошла. Будем спасать тебя народными средствами.

Я уже вылезла из пещерки, но тут в голову мне пришла ужасная мысль и пришлось вернуться.

— Ярослав! — позвала я.

Он снова устало открыл глаза.

— Ты только… пока меня не будет… ничего с собой не делай, хорошо? А то вдруг решишь меня разом избавить от всех проблем.

Волк медленно раздвинул губы в подобии улыбки.

— У меня не хватит сил, — прошептал он. — И… я все еще не отказался от мечты заполучить домен с твоей помощью.

— Это хорошо, — решила я. — Значит, прям сейчас не помрешь. Жди.

Я вытащила у него из ножен свой бывший кинжал. Как бы там ни было, но в экстренной ситуации всегда лучше под рукой иметь проверенное оружие.

Рукоять с большим рубином легла в ладонь так привычно, что я тут же почувствовала прилив сил. В конце концов, я найду выход из этой ситуации, ведь мне еще нужно будет спешить в домен Крюка, чтобы предупредить отца и брата о готовящемся покушении. Жадимир еще поймет, что нельзя безнаказанно морочить голову Ясноцвете Крюк!

Мой кинжал не входил в ножны от кинжала Ярослава, и я просто заткнула его за пояс. Мне неоднократно приходилось носить его так, поэтому необходимая сноровка была и я не боялась пораниться. Однажды с Чистомиром мы сделали из ножен кораблики и пускали по реке, споря, чей приплывет быстрее. Мои ножны проиграли, потому что были украшены серебром и кожаный чехол быстро намок и пошел ко дну. А еще как-то, когда мы уже были подростками, Мирику посреди ночи пришла в голову гениальная идея поискать в замке привидения. Я с матерью как раз гостила у Дубов, поэтому не могла не поучаствовать. Так мы и носились по замку в одних ночных сорочках, размахивая кинжалами, пока нас не изловил начальник стражи и не притащил к Владетелю на аудиенцию. Так стыдно мне, наверное, никогда не было…

Погрузившись в воспоминания, я оступилась и ухнула почти по пояс в болотную жижу.

На дне оврага вода действительно была — только не в виде ручья, а в виде болота. С трудом выбравшись на берег, я какое-то время тяжело дышала, выжимая юбки и радуясь хотя бы тому, что сандалии были зашнурованы на ноге длинными ремешками, а то пришлось бы с ними попрощаться. Потом я прошлась по берегу туда-сюда, пытаясь отыскать какой-нибудь ручеек или источник, который бы впадал в болото, но сколько могла видеть, по всему дну тянулась затянутая ряской жижа.

Но, какая бы ни была, это была вода. Я очень сомневалась, что после нее Ярославу полегчает, но я хотя бы могла обтереть ему лоб мокрой тряпкой.

Я выломала ветку из ближайшего куста и расчистила себе небольшой участок на поверхности болота, ближе к его середине. Для этого пришлось почти по колено залезть в грязь — я проверяла ее палкой, боясь попасть в какой-нибудь омут, — и зачерпнуть воды нижней юбкой. А потом выбралась на берег и принялась процеживать жидкость через нескольких слоев ткани, пытаясь попасть относительно чистыми каплями прямо в пустые ножны от кинжала Волка. Монотонное занятие, поглощающее все внимание, быстро изгнало из моей головы остатки дурных мыслей, и когда я возвращалась назад, оберегая ножны с драгоценной водой, то уже с надеждой смотрела на мир.

Удача, привлеченная хорошим настроением, меня не подвела. Я нашла куст, с которого Даезаэль обычно обрывал ветки и листья и с удовольствием жевал, и наломала себе тонких веточек, сделав из подола юбки что-то вроде сумки. Вряд ли разборчивый эльф стал бы есть откровенную гадость, во всяком случае, после ее съедения он оставался бодр и привычно недоволен жизнью.

Около пещеры я развесила сушиться юбки, понимая, что теперь нашему убежищу не хватает только таблички «Мы здесь», но не в силах больше терпеть противную мокрую ткань. Потом отрезала кусок нижней юбки и полезла в пещеру.

Ярослав был жив, хоть дышал очень хрипло и прерывисто. Когда я прикоснулась мокрой тряпкой к его лбу, он открыл глаза и уставился на мои голые коленки перед своим носом.

— Если ты скажешь хоть слово, — предупредила я, — самолично придушу.

Он скептически скривил губы и опять закрыл глаза.

Я смочила ему губы, не решаясь дать выпить болотной воды. Ярослав облизнулся и прошептал:

— Клякса.

Вот, значит, каким заклятием ранил Ножов Волка! Моя рука на миг замерла, но я быстро справилась с собой и продолжала обтирать лицо Ярослава. Волк ни в коем случае не должен был знать, как меня напугало его признание.

Ничего, я справлюсь. Как и любая благородная, я умела снимать «кляксы» — специальные заклятия, которыми ульдоны поражали тех, кто принадлежит к Домам, чтобы они не могли использовать силы своего рода. Но знала, что этот процесс будет очень тяжелым, а помочь нам, если что-то пойдет не так, будет некому.